Мой милый...

Я задротистый мудак – об этом можно не упоминать (: Расправившего ушные перепонки, чутко улавливающие малейший звук, кракена Церриз заметил сразу, но не пошевелился, чтобы не быть обнаруженным – ему было интересно. Молодые кракены были редкими гостями в его пещере – обычно ими становились глупые, влюбчивые русалки или те обладатели девяти щупалец, которые за многие столетия своей жизни потеряли всякую надежду на счастье в подводном мире. Подплывающему все ближе фиолетовому кракену было около пяти сотен лет – смешной возраст! Сам Церриз, немногим старше – всего столетия на три, не больше – смутно представлял, что могло бы его, будь он обычным кракеном, подвигнуть на то, чтобы обратиться к шаману. «Все имеет свою цену» - единственное, но самое главное правило, которое Церриза заставила запомнить мать. Властолюбивая, как и все кракенши, Резарра любила своего сына, в отличие от его отца, имени которого Церриз так и не узнал. Закономерный вопрос об его отсутствии возник, когда он, будучи мелким мальком, впервые увидел двух обрученных кракенов, пришедших к его матери за помощью. Резарра тогда пространно ответила, что тот уплыл в поисках лучшей доли, но что-то Церризу подсказывало, что вспыльчивая шаманша, поняв, что промахнулась с выбором супруга, банально вырвала ему сердце. Всякое случается – свое мнение об этом молодой Церриз оставил при себе. В большинстве случаев кракены сами покидают родную пещеру, оставляя родителей. Резарра же, передав своему сыну все свои колдовские знания, свернула щупальца сама. Она не озаботилась его даже предупредить – скрыла свой запах, когда сын был на охоте. Церриз не сильно опечалился, он уже давно подсознательно ожидал нечто подобное: судя по оговоркам шаманши, ее отцы поступили точно так же. Для Церриза это было не предательством родной крови, а знаком того, что кракен, наконец, стал совсем взрослым и готов продолжить дело предков. Фиолетовый кракен, тем временем опустился к самому дну, пригибаясь к щупальцам, черные волосы скрыли светлую кожу – Церриз непроизвольно восхитился чужому мастерству, потому что ему этот маневр явно бы не удался. Заглянувший к нему гость таким образом маскируется, видимо, не в первый раз и достаточно ловко. Мимо величаво проплыла небольшая рыбка, безобидная с виду, но ужасающе быстрая и обладающая убийственным ядом, впрыскиваемым в покусившегося на нее острыми иглами на гребешке. Церриз, в сторону которого она плыла, слегка запаниковал, активируя отпугивающее заклятье, чтобы мелкая пакость сменила направление. В случае шамана попытка замаскироваться естественным путем была бы занятием абсолютно бесполезным – Церриз выделялся слишком сильно. Белым его прозвали неспроста – белоснежные волосы и щупальца, светлая, почти как у русалок, кожа. Под тяжелым взглядом пурпурного цвета глаз иногда вздрагивала даже его мать. Молодой шаман хоть и не был сильно озабочен своей внешностью – не русалка же! – каждый раз кривился, глядя на свои, привычные для обычного кракена, черные когти, губы и язык. Лучше бы и они уж были белыми, а то словно насмешка какая… - Что забыл ты здесь? – сжалившись над продолжавшим искать вход в его пещеру кракеном, спросил Церриз, развеивая чары и показываясь перед застывшим гостем. Зар помотал головой, чтобы согнать наваждение – буквально мгновение назад перед ним никого не было. Ни запаха, ни банального чувства, что он тут не один! А теперь появился незамеченный ранее вход в темную глубину пещеры и сам кракен, который, судя по окраске, и является Белым шаманом. Фантазия у тех, кто раздает прозвища, как и ожидал Зар, оригинальностью не блещет. - Ну? – шаман приветственно наклонился вперед, отчего его волосы, подхваченные водным колебанием, поднялись вверх, образуя белоснежный ореол вокруг головы. - Я… - Зар, передернувшись от изучаще-плотоядного взгляда шамана, выпустил бессвязный поток пузырьков. - Повтори, но на этот раз нормально, - Церриз прикрыл глаза, чтобы окончательно не смущать приплывшего к нему гостя – еще не хватало, чтобы он со страху яйцо отложил. - Я слышал, - окончательно решился Зар, - что ты можешь выполнить желание. - Смотря какое, - отозвался насмешливыми пузырьками шаман, с легким презрением скривив губы, резко выделяющиеся на светлой коже. - Я хочу наверх. - Плыви – в чем проблема? – ехидные пузырьки неприятно коснулись лица, и Зар сжал клыки, чтобы не выдать зарождающегося раздражения – Белый над ним явно издевался. - Я хочу там жить, имея возможность ходить по суше. - Это безумие, - не убирая с лица усмешки, ответил Церриз. – Плыви лучше домой и не забивай свою милую головку чернилами. Фиолетовый кракен вздрогнул, как если бы действительно получил в лицо порцию чернил – этот шаман его совершенно не воспринимал всерьез. Поведение белого кракена, к вящему отвращению Зара, ему ужасно кого-то напоминало и напрягаться, чтобы вспомнить кого именно, не было необходимости – он сам точно так же вел себя при встречах с Минэлом, который от подобного обращения весь подбирался, выпуская клычки. Параллель между супругом брата и собой Зару совершенно не понравилась. - Безумие или нет – это не твое… - Раз не мое, то что ты здесь делаешь, безымянный гость? Церриз с видимым удовольствием смотрел на внутреннюю борьбу кракена, застрявшего между желанием ответить на его циничность гадостью и необходимостью быть вежливым. Второе одержало верх, потому черные губы сжались в еще более тонкую полоску, чтобы не булькнуть лишнего. - Меня зовут Зар, Белый шаман. Так ты отказываешься заключить со мной сделку? – собравшись, хмуро ответил фиолетовый. - Церриз. - Что? – удивленно переспросил Зар, подозревая, что его как-то замысловато прокляли. Или обозвали. - Это мое имя, неумный. Я же не зову тебя Фиолетовый кракен. - Так ты… - Тебе действительно необходимо наверх? Оттуда мало кто возвращается, - уже серьезней продолжил Церриз. – Это тебе не русалку сожрать. - Ну, не соблазнить и ладно, - пустил пузырьки Зар, вспоминая брата. – Да, мне нужно. Слишком одиноко. Смерив молодого кракена испытующим взглядом, шаман разочарованно булькнул – жалко, если такие мило-фиолетовые щупальца пропадут. Поймав себя за неуместным проявлением чувств, которые, по идее, должны обходить его стороной, Церриз внутренне напрягся. Нехорошие идеи, основанные на личных желаниях, взяли верх над холодным разумом. - Я заключу с тобой сделку.