Очень маленькие драбблики по "Вере"

Она помогает ему одеваться. Его ждут новые дела и заботы. Его ждут верные воины. Его ждёт король. А ему до безумия не хочется уходить. Она помогает ему одеваться, и это непривычно. Немыслимо и невероятно. Чудесно. Но лучше бы она этого не делала. Прикосновения ее рук даже сквозь плотную ткань мешают сосредоточиться, путают мысли, лишают воли... Она помогает ему одеваться, а он может думать только о том, как раздевал ее этой ночью, о том, как неспешно, с непривычной для себя робостью снимал с нее одеяние за одеянием, томительно медленно освобождая от покровов не только тело, но и душу. Он думает о гладкости ее кожи, подрагивании ресниц, нежности губ. Вспоминает, как осыпал поцелуями ее лицо, плечи, руки, как зарывался жадными пальцами в ее волосы, как ласкал требовательными губами ее упругую грудь, живот, стройные бёдра. Он был ненасытен, но осторожен, и она доверчиво льнула к нему, раскрываясь без колебаний, отзываясь трепетом на каждое прикосновение. Переплетение рук, так, что от ласк кружится голова; переплетение губ, так, что одно дыхание на двоих; переплетение тел, так жарко и неистово, так тесно, что уже и не понять, где заканчивается одно и начинается другое. Его жизнь - она, его мир - она, да что там! - вся Вселенная для него - она... Она забылась чутким сном почти на рассвете, не размыкая объятий и уютно устроив голову на его груди, а он так и не сомкнул глаз. Это была самая долгая ночь в его жизни. Это была самая короткая ночь в его жизни. Он бы заставил время замереть, если бы это было в его власти, но солнце неумолимо, зевая и потягиваясь, поднималось, чтобы занять свой трон на необъятном полотне небосклона. И вот уже она помогает ему одеваться. И он уходит. Но сделает все возможное, чтобы поскорее вернуться и крепко обнять терпеливо ждущую женщину. Его любимую женщину.