Обреченные

- Сузаку, - тихо говорит Лелуш, почти невесомо проводя подушечками пальцев по черным буквам имени, печатью въевшимися в кожу Куруруги. Сузаку резко поднимает голову. Жмурится. Это их первая ночь как пары. Больше не будет отдельных корпусов, одиноких часов на одного в холодных комнатах общежития, не вернется чувство разъедающей все внутри тоски. Когда Система свернута, сенсей что-то объясняет проигравшей паре в противоположном конце большого тренировочного зала, не спешит подходить к ним. - Ты понимаешь, что оно значит? – Лелуш стоит за спиной Куруруги. Сузаку качает головой, поворачивается к нему. - Обреченные. Мы с тобой Обреченные. – Ламперуж закрывает глаза, расслабляется. Сузаку губами касается его щеки, и они с неохотой разрывают объятия, когда сенсей подходит, начиная разбор полетов со слов поздравления. Ушки прижаты к волосам, Лелуш бездумно обводит буквы имени на внутренней стороне запястья Куруруги. Они сидят на кровати, напротив них шкаф с большим зеркалом, встроенным в дверцу, и Сузаку ухмыляется своему отражению. А потом Лелуш опускает голову на его плечо, и Куруруги зарывается пальцами в темные волосы, гладит ушки Жертвы, непривычно расслабленной, и говорит: - Они милые. Такие теплые. Мне нравятся. Лелуш поднимает на него взгляд из-под челки, в глазах темными волнами расползается фиолетовый туман, заползает на зрачок, словно пытается утопить его в себе. - Ты же не собираешься фетешировать на мои ушки? Мне уже шестнадцать. А раз у меня появился Боец, значит, и нет больше повода их сохранять. Наверное, это будет мой первый приказ. - А приказывать зачем? - Ты согласишься без приказа? Сузаку кивает. И не только потому, что это может сделать их пару сильнее, и не потому, что за Лелушем полкурса ходит хвостом, просто Куруруги – растущий организм, а его Жертва – самое красивое существо из всех, которых ему довелось повидать. - Обреченные, да? – шепчет Сузаку в губы Лелуша, когда Ламперуж сцепляет пальцы в замок у него на шее. - Да… - Обреченные на что? Пройдет совсем немного времени, и Сузаку согласиться со словами Лелуша в теплом августе, наполненном солнечными лучами, запахами уходящего лета и кровью поверженных соперников. Обреченные на смерть. У сильнейшей пары академии нет ушек четвертый месяц, нет боев, из которых бы они не вышли победителями, и нет предохранителей.