Knockin' On Heaven's Door.

- Когда-нибудь я покажу тебе свой океан, – однажды заявила Шепард. Не предложила, а просто поставила перед фактом, как она это делала всегда. - Твой? – Тейн поднял голову и уголки его губ дернулись вверх в полуулыбке. – Океан имени капитана Шепард? - Нет, увы. Когда такой появится, мы обязательно съездим и к нему тоже. Но как только у нас будет возможность слетать на Землю, я покажу тебе свое любимое место. - Самое любимое? Неужели? - Пожалуй, оно станет вторым в рейтинге. Первое – это место рядом с тобой. Любое. Шепард прекрасно знала, что Тейн не из тех, кто будет издеваться над ней, поэтому иногда позволяла себе быть слегка сентиментальной. Издеваться над капитаном было по определению опасно, но это был другой случай. Вопрос не подчинения, но доверия. Исполнение данного ею обещания не заставило себя ждать. После бойни на базе Коллекционеров наступило затишье, и команда разлетелась кто куда. Шепард не отслеживала каждого из них, но знала, что Самара незамедлительно вернулась к исполнению прямых обязанностей, Гаррус сошел на Палавене, а добрая половина отряда осела в Цитадели. Так и разошлись. На Нормандии стало непривычно тихо, ведь кроме экипажа, Джокера и вездесущей СУЗИ борт не покинул только Тейн. И Шепард, само собой. Временное исчезновение капитана было бы удобно для Альянса, поэтому командование разрешило высадку на Земле без лишних колебаний. Их путь лежал к далекому калифорнийскому побережью, вечно охваченному ветрами. Тяжелая броня сменилась футболками и джинсами, а неуемная тревога – духом свободы и странствий. Это было совершенно не похоже на путешествия под флагом Альянса. Они были одни. Это был восторг. Место, куда они направлялись, тоже оказалось совсем безлюдным. Чем дальше они удалялись от мегаполиса, тем более неприветливой становилась местность, и вскоре проехать на аэрокаре через бурелом стало попросту невозможно. Но продолжать путь пешком пришлось недолго. Вскоре заросли расступились, а за ними показался дикий пляж. Конечно, абсолютно пустой. На протяжении многих лет Джейн не приезжала туда. Не было времени, возможности, необходимости, чего угодно, как это обычно бывает у людей, пока не появилась решающая причина вернуться. Эта причина шла по правую руку от Шепард, осторожно перешагивая через коряги и острые камни. А девушка первым делом избавилась от обуви и бросилась к воде. Как будто вместе с броней она скинула весь груз проблем, обычно висящий на ее плечах. Этот день словно бы сам хотел быть бесконечным. Ему это почти удавалось. - На твоей родной планете есть океаны? – негромко спросила Джейн. Они сидели на берегу, почти соприкасаясь плечами. Солнце успело подняться до верхней точки, покачнуться и снова устремиться вниз. - Зависит от того, что ты понимаешь под «родной планетой», – в тон ей отозвался Тейн, задумчиво растягивая слова. – Океаны существовали на Рахане задолго до моего рождения. И пока они были там, в самой планете теплилась жизнь. Жаль, я этого не увидел. Дрелл неожиданно умолк, задумавшись о чем-то своем. О тяжелой судьбе своего народе, может, об их всеобщей глупости или о том, чего больше никогда не увидит и не сделает. Он не жалел себя, но отрицать страх перед грядущей гибелью – это так малодушно. Он бы не стал. - А если ты про Кахье, то правильнее будет спросить, есть ли там суша. Океан этой планеты огромен, я сам не уверен, можно ли его переплыть. Колонии живут на островах, накрытые прозрачным куполом. Для большинства целая жизнь так и проходит под колпаком, с чувством гнетущей неизвестности. Дреллы смотрят с берегов и видят только белый туман, смотрят в небо – и видят тяжелый слой облаков. Соседний остров может находиться в паре километров, но многие об этом никогда не узнают. Им это не нужно, свое теплое место они уже нашли. А смотрел на них и думал, что возможная смерть – не слишком большая плата за спасение от такого уныния. Да что там, я думал, какие-то мифические болезни из других миров мне вообще не грозят. Выходит, ошибался. Он отрешенно провел рукой по песку и улегся на спину, прикрывая глаза. Джейн не отвечала, да и что можно было ответить. Не было ни дня, когда она не вспоминала о неминуемой смерти Тейна, но каждый раз осознание ударяло ее прямо к грудь, выбивая весь воздух из легких и все возможные утешения из головы. Это был эффект необратимости событий, происходящих с ними. - Знаешь, самое страшное в неизбежной смерти то, что ты ее ждешь, а она все никак не наступает. Я был бы не прочь умереть прямо сейчас – зайти в океан, опуститься под воду и больше никогда не выйти. Если бы тут не было тебя, разумеется. Шепард невольно напряглась и почувствовала, как бежит по позвоночнику волна тревожной дрожи. Она хотела успокоить дрелла, вновь сказать что-то ободряющее, как будто и не было угрозы, черной тенью висящей над ним. Но слова вдруг просто застряли в горле, а на место сострадания пришел гнев – чувство, которое девушка еще не испытывала прежде к Тейну. - Если только я удерживаю тебя от смерти, очень жаль, что у меня нет возможности посадить тебя на цепь и таскать за собой как варрена, – сквозь зубы выплюнула она, зло сощурившись. – Ведь именно так относятся к дреллам во всем цивилизованном мире? Может, оно и верно? - Ты не понимаешь, – покачал головой Тейн. - Так объясни, если я такая безмозглая. - Ты не понимаешь, Джейн, я не хочу умирать. Если здесь и сейчас я хоть немного верю, что сегодня, может быть, не погибну, то на большом отрезке времени я уже мертвец. И остается только бить пальцем в календарь, пытаясь угадать, когда же наконец. Но несмотря на все это, я не хочу, чтобы ты видела мою смерть. Поэтому, да, в живых меня удерживает только твое присутствие, можно сказать и так. Повисла тяжелая тишина, разбиваемая только шумом волн. Криоса охватила внезапная обида, Джейн – жгучий стыд. Ее, капитана Шепард, могли обожать и ненавидеть, но при этом каждый второй верил в ее непобедимость. Она разгромила Коллекционеров с командой из двенадцати уродов, покалеченных жизнью, это был даже не отряд. Но справиться со своим эгоизмом ей, всесильной Шепард, попросту не удавалось. Умом она понимала, что Тейну приходится во много раз тяжелее, чем ей. Но все эти эмоции… чертовы межрасовые связи. Порой Джейн просто хотела впасть в истерику, она, черт возьми, была женщиной, на которую свалились все беды мира. Единственное существо, к которому она была привязана, находилось на грани смерти. Лучше бы это действительно был варрен. К разумным созданиям, как все больше убеждалась Шепард, ее лучше не подпускать. Никакого Тейна Криоса в ее жизни. Никакой любви, никаких смертей. - «На небесах только и говорят, что о море», – вдруг вспомнила Джейн и сама не заметила, как произнесла это вслух. – Это цитата из старого человеческого фильма. Настолько старого, что за пределы Земли он так и не распространился, да и там его, наверно, уже не найти. - Расскажи, – попросил Тейн со спокойной заинтересованностью, столь характерной для него во всем, что касалось Шепард. И Джейн начала рассказ со слов, которые до сих пор помнила, будто для этого случая, наизусть. - Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась… Она отвернулась и устремила взгляд к горизонту. Сегодня океан действительно оправдывал свое имя обманчивой безмятежностью. Тихий. Волны почти не поднимались, только скользили к берегу наперегонки с бликами солнца. В тот день океан рокотал, как миролюбивый зверь, и демонстрировал истинное великолепие своим нечастым гостям. - Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. Солнце катилось вниз неторопливо и величественно. Ему некуда было спешить. Все эти живые существа мелькали перед ним незаметными вспышками. На смену им придут другие. Все они – безликие, одинокие, потерянные, каждый смотрит в небо с немым укором и просит спасти именно его. Шепард хотелось верить, что она была чуточку лучше. - На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине. В конце концов, она молила небеса не о себе. Старалась как можно меньше злоупотреблять вниманием Вселенной, обращаясь лишь в моменты крайнего отчаяния. Ведь самые громкие слова чаще всего пустые. Правда молчит под тяжелым веком. Шепард знала это по тем ночам, когда настолько уставала, что не могла уснуть. И настоящее отчаяние становилось ее верным спутником, срывая те маски, которые она носила изо дня в день. А впрочем, Тейн и сам говорил немало. У него всегда была припасена история для того, кто умел слушать. Но вот его словам Джейн действительно верила. Когда времени остается так мало, нужно успеть сказать все. Шепард старалась. У нее получалось плохо, слова сыпались через бреши хаотичным потоком, и мысль терялась в них. Она вскочила на ноги и повернулась к Тейну, который лежал на холодном песке и смотрел на нее, не мигая. - Как думаешь, – девушка зажмурилась и тряхнула головой, не так, нет, она начала сначала: – Как тебе кажется, за каким океаном ты окажешься, когда все закончится? Где мне искать тебя? Я не хочу и после смерти мотаться на Нормандии по всему свету. Я же с ума сойду. Уже сошла. Голос Джейн затих, почти слился с шепотом прибоя на последних словах. Криос поднялся с земли и сделал шаг к ней – она отступала, пока низкие волны не лизнули ее по ногам, заставив вздрогнуть, то ли от неожиданности, то ли от холода. Потерять бдительность. В следующую секунду Тейн уже сжимал ее тонкие пальцы в своих руках. Промозглый, совсем не морской, океанический ветер приносил с собой брызги и тот самый запах соли, обещанный голосом человека из прошлого. Солнце тонуло за кромкой воды, растекаясь полоской света на горизонте. Океан дышал им в лица, он ждал вместе с ними. Но для этих бескрайних вод истончилось само понятие времени, не было здесь ни прошлого, ни будущего. Лишь один настоящий день. Один последний день длиною в жизнь. Сегодня они оставляли этот мир.