If you're waiting for an invitation

Ludovico Einaudi – Run (или можно послушать Lauren Christy – Colors of the night)       Уже подходя к его квартире, девушка, заламывая пальцы, съеживалась от одной мысли, что сейчас зайдет в его жилище. Это было как что-то, о чем ты можешь мечтать, но на деле лучше даже не смотреть на эту «святая святых». И действительно, Аня думала лишь о том, как бы ей хотелось отсюда сбежать, но, опять-таки, кого мы обманываем, конечно же, как минимум «половина» ее просто нарадоваться не могла такой возможности. Но, так же, ее не упрекнешь в отсутствии рационализма, который проявлялся, конечно, реже, чем ей бы самой этого хотелось, особенно вот в такие моменты. И девушка хотела и не хотела туда заходить, так как, переступив этот порог, мечта начнет развеиваться, и она начнет все воспринимать реальней, его воспринимать как человека, а не отдаленный идеал.       Но, тем не менее, выбора у нее не было. Они уже стояли возле его квартиры. Она так ушла в свои чертоги разума, что не заметила, как Бенедикт открыл дверь и говорил ей что-то, указывая на открывшийся дверной проем. Девушка лишь вопросительно посмотрела на него.       - Ты что там призадумалась? Проходи, говорю, не бойся, - проговорил мужчина сквозь, источающую тепло и доброту, улыбку. – Или, если тебе нужно особое приглашение, я могу, - сказал он с серьезным уже, даже немного снобским, лицом, кланяясь и держа одну руку за спиной, как истинный джентльмен, - вам его предоставить!       Распрямившись, он, еле сдерживая улыбку, посмотрел на Аню заинтересованным взглядом, а она, улыбаясь, пыталась сдержать смех, и, сделав реверанс, прыснула со смеху, и мужчина незамедлительно последовал ее примеру. Просмеявшись так еще с полминуты, они все-таки вошли в квартиру.       Возвращаемся в настоящее время. И вот, теперь они стоят у выхода из его жилплощади, но уже ругаясь. О, это было как танго, только в словесной форме. Они бранились как супруги. А началось:       - Да что ты вообще о себе возомнил, «всем известный Бенедикт Камбербетч»? – последнюю фразу Аня так отчеканила, что сама испугалась своего тона.       - Ага, - подловил Бен свою безымянную незнакомку, СТОП, он ведь даже не знает, как ее зовут, но это чуть позже. – Так теперь ты меня знаешь, а куда подевалось «я не знаю, кто вы…я вас не узнаю…как вы сказали вас зовут, боюсь, не выговорю с первого раза»?? – уже орал он, кривляя голос девушки.       - Так вот вы какой, мистер «галантность и учтивость»? Не очень-то вежливо, орать на первую встречную! – нашлась что ответить, девушка, не уступая ему в громкости изложения доносимого смысла. Одновременно подходя ближе к нему.       - Не уходи от темы! Ты солгала мне! Зачем? Ты преследовала какие-то конкретные цели? Или ты не случайно здесь оказалась? – теперь он говорил ровным, холодным голосом, если бы комната приобрела ту температуру которая в нем крылась, то все бы вмиг покрылось слоем льда. Он уже просто не соображал что говорит. Он был в ярости.       - Да как ты…можешь…как ты можешь такое говорить…даже думать?- крик девушки перешел на визг и сорвался в хрип. Боже, как же ей сейчас было больно. Человек, которого она боготворила годами, который оставался для нее надеждой и вдохновителем все это время, говорил про нее такое. К горлу подступил ком. На глаза наворачивались слезы, и все же, как она ни старалась сдержать их, одна все же скатилась по ее щеке. Аня просто выронила сумку из рук, которую взяла в порыве убежать, не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-то.       А он… А что он? Бенедикт просто опешил от такой реакции. Такого уж он точно не ожидал. Чего угодно: дальнейших криков, оправданий, разбирательств…но уж никак не этих слов…ни этих слез. Мужчина вдруг и сам задался вопросом, который только что задало это хрупкое создание. И он внезапно заметил насколько же она хрупка, беззащитна и беспомощна в своих попытках казаться сильной, независимой. Тут же осознав что делать, Бенедикт просто сократил расстояние между ними одним небольшим шагом, и обнял девушку, как можно крепче прижимая ее к себе. И она не отстранилась. А он почему-то знал что так и будет. Слезы тотчас потекли рекой из Аниных глаз, она просто не могла уже сдерживаться. В комнате было тихо, и только ее всхлипы нарушали звуковой покой. А Бенедикт лишь нежно гладил ее по голове, плечам, спине, не выпуская из своих объятий, тем самым помогая ей успокоиться. Кое-как, придя в себя, девушка подняла глаза на того, чьи руки сейчас очерчивали тот мир, кроме которого в тот момент ей ничего не было нужно.       - Ты как?- заботливо произнес актер, вглядываясь в глаза-хамелеоны напротив. И вправду, он лишь сейчас заметил, что в зависимости от освещения и, как ему показалось, настроения, ее глаза меняли цвет с зеленого на голубой, а с голубого на серый. Чем больше он всматривался в них, тем больше терялся, не понимая что с ним происходит. Ее глаза – она так наивна, так мила и беззащитна и…открыта…она открыта для него. «Что ж это происходит такое?» - эти слова медленно вертелись в его голове, заглушая остальные, да и эта мысль исчезла - остались лишь ее глаза.       А Аня тем временем, как завороженная, смотрела в его глаза. Будто заколдованная, загипнотизированная, она просто не могла отвести глаз, лишь вспоминая фразу «this color drives me crazy ... the color of summer sea mixed with spring turquoise sky»*, написанную когда-то к стихам, которые показались ей пророческими:

У него глаза такие, что запомнить каждый должен. Мне же лучше, осторожной, в них и вовсе не глядеть.**

      Только теперь осознала она всю силу и смысл этих слов. И ей почудилось, лишь на мгновение, что в его глазах зажегся тот же завороженный огонек что и у нее. И Аня, не смея разрушить эту мимолетную связь, просто наслаждалась моментом. Но вот, уже что-то изменилось, что-то происходит, даже воздух в комнате остановился, прислушиваясь к дальнейшим действиям этих двоих. Бенедикт медленно наклонился, и приблизившись настолько, что между их губами оставались миллиметры, аккуратно, будто боясь спугнуть, коснулся ее губ своими. Аня тут же закрыла глаза от нереальности ощущений, а ведь когда-то она думала что это глупые мечты и в жизни, если бы и было, то по-другому. Его руки обрамляли сейчас ее лицо, а она боялась вздохнуть, будто сию минуту Бенедикт развеется как дым. И она открыла глаза, просто чтобы удостоверится что это он, что это не сон и Бенедикт действительно сейчас делит с ней это мгновение и этот поцелуй. Оказалось, они вместе открыли глаза дабы это проверить. Что-то переклинило, атмосфера снова изменилась. Меж их глаз будто промелькнула искра. По коже пробежал ток. И вся нежность улетучилась в мгновение ока оставляя всю власть страсти. Поцелуй из бережного перешел в наступательный, и девушка не упускала возможности проявить свой характер, то и дело покусывая нижнюю губу Бенедикта. Но и он не отставал, то и дело углубляя и без того уже глубокий поцелуй. А их руки…о, они просто не находили себе места ощупывая каждый сантиметр друг друга, поднимаясь к лицу, путаясь в волосах, опускаясь по спине вниз, и иногда переплетались между собой, просто держась друг за друга. Но воздуха стало не хватать, недовольный вздох Бенедикта, и поцелуй пришлось разорвать. Они снова просто стояли, слившись в одно целое и не сводя друг с друга взгляда.       В глазах обоих явно читался немой вопрос: «Что дальше?»       Но, похоже, один из них уже точно знал ответ. *"этот цвет сводит меня с ума...цвет летнего моря смешанного с бирюзой весеннего неба"(с) **Анна Ахматова Автор с нетерпением ждет ваших отзывов)))