If you're waiting for an invitation

Secret Garden – Dreamcatcher (тот, который по длинне 3:10) Дорога домой была очень длинной. Я шла по каменной дорожке, переступая через опавшие листья клена, рассматривая отражение города в лужах. Моросил легкий дождь. Сложно признаться, но я еще никогда не поступала так отвратно. Этот день, это утро, эта ночь – самое прекрасное и самое ужасное, что случалось со мной. Я шла, шаг за шагом замедляя темп, смотря только вниз, будто искала потерянную совесть. Ни слез, ни отчаяния, ни раскаяния. Боль. Счастье. Больше ничего. Только сгоревший порох после долгожданного фейерверка. Только пепел после разбушевавшегося костра. Простит ли? Наверное… Или нет. Не знаю. Сейчас не волнуюсь. Еще осталась легкая приятная истома. Каждый шаг легким звоном отдается в ушах. Темное утро, город только просыпается, все серое, дождь усиливается. Я только замедляю шаг. Внутри ощущение, будто произошло что-то настолько правильное, что-то настолько ожидаемое, что-то… настолько схожее с чудом. Будто я обрела себя. Я не знала, что могу так любить. Уверена, мало кто из живущих когда-либо на этой планете смог бы меня сейчас понять. Жаль. Таким хочется поделиться. Пальто наполовину промокло, волосы напрочь. Капля за каплей, капля за каплей, капля за каплей. Все напоминает мне о прошедшей ночи. Все говорит о незабываемости ощущений, о несбыточности чувств, о нереальности этого утра. В руках букет цветов. Ирисы. Хорошо не мимозы, только Булгакова нам здесь не хватало. Руки дрожат. Не от холода, нет, от тяжести моральной. От неимоверной наполненности чувств. Шутка ли, но это самое прекрасное утро, которое я только могла себе представить. Ночь с любимым, пробуждение с ним, ни одного лишнего слова, дождь, серость неба, спокойствие города и наконец, успокоение моей души. Можете ли вы себе представить, что это самое ужасное утро для другого человека? Я могу. Я знаю, для кого оно такое. Еще не стало, но скоро будет. Хотя, быть может, он почувствовал? Нет, он моя вторая половинка, но не родственная душа. Все так безлико сейчас. Несколько машин проехали мимо, людей все также почти нет, серые тучи дают мне надежду, отбирая ее у кого-то другого. Я ловлю себя на мысли, что именно так все и должно быть, но отгоняю ее. А иначе, я бы развернулась и стремглав побежала обратно, к нему, в объятия, в его речи, в его глаза. А вы знаете такое чувство? Каждый раз, забываясь в своих мыслях, я ускоряю ход. Уже насквозь промокнув, я ощущаю приятное чувство легкой простуженности. Хм, даже это сейчас мне радостно. Было бы неплохо, весьма неплохо заболеть сейчас, да посильнее. Это бы немного облегчило для меня грех, совершенный часами ранее, так я бы чувствовала, что небеса меня уже, хоть как-то, но наказали. Дорога. Дорога каменная, асфальтная, земляная, покрытая травой. Я прошла их все. Сегодня я просто гуляю по городу, давно потеряв возможность идти домой. Мои ноги шли, и я не мешала им в этом. Сейчас меня не интересовал маршрут. Любовь такая странная штука. Не буду разглагольствовать, каждый сам знает что это, каждый сам для себя познал или познает это чувство. Когда вы любите, как люблю я, вы не задумываетесь о завтрашнем дне, даже о следующем часе, вы живете тем, что делаете в эту минуту, тем, что любите в эту секунду. Мгновение – все, что вам нужно для полного счастья. Жизнь мгновениями не так ужасна, проверьте. Так странно, я, действительно, не чувствую вины. Такое легкое, пьянящее чувство овладевает сейчас мной, будто я и не в этом мире вовсе, будто я и не изменяла вовсе, будто я и не самый ужасный человек вовсе. Но оно придет. Чувство вины, оно прибудет незамедлительно, как только я хоть немного выйду из состояния невесомости. А пока я в безопасности. Если можно так назвать самообман, то да, я в полнейшей безопасности. Я только замечаю, что людей стало существенно больше, что машины уже собираются в пробки. Такое странное это чувство невесомости. Я будто бы все вижу, но ничего не замечаю. Тело начинает дрожать от холода, или оно уже давно дрожит, но замечаю я это только сейчас. Вдруг, неожиданно становится так грустно, настолько невыносимо печально. И я просто не могу объяснить, от чего именно сейчас эти чувства проснулись. Но плакать по-прежнему не могу, хотя желание такое есть. Как быть, если любишь двоих? Как быть, если совести тебе мало, чтобы остаться с одним? Как быть, если ты перестаешь отдавать себе отчет в действиях, когда невыносимо скучаешь по человеку, что понимает тебя как себя самого? Я оглядываюсь по сторонам – я снова у дома Хиддлстона. Интересно, сколько я ходила кругами? Собираюсь разворачиваться и идти домой, но что-то внутри меня тянет, и я снова направляюсь в дом. Просчитав каждую ступеньку вплоть до шестого этажа, простучав каблучками до его двери, я подняла руку к звонку, но остановилась. Простояв так минуту, я собиралась уходить, в голове было абсолютно пусто, но я каждой клеточкой ощущала, что если не уйду сейчас, могу остаться здесь навсегда. Прозвучал щелчок замка, и дверь передо мной была распахнута настежь. Не было ни шока, ни удивления, а просто полноводная река нежности. Я медленно зашла в квартиру, закрывая за собой дверь, опираясь на нее спиной. Смотреть, просто смотреть на него так сейчас было счастьем. Ни суеты, ни проблем, ни предательства. Только мы. Сейчас все вокруг стало так неважно. Его глаза светятся неимоверной голубизной, передавая мне всю безнадежность его сердца. Том смотрит на меня так, будто видит в последний раз, будто это наша последняя встреча, будто скоро весь мир рухнет. - Ты вернулась, - в его голосе столько болезненной надежды, столько неутолённой боли, столько неожиданного счастья. Не смея обнять меня, он лишь протягивает руку к моему лицу, едва уловимо касаясь кончиками пальцев моих губ. - Скоро все рухнет, не так ли? – еле слышно произношу я, нервно теребя руками бахрому шарфа. - Ты вернулась, - он произносит это с каким-то недоверием, и я начинаю осознавать всю глубину его чувства, он произнес это так, будто я видение, уже не в первый раз обманывающее его зрение, слух и осязание. – Это правда, ты? - Конечно я, - вздыхаю, - только я могу так калечить твое сердце и рушить твою жизнь. Том… - Что? -Том… -Что? - Что мне делать? – слезы непроизвольно скатываются по щекам, размазывая недавно накрашенную тушь. Он незамедлительно принял меня в свои объятия, целуя в лоб, приговаривая что-то утешающее. – Как ты можешь любить меня? Я же такая падшая… Захлебываясь в собственном самобичевании, я просто позволяла себе слабость в виде объятий Тома, в виде его чувств ко мне. Сейчас я позволяла себе любить его и быть любимой им.