Светлое Рождество

- Гм... Ой, привет, слушай... Май, я знаю, что тогда был слишком занят, но по-другому нельзя было... Можно мне увидеть его сегодня? Сделай мне подарок на рождество... - расстроенный голос парня, сидящего в постели, звучал так мрачно и с глубокой надеждой в душе. Он сидел в темно-синем одеяле, смотря в окно. Там витали крупные хлопья снега, ветер подхватывал их и уносил вверх и вот они снова падают на землю... Комната была покрыта бледной краской, такой спокойной и монотонной она казалась, хотя и хозяин был таков. Беспорядок на столе, как и в голове, и на ней, раскиданные по полу вещи, все говорило о том, что он вернулся поздно. Снова стоял всю ночь у роддома и смотрел в окно, надеясь увидеть свое маленькое чудо. Своего любимого... Но увы. Судьба разлучила их, когда его парень был на седьмом месяце беременности. Нужно было выплачивать бесконечные долги, поэтому я, тот самый парень с беспорядком в голове, стал искать деньги, а то есть устроился на все возможные работы и работал. Конечно, нужно было уделять много времени парню, но когда дома я бывал тридцать минут, из которых я только успевал что поесть и поспать, уделять ласку и нежность любимому было сложно. Ему это не понравилось и он ушел, ему уделяли много времени и любви... А я, 20-летний отец, работал, надеясь, что он даст мне хотя бы посмотреть на своего сына. Я уверен, что он так же красив, как и его мать. Когда я узнал, что у Мая начались роды, то тут же кинулся в роддом, но меня не пустили злые акушеры-омеги. Черт, мне было страшно, будто я сам рожаю! Я ждал его в коридоре, слышал, как кричит мой милый, самый любимый. Рядом сидел его новый парень, он что-то писал в телефоне, вероятно ему было не до этого ребенка. Он был намного старше меня, а "vacheron-constantin" на запястье говорили о его немалом состоянии. Мне так хотелось подойти и треснуть ему промеж глаз, но я был уверен, что мне потом не дадут мое чудо в руки. Крики продолжались более двух-трех часов. Меня всего трясло не на шутку, казалось, будто сердце вырвется наружу. Вдруг я услышал звонкий детский плач, слезы потекли по моим щекам. Я встал и подошел ближе, чтобы услышать своего малыша. Такой звонкий, громкий голосок ласкал мои уши. Прошло несколько часов. Мая привели в порядок, малыш лежал рядом с ним и тихо спал. Я уже хотел войти в палату, но этот лживый альфач оттолкнул меня и прижал к стене, озлобленно посмотрел, грубо проговорив: - Что тут забыл бродяга? А хотя стойте... Это же бывший парень моего мальчика, - он был настолько неприятен мне, что я отвернулся, дабы не видеть эту загорелую и лживую шваль. - Отвали от меня, пока я тебе трахеотомию пальцем не сделал, - я был спокоен, лишь нотка отвращения играла в голосе. - Че? - он отпустил меня, вероятно понятия не имея, что есть трахеотомия. - Извини, не хочу пачкать руки, все-таки буду малыша своего держать, - он ушел в палату, а я обессиленно прошел до скамьи и уселся, смотря в окно в палате. Он подошел и поцеловал моего Мая, такого радостного и усталого. Я видел его таким... Он взял в руки моего малыша, а я почувствовал, как мое сердце растаптывают о грязный и холодный асфальт. Он прижимал его к себе, улыбаясь, Май улыбался, глядя на них. По моим щекам катились горькие слезы, такие горячие, что казалось обжигали мне щеки. Как хотелось обнять моего сынишку, прижать к себе и вдохнуть теплый запах молока... Вдруг Май взглянул на меня, он удивился, увидев меня, тогда я встал, улыбнулся ему сквозь водопад слез и ушел. Дома я просто лежал, ощущая невыносимую пустоту в груди. Там больше ничего не было, словно я потерял смысл жизни. Избитыми руками я набирал его номер, длинные гудки терзали мне душу и вскоре короткие гудочки. Снова положил. От этого становилось еще больнее. В ушах еще звучал плач моего сынишки, я представлял его, его голубые глазки, маленькие лапки... Я не мог просто так все это оставить, тысячи сообщений я посылал каждый день в роддом, но был уверен, что Май просто выбросит их. Мне так не хватало его улыбки и смеха, его привычки дергать меня за рукав кофты, его обнимашек по ночам... Каждый день я приходил к роддому и смотрел в окно его палаты, я ждал до самой ночи, надеялся увидеть его, но судьба показала мне средний палец и отвернулась ко мне пятой точкой. Сегодня уже вторая неделя, его выписали. Я не знал куда мне идти, я гулял в парке, где мы обычно гуляли с ним. Я оставил дома тот самый беспорядок, который был с утра. Я ушел сюда, чтобы вспомнить приятные мгновения нашей жизни с Маем. Искренне надеялся, что он услышит мое сообщение в автоответчике, что перезвонит и я увижу моего Ангелочка. Сев на лавочку, я заметил, что рядом сидел маленький мальчик, он кушал конфетку, держа ее маленькими ручками и осматривался по сторонам, ища глазками маму. Я тихонько подсел ближе и спросил: - Малыш, ты не потерялся? Где твоя мама? - он испуганно посмотрел на меня своими карими глазками, уронив шоколадку, веснушки на его личике приводили меня в восторг, на глаза наворачивались слезы. - Ой, посмотри-ка, вот так горе! - я поднял с земли шоколадку и кинул в урну, сев на колено перед ним и посмотрев в глаза. - Хочешь я дам тебе еще одну шоколадку? Только давай сначала найдем твою маму... - я подал ему руку и он положил в нее свою, смотря на меня испуганно, но доверительно. Я пошел с ним по тропинке, рассматривая людей по пути, он шел, смотря по сторонам и ища глазками маму. Мне надоело, что он идет пешком и я взял его на ручки, он был в плотной курточке и штанишках цвета сирени в самом своем расцвете. Он заплакал и я стал его покачивать, поглаживая по голове Конечно может брюнет с растрепанными немного волосами в черном пальто его пугал, но я ведь не хотел, просто хотел, чтобы он не устал раньше времени! Я изрядно напугался, когда малыш заплакал, но я быстро его успокоил, прижав к себе плотнее. Мы блуждали по парку еще минут десять, как вдруг я увидел плачущего парнишку на скамейке, он так рыдал, что пройти мимо нельзя было. Мы подошли к нему и я сел рядом, погладив по спине и тихо проговорив: - Тише... Ты ведь его потерял? - он посмотрел на меня, раскрыв широко заплаканные глаза, малыш уже тянулся к миловидному омежке на ручки. Тот тут же схватил его, прижимая к себе и целуя, не говоря ни слова, просто прижимая. - С-спасибо, - хрипло проговорил он, смотря на меня, словно я мир спас. - Все хорошо, не теряй больше это золотце, он у тебя такой красивенький, - улыбнулся я, невзначай обнимая его, чувствуя их тепло, с глаз сочились слезы, так хотелось обнять своего родного... - С-спасибо... Как мне Вас отблагодарить? - он смотрел на меня так спокойно, умиротворенно, прижимая малыша, который сонно потирал соловьиные глазенки. - Все в порядке, не нужно, я просто помог, правда, не стоит, просто пообещай мне больше его не терять, а ты - не сбегать от мамы, - шутливо пригрозил я малышу, улыбаясь. Еще долго он благодарил меня, но стало вечереть и я отправил их домой. Малыш уже спал в его руках, мордашкой прижимаясь к маминой груди... Сам я пошел домой, уже предвидя, что в этот волшебный вечер не увижу своего малыша. Было так больно и жутко неприятно, насколько это вообще возможно. Снег падал мне в волосы, я проходил мимо магазина с выпечкой и теплый аромат свежих булочек и пончиков ударил в нос. Я сглотнул комок слез, вспоминая, что именно тут мы покупали с Маем ему пончики и кексы с кремом, когда еще были вместе. Все напоминало его, я шел и печалился, роняя горькие слезы своей печали. Сложно забыть человека, сложнее же забыть его тогда, когда вас объединяет еще одна жизнь. Я уже подходил к подъезду, как увидел знакомую фигуру в знакомом кремовом пальто и с чем-то большим в руках. Подойдя ближе я разглядел его... Моего Мая... Я подбежал к нему и понял, что он плачет, рядом с ним стояли сумки, а в руках был плотно замотан наш сынишка... Мой светлый комочек счастья. Я обеспокоенно пролепетал, дабы не разбудить мое чудо: - Май, любимый, что ты тут делаешь?.. - я схватил его за плечи, смотря в глаза. - П-прости меня... Я ушел от него... Я видел тебя сегодня в парке... Прости м-меня..пожалуйста... - он разрыдался, опуская голову, виновато что-то бормоча, слезами увлажняя одеялко нашего сына. - Любимый мой, солнышко, боже мой, я тебя давно простил... Пошли в дом, там все расскажешь... Холодно, ты давно тут стоишь? - я схватил его сумки и радостно потащил в подъезд, открывая перед ним двери, все внутри затрепетало, стало так тепло и радостно. - Н-нет..спасибо, Кость..погоди, погоди, тяжело ведь.. давай я, - он рукой стал отбирать у меня сумку, но при виде моего взгляда, сразу же отошел и стал отмыкать квартиру, он сохранил ключ... - Так, ну и чего ты ушел? Он ведь содержал тебя... Богатый, красивый, у вас любовь была... - я занес сумки и поставил их в комнате, закрывая ее, я снял с него пальто и мы двинулись в гостиную, где так аккуратно были разбросаны все мои вещи. - Кость... Не было у нас любви, я ушел к нему тогда не подумав... - он снова расплакался, тогда я обнял его крепко, стараясь не тревожить малыша. - Он как сказал, что ребенка отдаст в интернат, а меня в бордель отдаст..я обомлел... Я сбежал от него, - он посмотрел на меня так, словно говоря глазами "Спаси меня! Прошу!". - Не бойся, Май, любимый мой, все будет хорошо... Я вас никому не отдам, никогда! - прижимая его к себе, я чувствовал, что будто заново оживаю, он был рядом, этого хватало, чтобы снова вернуть меня к жизни, а запах его волос и тела снова давал всплеск эмоций. - Я тебя очень сильно люблю... Очень-очень... Прости меня, мне очень стыдно... - он плакал, сжимая пальцами одеялко сынишки. - Тшшш... Не плачь, тише, все хорошо, солнце, я рядом, я тоже тебя очень сильно люблю, - я зарывался в его бледно-рыжие локоны, после родов он был бледен, тощ, глаза были мутные, но то, что было в темно-синем одеяле придавало нам больше сил. - Как мы его назовем? - он заметил, как радостно я смотрю на него. - Ты же помнишь... Я хотел красивое и мягкое имя... - я стал нежно целовать его шею, прижимая к себе. - Мне всегда нравилось имя Ансельм, - Май улыбнулся, ощущая мое тепло, руками он стянул с его мордашки легкий платочек и я увидел свое чудо, такой маленький, розовенький комочек, спит, тихо посапывая, совсем маленький, я заплакал снова, улыбаясь. - Господи... - только и успел шепотом произнести я, беря его на руки аккуратно, мягко целуя в лоб и вдыхая теплый запах молока. - Тшшш... Не плачь, любимый... Ему ведь подойдет это имя? - он улыбался, смотря на меня и нашего малыша. - Конечно, он у нас такой красивый, прямо как ты, - я улыбнулся, целуя своего любимого, чувствуя знакомый вкус любимых губ, такой сладкий и напоминающий теплый сливочный крем. Малыша мы уложили в кроватке, которую я купил совсем недавно, думая, что подарю ее ему, но она пригодилась нам обоим. Мы аккуратно застелили кроватку кружевным бельем, укрыв синим одеялком. Сверху я повесил ему ловец снов с серебряными небольшими перышками и разными камушками, в его центре красовалась сова, выкованная мною. Мы включили тихую музыку на французский манер, до нового года оставалось около трех часов, поэтому мы решили нарядить елку. Разноцветные шарики, ангелочки, туфельки, колокольчики, мишура, звездочки и птички украшали нашу елку, а на верхушке красовался цветок пуансеттии. Мы сидели на пушистом ковре, он в моей рубашке и все, полулежал на моих ногах, кладя голову на грудь и потягивая шампанское, а я прижимал его к себе, не желая отпускать и на минуту. Наш Ансельм, он же Саша, мирно посапывал в своей кроватке. Так я встретил 2014 год, это был самый лучший праздник.