Давай устроим пожар

А назавтра опять мне играть свою роль, И смеяться опять невпопад. Помнишь, ты говорил, что любовь — это боль? Ты ошибся. Любовь — это ад. Анна Ахматова

Трудно. Трудно признавать для себя, что оставшуюся жизнь придётся провести с не любимым. Жить с ним, просыпаться каждое утро и видеть его сонное не любимое лицо. Воспитывать дочь, вместе играть с нею. Завтракать, обедать и ужинать с не любимым. Проводить свободное время. Китнисс все чаще и чаще стала думать об Гейле. Но не о влюблённости, на оборот. Она мечтала о другом. Пройдя такой путь, испытав Революцию, Войну, смену власти, она получает это? Уход любимого человека? Это и есть сладкий вкус свободы, победы? Уж лучше бы она погибла вместе со своей сестрой, Финником и другими трибутами. По крайней мере, все бы помнили её счастливой вместе с её первой любовью - Питом Мелларком. Тогда бы её авторитет возвысился, не то что сейчас... Она несколько раз листала журналы из Капитолия, принесённые Эффи. Там писали жуткие гадости в её адрес. Вот она благодарность. Хотя капитолийцам ровным счётом все равно. Они не испытывали горе потери или же страх перед Жатвой за свою жизнь и жизни своих близких. Нет, они лишь потешались на Играми. Очередное шоу. Чужие жизни не в счёт. Хлеб и зрелища - это и есть их реальная жизнь. Китнисс прервала раздумья. Она в очередной раз готовила ужин для Гейла. Он до с раннего утра до позднего вечера работал на волонтёрской стройке. Ох, и приходил домой весь грязный, уставший, раздражённый. Китнисс же, как верная "супруга" убиралась по дому, готовила, нянчила свою младенческую дочку, поливала и бороновала палисадник, ходила на новый рынок и покупала еду по талонам. Рутинная жизнь. Постепенно она перестала ухаживать за собой и порой проходя мимо зеркала, не узнавала себя: уставшее отёкшее лицо; волосы, подрезанные по плечи, свисавшие небрежными локонами; красноватого оттенка глаза, от бессонных ночей (в основном кошмары, но и Флёр тоже не отстаёт). - Китнисс! - крикнул кто-то в прихожей. Девушка от неожиданности вздрогнула и бросилась ко входу. Приближаясь, она услышала стоны боли. Её сердце ускорилось. Добежав, Китнисс увидела на носилках Гейла. Его ноги были все в крови, а лицо мертвенно бледное. Она сморгнула слезу и встревоженно спросила у рабочих: - Кладите скорее его на стол,- её голос дрожал. Китнисс указала путь на кухню и смахнула со стола столовые приборы. Те звонко зазвенели об кафель. Гейл приоткрыл глаз. - Китнисс,- прохрипел он. - Да-да-да,- лихорадочно повторяла девушка и дрожащими руками взяла его руку. - Я такой глупец. - Не говори так,- она посмотрела на рабочих,- Что произошло? - Ронни,- сказал один из двух мужчин.- Наш новичок, он нечаянно толкнул Гейла на штыри. Китнисс издала удушливый звук и взглянула на полусознательного Гейла. - Где находятся врачи? Они есть? - Гм... - Говорите. Скорее, времени нет, он же истекает кровью! - Да, мы сейчас сходим за Мойрой. Она специализируется в медицине. - По скорее! Рабочие скрылись за дверью, в темноте. Китнисс судорожно сняла с Гейла штаны и замерла. - Я много представлял, как ты это делаешь,- Гейл на несколько секунд косо улыбнулся, но гримаса боли снова накрыла его лицо,- Ха, но никак не таким образом. - В таком положение, ты ещё и язвишь,- она осмотрела его довольно глубокие раны, протянувшееся от начала ляжки до колена. Жуть. - А что остаётся делать? Плакать, как Флёр?- он напрягся и закрыл глаза. - Нужно остановить кровотечение. Как? - Попробуй приложить лед. - Гейл, ну в самом деле! - воскликнула Китнисс и не смогла удержать еле заметной усмешки. Один из плюсов Гейла, то, что он никогда не ноет. Да, пусть ему будет плохо, больно, обидно, но ныть! Простите, он лучше себе пальцы на руке отрубит, но не захныкает, как малолетка слюнявая. Китнисс откопала в аптечке бинты и отрезав нужное количество приложила их к ране. Кровь мгновенно впиталась в белую стерильную ткань. - Китнисс, поцелуй меня,- просипел Гейл. - Что? - она изумлённо захлопала глазами. - Поцелуй меня,- его лоб покрылся испариной. Он добавил.- Пожалуйста. - Ох... Она наклонилась и нежно прикоснулась своими губами к его неестественно горячим. - Спасибо,- он улыбнулся,- Ты моё лекарство... Часто заморгав он отключился, что означало что-то плохое. Не находя себе места, Китнисс дважды сменила повязки и приложила к его лбу холодную тряпочку. Дыхание было прерывистое, сиплое. Позже он пришёл в сознание. Спустя время, дверь распахнулась и в дом влетела женщина средних лет. Её волосы были светлыми и короткими, а лицо доброе, чистое, с "лучиками радости" около глаз. - Ох,- изумилась она и приступила к осмотру Гейла. Через час стараний, кровь перестала идти, а Гейл под действием морфия заснул. Парни перенесли его в его комнату и ушли вместе с Мойрой, которая обещала вернуться завтра утром. - Побудь со мной,- его голос привёл её в замешательство. - Ты же спал. - Да, но не долго. Китнисс, в полумраке забралась к нему на кровать и, осторожно, чтобы не коснуться его порезанной ноги прильнула к Гейлу. Он был таким горячим, что на нем можно было готовить еду. - Все будет хорошо,- прошептала она ему на ухо. В темноте он ухмыльнулся, но Китнисс все же заметила и ответила ему тем же. - О, я тоже в этом уверен, Кис- Кис,- произнес Гейл. В голове он тревожно прокручивал последние мгновение перед тем, как он упал на штыри. Свой удушливый крик и довольное лицо Пита. Пита Мелларка.