Давай устроим пожар

Я крепко прижимала ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слезы обратно. Элизабет Гилберт.

И может быть так будет правильно. Все летит в бездну, глубокую и беспросветную тьму. Там холодно и сыро, не видно даже клочка синего чистого неба. Закрывая глаза, погружаешься в воспоминания, самые хорошие и солнечные. Живешь прошлым. Прокручиваешь все по сто раз на день, оживляя момент и представляя, что бы было если бы он не ушёл... Каждая вещь напоминает особый день, особый момент жизни. Все покрыто толстым слоем воспоминаний. Каждый божий день, будь то солнечный или же пасмурный, для нее ничего не значит. Все серое, все мрачное. Лежа на широкой кровати, у самого края, Китнисс ничего не замечает. Ей все равно, день ли сейчас или ночь. Глубоко наплевать. На ней простая хлопчатая рубашка и обычные тёмные широкие растянутые штаны, волосы спутались и разметались по плечам, под ясными глазами нарисовались тёмные круги. Это сказывалась тоска, душевное одиночество, депрессия. Девушка сильно исхудала за последнюю неделю одиночества. Она ничего не ела кроме чёрствого хлеба, испечённого Питом накануне событий. Пара глотков холодной воды и ломтик хлеба. Больше ей ничего и не надо. Неожиданно Китнисс побелела. В одну секунду все краски с её лица исчезли. Она вскочила с кровати и бегом направилась в ванную при комнате. Нагнувшись перед унитазом девушку вывернуло несколько раз. Возможно она отравилась, съев, что-то пропавшие. А возможно, и нет. Разве возможно отравиться хлебом и водой? Разные сомнение начали красться в голову Китнисс. Самый страшный для нее вариант и самый реальный в данной ситуации - беременность. В горле встал ком, из глаз потекли слезы. За все это времени она не разу не заплакала. Держала все в себе. Старалась быть сильной. Но Китнисс сломалась, ей было трудно хранить, то что ранило, словно ножами изнутри. - Соберись. Есть на свете и труднее ситуации,- сказала измученная страданиями девушка своему отражению и плеснула в лицо холодной водой,- Тебе не станет лучше, если ты будешь жалеть себя слезами. Ты - Китнисс Эвердин. Ты Огненная Китнисс. Всегда была и будешь. Ты не сдашься просто так. Борись. Она попыталась улыбнуться, но губы лишь изогнулись в непонятом изгибе и снова сомкнулись. Для первой попытке вовсе неплохо. Сняв с себя бесформенную одежду девушка шагнула под горячие струи воды. Тщательно смыв с себя грязь и пот, она принялась намыливать волосы. С одеждой проблем не было. Китнисс отрыла в шкафу светло-синие джинсы, они были слегка потёрты на коленях, но вполне пришлись ей в меру, и для тепла она отыскала красный свитер под горло с незатейливым вязанным рисунком. Волосы тщательно высушила и заплела в высокий хвост. Тело девушки было радо, что оно избавилось от всей этой гнетущей усталости. После ухода за собой, Китнисс ужасно захотелось, за столь долгое время, съесть что-нибудь стоящие, сытное. К примеру отбивную, котлету или супа. Но холодильник пустовал. Девушка нашла в нем, что-то похожие на просроченный кефир в пластикой баночке, пару кусочков зачерствевшего сыра и лимон, который не понятно что делал в холодильнике. Накинув на себя куртку с меховым воротом и надев чёрную шапку с бубоном, девушка выскользнула из серого неуютного дома на улицу. Снег уже припорошил замерзшую почву. С неба на землю, кружась в бесконечном вальсе, падали, словно белые мухи снежинки. Ни ветра, ни тумана. Лишь медленный снегопад. Можно даже почувствовать себя героиней какой-нибудь волшебной чудной сказки, которая попала в волшебное измерение и теперь ей приходиться искать дорогу обратно, проходя через разные небывалые испытания, но в этом мире, просто невероятная природа. Именно так и чувствовала себя Китнисс, подняв лицо к небу и щурясь от частых снежинок. На несколько секунд она расслабилась, забыла всю гнетущую обстановку, одиночество, депрессию, которая медленно съедала её изнутри. Все было ей равно. Лишь чудный мир, на секунду привставшей её взгляду и мыслям. Нужно лишь включить фантазию, и любой снегопад покажется тебе поводом для мечты. Ведь никто не знает, есть ли параллельный мир. Там где всегда хорошо, и нет бед. Лишь любовь, счастье и процветание. Снег приятно хрустел под ногами Китнисс при каждом её шаге. Дорога до дома Хеймитча и Эффи была недолгой. Стоило лишь пройти пару домов и уже возвышался двухэтажный оплетённый сухим сорняком дом. Раньше он казался для девушки мрачным, пустым и таким одиноким. Полное олицетворение вечного пьяницы Хеймитча Эбернати. Но с появлением яркой, бешеной (в хорошем смысле этого слова), безумно весёлой Эффи, все кругом изменилось. Грязные шторы серенького оттенка сменились пёстрыми ярко-желто-кислотными гардинами, а некогда бледно-голубые стены больничного цвета приняли лазурную окраску. Все заиграло яркими красками. Эта женщина пришла и навела гениальный порядок, как в доме, так и в голове Хеймитча. Он перестал пить, что удивило всех, кто его знал. Никто и никогда не смог, сколько пытался, отучить его от выпивки. Все теряли надежды, где-где да и найдёт чекушку со спиртом. Любовь изменила его. Всего лишь любовь. Звонкий режущий слух даже с наружи звонок раздался по дому Эффи и Хеймитча. Изнутри раздались возгласы наподобие: "Хеймитч, открой же!" и в ответ "Эффи, я в ванной. Открывай сама". Через пару долгих мучительный минут дверь распахнулась и на пороге появилась неповторимая Эффи Бряк. Ее волосы светлыми волнами ниспадали до пояса, а глаза, подведённые зелёной подводкой, удивлённо хлопали от непонимания. - Китнисс?- прошептала Эффи и прислонила руки к лицу. - Эффи,- спокойно ответила девушка и кивнула внутрь дома,- Позволишь зайти? - Конечно, конечно проходи, милая,- засуетившись она сделала шаг назад, впуская Китнисс вглубь дома. Интерьер резал глаза от всего пёстрого и слишком-слишком-слишком многих мелких деталек. Все, как знала Китнисс, привезли из Капитолия, из квартиры Эффи. Она жила на окраине города, так что ничто в её уютном гнёздышке не пострадало и весь багаж первым же рейсом отправили в Дистрикт-12. - Какими судьбами, душенька?- милейшим голосом спросила Бряк и присела на одно из розовых пуфиков в гостиной. - Много, что произошло... Но для начала, Эффи, милая, накорми меня пожалуйста. Только сейчас, после просьбы Китнисс, она заметила, как сильно исхудала ее бывшая подопечная. Эффи несколько раз потрясла головой в знак одобрения и быстрым мелким шагом отправилась на кухоньку, маня её за собой рукой. Кухня представляла собой большое оранжевое пятно. Все кругом было оранжевым. Любимый цвет Пита. Китнисс глубоко вздохнула и снова её накрыл приступ тошноты. Бежать было не куда... Последние остатки пищи, что хранились в ее желудке остались на паркете Эффи и Хеймитча. - Бог мой, деточка, что с тобой?- женщина бережно обняла Китнисс и протянула ей белый полотенец. - Спасибо... Я не знаю, что со мной,- хрипло прошептала девушка и вытерла рот полотенцем,- Меня стошнило сегодня утром, и сегодня... - Возможно, ты чем-то отравилась,- поинтересовалась Эффи и отошла от Китнисс, что бы достать из холодильника кастрюлю,- Возможно и нет. - Не думаю. - У тебя было это раньше? Какие-нибудь желудочные заболевания? - Нет. Никогда. - Ты ещё девственница?- на прямую спросила Эффи и приподняла нарисованную бровь. Пауза и шумный вздох. - Нет. - Все ясно с тобой. Ты беременна, но все же нужно провериться. Так будет надёжнее. А вдруг это все таки, какое-то заболевание? - Отлично,- Китнисс рассеяно села за стол и упёрлась локтями в столешницу,- И как же? Эффи громко и заливисто расхохоталась. - Милая, у меня есть пара тестов. На всякий, знаешь ли,- она таинственно махнула руками. - Отлично,- сквозь зубы промолвила Китнисс. Беременность. Слишком рано для семнадцатилетней особы, которую к тому же ненавидел собственный парень и будущий отец ребёнка. Сытно пообедав у Эффи, Китнисс взяла обещанный тест на беременность и получив указания отправилась с пакетом еды на несколько дней, домой. Снова в одиночество.