Немного о любви

Миссис Хадсон вбежала к Шерлоку, в руках её было письмо с огромной восковой печатью. Она отдала письмо Холмсу. На конверте было написано женской левой рукою «лично, срочно Шерлоку Холмсу». Что-то подсказывало изнутри Шерлоку, что оно от Эйслинг. Он предался надеждам, говорящим ему: «Это от неё!», «Она пишет, что любит тебя!», «Она тебя прощает, и вы будите вместе!». Шерлок признал свои надежды самыми смелыми за всю историю человечества. Миссис Хадсон никак не хотела уходить, её очень интересовало содержание послания, и Шерлоку стоило времени освободиться от такого любопытства. Но как только она ушла, и Холмс мог открыть конверт с желаемым, заветным письмом, руки затряслись, и страх захватил его. Шерлок боялся... сам не знал чего. Может, в тексте будет что-то для него обидное... опять, или не будет наоборот и этого... Кто может знать или говорить что-либо, судить, если, даже, сам Шерлок Холмс не предполагал, не знал, не догадывался, чего боится в этом конверте?.. Но это неожиданное письмо (хотя он этого очень ждал и мечтал об этом дне), дало Шерлоку немало сил, ведь это были единственные слова от Эйслинг в письменном варианте и могли сохраниться на века. Через несколько минут, подержав заветный и самый лучший в своей жизни конверт, он всё же решился его открыть. Шерлок медленно распечатал конверт и достал письмо. Ещё немного подержав листок в руках и, смотря на него, как на бесценную вещь, он всё-таки развернул этот лист бумаги и... закрыл глаза. Читать его не хватило духу. Мысли метались, путались, дрались в голове. Шерлок так хотел прочитать в этом письме что-нибудь хорошее о себе... Эти слова от Эйслинг являлись бы для него ещё одним из немногих эликсиров жизни... Выдохнув весь воздух, Шерлок посмотрел на первое слово, сердце в груди сжалось и убежало, но он смог прочитать послание до конца. "Здравствуй, Шерлок... Я рада написать тебе, мой любимый друг. Пожалуйста, сердце, приди к Британскому музею в 23.00. Если ты не придёшь, то разрушишь всю мою жизнь, отказом от моей светлой любви к тебе, солнце... Прощай, я буду тебя ждать... Любящая тебя, Эйслинн" Холмс сначала ничего не понял и перечитал письмо ещё раз двадцать, но потом эти слова как-то... согрели его душу. Он, конечно же, знал, что суть каждого слова – ложь. Но читать их настолько безнадёжно любящему человеку, зная отправителя для Шерлока было, казалось, всем: и счастьем, и жизнью, и воздухом, и надеждой – всем. Вдруг что-то в нём щёлкнуло, он взглянул на часы, показавшие ему восемь часов, и он испугавшись не успеть на свидание, как ему хотелось назвать эту встречу, отправился готовиться. А Эйслинг, сидя в кресле, мучила карандаш. На лице её было написано, что она хотела бы сейчас мучать Шерлока, а не карандашик, но какие именно пытки мисс Мориарти готовила своему поклоннику, не мог прочитать никто. Или не мог вслух озвучить настолько страшные и жестокие вещи. А Шерлок, убив полчаса на разглядывание себя в зеркале в разных видах, выяснил, что у него атлетическое тело, красивые мышцы, и решил было пойти голым, но ещё раз подумав, стал подбирать подходящий костюм. 22.56... Шерлок уже присматривался, как бы ему встать, чтобы лучше выглядеть, эффектнее... А Эйслинг наблюдала за этим. Только Холмс решил проблему своего местонахождения, как из кустов вышла Эйслинн. Она посмотрела на него, как на идиота, и пошла куда-то, а Шерлок остался там, где стоял. Она обернулась и спросила взглядом: «Ты идёшь?», на это он последовал за ней. В тишине они дошли до обшарпанного многоэтажного дома. Эйслинг повела Шерлока в этот дом, они поднялись на четвёртый этаж и вошли в маленькую квартирку с небольшим количеством старой мебели. -Это Ваша? – осмотревшись, спросил Шерлок. -Да. Нравится? -Конечно, - в голове Холмса эта каморка размером с его спальню была дворцом, в котором жила красивейшая королева, правящая всем миром. Он придумывал слова для разговора. Шерлок и дома долго думал над ними, и было у него, что сказать, и тогда, дома, он считал их вполне приемлемыми и приличными, но сейчас они потеряли смысл, Холмсу казалось, что его словечки недостойны её. Он очень хотел с ней поговорить, иногда набирал воздуха и открывал рот, чтобы сказать... но заговорить ему что-то мешало. Эйслинг пошла на кухню, делать чай. Она была занята поисками заварки, и настолько увлеклась, что не заметила, как Шерлок смотрит на неё влюблёнными глазами. Когда Шерлок окончательно примёрз взглядом к ней и чуть не упал и чуть не уронил вазу, нагремев, она наконец взглянула на него. Холмс в растерянности установил вазочку на место и опустил глаза. В таком положении они постояли полминуты. -А! Вспомнила! – вскрикнула вдруг Эйслинг и достала из полок стеклянную банку с крупными чаинками. Затем поставила на стол две большие кружки и положила туда руками несколько охапок чая. А Шерлоку было приятно думать о том, как он будет пить чай, который заваривали она, к основе которого дотрагивались её руки... -Почему Вы так на меня смотрите? -Не знаю, - говорить у Шерлока не было сил, он хотел только слушать только её. После этого чайник закипел и своим пронзительным, противным свистом немного пробудил Шерлока, поглощённого Эйслинг. Холмс просто наблюдал за тем, как она наливает кипяток в кружки и накрывает их блюдцами. Посмотрев на Шерлока, Эйслинг подошла к нему и попросила его пальто. Снять его у Холмса не выходило из-за растерянности, и мисс Мориарти решила ему помочь. Она мягко взяла пальто за плечики, чуть коснувшись Шерлока. От этого прикосновения он вздрогнул, его сердце забилось ещё сильнее, чем прежде и поэтому Холмс перестал слышать что-либо, кроме биения в груди и своего дыхания, а перед глазами вставали не совсем приличные картины. И вообще ему нравилось, когда Эйслинг дотрагивалась до него... Но происходило это редко, точнее два раза в его жизни. Первый – при их знакомстве, а второй – сейчас. Шерлок вспоминал такие моменты каждый день, каждую секунду. Это было для него раем, это было для него спасением... Постоянно он вспоминал её прикосновение. Тем временем Эйслинг убрала блюдца и поставила к столу ещё одну табуретку, села. Шерлок пододвинул свою табуретку ближе к ней. А она ничего не ответила и не сделала. Они выпили чай. Эйслинг вышла в прихожую и открыла дверь в подъезд. Шерлок понял, страшный для себя намёк, надел пальто. Стоя уже на пороге, он обернулся и посмотрел на Эйслинг грустными, немного умирающими глазами. Улыбнувшись грустно, он вышел и пошёл домой. Дома Шерлок сел на свой диван и закрыл лицо руками. Ему очень хотелось закричать. Внутри выла вьюга, но было как-то пусто. Шерлок никак не понимал, почему Эйслинг, которую он так любит, выгнала его... во так. Нет, он понимал, почему и зачем, но верить в такие вещи было невыносимо. Было слишком больно, обидно. От такого хотелось выть и не хотелось жить.