Давай устроим пожар

Вы видели, как люди догорают? Когда сначала подолгу молчат. Потом перезвонить случайно забывают, и мечутся, ища другой причал. Когда в глазах вдруг что-то потухает, Со временем скучать перестают. Вы видели, как люди догорают? Не ждите, они больше не придут.

Зима настигла Двенадцатый в конце ноября. Все листья были нагло сорваны с веток деревьев, а птицы, застигнутые врасплох, мгновенно собравшись, улетели стаями на юг. Последние дни ветер облюбовал этот город, мотая верхушки голых кленов и кизилов. Снега, как такового, ещё не было, но лишь иногда с неба сыпалось, что-то похожие на него - мелкое и мгновенно тающее на промёрзлой земле. Люди не вылазили из своих новых домов, а лишь сидели днями на пролёт в уютных комнатах в окружении семьи и пили кофе. Так поступала и Китнисс, которая день ото дня нянчила свою малютку-дочку. Флер изрядно подросла: вытянулась и поправилась на несколько килограммов. Она с каждым днем все больше и больше походила на своих знаменитых родителей, на которых снова обратил внимание весь Панем. Наконец, закончив быстрые приготовления к зиме - починке домов, стройке, страна стала любопытствовать, что же стало с их знаменем, с Сойкой-Пересмешницей. И как только, в Капитолий проскользнули слухи о том, что Китнисс Эвердин прошедшим летом родила дочь и нарекла её Флер Мелларк, ошеломлённые панемовцы стали заваливать письмами дом новоиспечённой матери с просьбами о появлении в публичном месте или же в шоу. А через неделю и вовсе на пороге коттеджа появились журналистки из столицы и стали в один голос упрашивать показать малютку Мелларк, на что Китнисс отрицательно покачала головой и вежливо закрыла перед ними дверь. Что касается Гейла, его нога зажила, но не сердце, разбитое Китнисс. Он терзался в ревности и отчаянье при виде Пита, которых в последнее время уж очень часто стал наведываться в их дом, что бы поиграть с дочкой. Утрата любви, казалась ему мучительнее физической боли, которую он часто получал на стройках и в быту. Плюс, все усугублялось тем, что Китнисс счастлива. Она знает об его чувствах, но всячески отрицает их и относиться к нему, как к другу. Это убивает. Гейл все чаще стал думать об скором отъезде из этого дистрикта, ибо терпение его подходило к не умаляемому концу. Он стал подыскивать небольшую квартирку, где-нибудь в тихом месте, подальше от своей родины, ближе к океану. Он мог бы, через какое-то время, обзавестись семьёй. Гейлу уже не раз представлялась милая жёнушка с тёмными волосами, заплетёнными в свободную косу, с ясными светло-серыми глазами, обрамленными чёрными густыми ресницами, с хорошей фигурой и озорным смехом. Только вот, весь этот образ "идеальной невесты" подходил по параметрам под девушку, которая даже не подумав, разбила его сердце. Китнисс Эвередин. Как ни старался Гейл, все возвращалось к ней. - Это несправедливо,- повторял парень. И это было так. Вся его жизнь была таковой и он был обязан с этим постоянно смиряться. Каждую позднюю ночь, когда весь дом засыпал, он вставал с кровати и тихо выходил на улицу. Холод был Хоторну нипочем и по этому он садился на порожки и смотрел в ясное бесконечное небо. Ему казалось, что звезды так же одиноки, как и он. И от этого Гейлу становилось лучше. И пусть не на много, но все же лучше, все же лучше чем ничего. За неделю до рождества Пит стал оставаться на ночь в их доме, от чего утром обстановка становилась напряжённой и Хоторн чувствовал себя до невозможности лишним в этой семейной идиллии: заботливая Китнисс, которая кормит малышку Флер грудью и Пит, ласкающий ей спину, и нашёптывающий на ухо нежные лестные комплименты или же простую чепуху. Гейл, скрипя зубами, поворачивался к ним спиной. Нет, вовсе не от отвращения, а от того, что представлял себя на месте Мелларка. Эта никогда несбывшаяся фантазия резала по сердцу не хуже ножа. - Я никогда этого не получу. Смирись,- шептал он себе под нос. Пит практически не замечал Хоторна. Он был для него словно выцветший призрак, который сливался с окружавшей его обстановкой. Бледное и вечно печальное лицо Гейла молодого отца не интересовало. Он был увлечён своей новоприобретённой семьёй - Китнисс и малышкой Флер. Его дочь была так неотразимо ангельски прекрасна для него, что Пит не мог отвести взгляд от своего самого дорогого сокровища на всем белом свете. Малютка редко кричала и часто любила зажимать в кулак пальцы отца, это доводило Мелларка до дрожи. - Она прелесть,- пролепетал как-то он Китнисс,- и я люблю её. - Пит...- не в силах больше что-либо говорить, девушка поцеловала его в губы. Это, наверное, была последняя капля терпения Гейла. Он с шумом выдохнул, что, кстати, не привлекло никакого внимания влюблённых и поднялся на второй этаж в свою комнату. Судорожно ища походный рюкзак, он закидал в него свои пожитки: пара футболок, свитер, двое штанов, носки, несколько трусов, зубная щётка, тапочки. И удалился. Не сказал ни слова. Просто исчез, оставив аромат своего тела в его комнате и больше ничего.