Неудачник по жизни. Почти

В его жизни все наперекосяк. Неудачи преследовали его одна за другой, убивая своей нелепостью. То, что он родился в бедной семье, еще полбеды, мало ли на свете таких детей? Нет, все началось со встречи с Лили Эванс. Он, мальчишка, обделенный вниманием, у которого не имелось друзей, легко привязался к веселой жизнерадостной девочке. А после и увлекся. Да, не влюбился, а именно увлекся. Влюбись он в Лили, все было бы гораздо проще. А проще – это не тот случай для Северуса Снейпа. Это треклятое чувство посетило его позже. Когда он увидел темноволосого кареглазого мальчишку, ловко садящегося на высокий стул, чтобы примерить Шляпу. И, как в насмешку, Лили и Джеймс понравились друг другу. Джеймс. Озорной, легкий и жестокий одновременно. Северус много раз пожалел, что открылся ему, после этого тот начал гнобить Снейпа еще сильнее, пытаясь отвадить от себя. Будущий зельевар, может, и рад бы был это сделать, но зависимость никуда не делась и после унижений. Окружающие же считали, будто он безумно сохнет по Эванс, и он не стал развенчивать этот миф. К счастью, Поттер никому не рассказал о признании Северуса. Даже пришлось модифицировать патронус для поддержания легенды. И все это время он защищал не Лили, а Джеймса, его он пытался спасти от Волдеморта. И ЕГО сына. Который был как две капли воды похож на отца, только глаза взял от матери. Вот тут-то Снейпа и ждал очередной удар. Он снова полюбил. Поттер-младший вытеснил из сердца Северуса своего отца и сам прочно в нем обосновался. Снейп лгал, когда говорил, что Гарри похож на родителя. Всего лишь внешне, не более. И от этого становилось только хуже. Как же он ревновал! Ко всем – от Дамблдора до Уизли. Включая женскую половину школы. Он хотел оградить Гарри от всего, но неугомонный мальчишка сам находил неприятности на свою задницу. Настолько умело, что Снейп диву давался, как Поттер еще жив. Уроки окклюменции стали отдушиной для Северуса. Временем, которое он мог провести со своей головной болью наедине. Пусть и по такому печальному поводу. Оскорблять Гарри вошло в привычку. Защитная реакция, способ держать Поттера на расстоянии и не сорваться. Снейп не хотел повторения истории, одного раза хватило. Но сегодня он, видимо, перегнул палку. Гарри отразил его заклинание, и оно ударило в самого Северуса. – Джеймс… Ты мне нравишься, – быстро тараторит юный Северус, теребя край мантии. – Нюниус, ты спятил?! – отшатывается от него Поттер. – Я – парень! И не подходи ко мне больше, иначе пожалеешь! – Северус, успокойтесь, – Дамблдор поправляет очки-половинки. – ОН думает, что пророчество о его сыне. Он убьет их. Директор, спасите их, прошу вас! – Хорошо, мы защитим их заклятием. Развороченная дверь, разбросанные вещи. И распластавшийся на полу мертвый Джеймс Поттер. Он пал, защищая свою семью, но Северусу от этого не легче. Впервые он дает волю эмоциям и страшно, всухую рыдает. В соседней комнате Лили. И мальчик. Живой! Выжил! Снейп берет на руки малыша, успокаивая его, баюкая, и тот доверчиво засыпает. Бывший Пожиратель не выпускает дитя из рук до самого прибытия авроров. Первый курс. Глаза ищут в толпе одного-единственного человека. Северус не знает, как он выглядит, но побороть себя не получается. И дыхание перехватывает, когда он встречается с изумрудными глазами на таком знакомом лице. Но Снейп быстро понимает, что Поттеры старший и младший – абсолютно разные. Он соглашается опекать Гарри, вытаскивает его шкуру из различных передряг… и привязывается. Вот только Поттер теперь его ненавидит, и Северус решает, что так будет лучше. Снейп наконец взял под контроль воспоминания и выбросил мальчишку из своего сознания. Тот выглядел ошарашенным, часто хлопал глазами. – Профессор, так вы меня… – Вон, – приказал Северус, надев на лицо холодную маску. – Но… – ВОН! – не выдержал мужчина, и Гарри пулей вылетел из его кабинета. Северус устало закрыл лицо руками. Почему всегда так? Гарри мчался к гостиной Гриффиндора. Полученная информация плохо укладывалась в голове. Снейп его любит? Слизеринская летучая мышь? Мало того, он еще и в отца Гарри влюблен был. А вот тут шли неприятные открытия. Как отец мог?! Снейпу ведь наверняка было нелегко признаться. В конце концов, нельзя себя так вести с человеком, который к тебе неравнодушен. Он же перед тобой, как голый, беззащитен. И еще Гарри всегда думал, что его нашел Дамблдор. А оказалось – Снейп. И заботился о нем все это время. Гарри резко затормозил, каверзно улыбаясь. Значит, если он нравится Снейпу, то у него развязаны руки! Он заметил его еще на первом курсе. Этакий островок спокойствия среди всеобщего ажиотажа и предвкушения. К нему тянуло. И Гарри так надеялся, что на предмете этого профессора сможет как-нибудь выделиться, отличиться, чтобы тот обратил на него внимание. Выделился, ага. Пришлось смириться с тем, что зельеварение – не его предмет. А еще Гарри быстро понял, что Снейп не питал теплых чувств к его отцу, поэтому сравнение с ним его нисколько не радовало. Так что Поттер возмущался не потому, что оскорбляли отца (он же не знал, каким тот был), а потому, что Снейп отказывался видеть в Гарри личность, а не отражение другого человека. Попытки сблизиться успехом не увенчались и воспринимались Снейпом как издевательство. Гарри почти отчаялся. И тут эти занятия по окклюменции – так кстати. Возможность побыть наедине. Собственно, по этой причине у Гарри ничего и не получалось. Попробуй сосредоточиться, когда то и дело отвлекаешься на губы Снейпа, надеясь, что тот не заметит. А потом – да, вспылил… Вот теперь было над чем задуматься. Гарри развернулся и взял обратный курс. Кабинет Снейпа встретил Поттера тишиной и неприятным резким запахом. Самого Снейпа не было видно. Гарри нахмурился и прошел вглубь помещения, разобрав неясные звуки. Профессор обнаружился в спальне с бутылкой чего-то алкогольного в обнимку, именно она и источала удушливый аромат. Поттер от растерянности замер в дверях. – Зачем вы вернулись? – невнятно пробормотал Снейп, сделав солидный глоток. – Вам мало того, что вы увидели? Гарри было странно: он ведь отсутствовал несколько минут, не более, когда же Снейп успел так напиться? Хотя… Это могло сыграть на руку. – Профессор, послушайте меня внимательно. Вы мне не противны. И мне льстят ваши чувства, вы мне нравитесь. – Не смешно, Поттер, – неожиданно трезвым голосом отозвался Снейп. – Похоже, что я смеюсь? – холодно. Гарри преодолел расстояние до кресла, на котором расположился захмелевший Снейп, и, положив руки на подлокотники, придвинулся вплотную. В черных глазах мелькнуло нечто сродни панике. – Не похоже, – нервно признал Северус. – А теперь будьте добры отодвинуться. – А если нет? – лукавая улыбка и короткое движение вперед, их губы почти встретились. Во тьме больше нет неуверенности, когда она столкнулась с зеленью. Снейп возвратил Гарри усмешку. – Вы сейчас сильно рискуете, Поттер, – проинформировал он. – Разве? – и снова вызов. Жесткий, собственнический поцелуй убедил героя, что таки да, дразнить Снейпа – дело рисковое. Но кто сказал, что Гарри не любит риск? Адреналин мощной волной струился по венам, когда чужой язык покорял его рот, а руки прижимали бережно, но крепко, буквально затаскивая на колени. Холодные пальцы проникли под мантию, очерчивая позвонки на пояснице. Одуряюще приятно, волнующе и почти больно от разочарования: до конца пойти нельзя. Но и того, что можно, для первого раза вполне хватило, особенно для двух жаждущих друг друга тел. – Если ты решишься, то пути назад не будет. Я не отпущу, – Северус твердо посмотрел на пьяного от близости Гарри. – Аналогично. И еще, – снова поцелуй, как закрепление права собственности, – скрываться я не намерен. – Дамблдора хватит удар, – довольное мурчание в покрасневшее ухо. – И не только его, – согласно. Наутро Гарри радовал глаз окружающих веселой пятнистой расцветкой. Больше всех злилась Джинни, но Поттеру было все равно, что он сломал планы амбициозной девушки. Рон и Гермиона тактично промолчали, хотя им было до ужаса интересно, с кем Гарри провел ночь. Гермиона догадывалась, но Рона решила не расстраивать, рассудив, что рыжий к подобным известиям не готов. Но Уизли все равно узнал. Когда на завтраке Снейп, проходя мимо, у всех на виду поднял Гарри из-за стола, сминая губы в приветственном поцелуе. – Доброе утро, – сухо, в своей привычной манере. – Доброе, – прищур, и парень возвратил ласку, накаляя воздух до искр. В зале ненадолго воцарилась гробовая тишина, пока ее не раскололо: – Мерлин! Крестный, ты кого другого выбрать не мог?!