Место в отряде

Шумная и теплая обстановка, царившая в столовой корпуса, захватила Петру Рал, едва та зашла в помещение. Но атмосфере не удалось растворить ледяной февральский воздух, который вместе с девушкой проник в комнату, стелясь по дощатому деревянному полу. Молодой мужчина, сидящий спиной к входной двери, поежился от сквозняка, норовившего забраться под его короткую форменную куртку. Солдат немного откинулся назад и развернулся, чтобы прожечь взглядом того недоумка, который слишком сильно распахнул дверь. Вместо недоумка мужчине довелось лицезреть совсем молоденькую девушку-новобранца, которая, видимо, лишь прибыла в их корпус. Ее раскрасневшиеся от мороза щеки зарделись еще больше, когда девушка поняла свой промах. Она смущенно потупила взор, немного ссутулилась, пытаясь скрыться от пристального взгляда незнакомца, и принялась дышать на озябшие руки. Секунд через десять, убедившись, что темноволосый солдат отвернулся, Петра осмотрела ряды столов и длинных скамей на наличие свободных мест. Наверное, солдаты любили проводить здесь свое свободное время, поскольку незанятым оказалось лишь одно место рядом со странного вида девушкой в очках. Последняя, похоже, и была причиной такой аномалии. Девушка выглядела очень взбудораженной и яро пыталась доказать что-то окружавшим ее людям. Те не обращали на нее особого внимания и не пытались поддержать разговор, просто изредка кивали головой, и этого было вполне достаточно. Петра, не видя другого выхода, взяла свою порцию и направилась к дальнему столу. Скучающие (то есть почти все) сразу же переключились на новоприбывшую. Один из сидящих тут же принялся посвящать девушку в подробности жизни в Легионе Разведки. — Нет-нет, я имел в виду именно жизнь в Легионе, — ответил на Петрино резонное замечание мужчина с козлиной бородкой. — То, что мы делаем — не просто работа. С этого момента и до конца своих дней ты будешь жить разведкой. Мало кому удается выйти на пенсию, и, боюсь, нам тоже не избежать печальной участи. Поэтому... — Тьфу-ты! Когда он уже успел наклюкаться? — женщина напротив бросила укоризненный взгляд на распинающегося перед Петрой солдата. Она ободряюще сжала ладонь девушки в своей руке. — Не обращай внимания на этого болвана, он, когда напьется, и не такое пророчит, — еще один взгляд с нездоровым блеском в сторону мужчины. — Ты-то уж точно переживешь всех за этим столом! Кстати, я Лиз. — Петра Рал, — Петре было неудобно за шумиху, возникшую при ее появлении, поэтому она лишь робко улыбнулась и представилась. — Меня зовут Ханжи Зоэ, — а это назвала свое имя и странная любительница подискутировать. Она с интересом всматривалась в новоприбывшую, как бы оценивая ту по какой-то особенной, собственной шкале. Поправив очки, Ханжи хитро улыбнулась и… — Так на чем я остановилась? Точно-точно, зубы! Вы когда-нибудь замечали, что у гигантов вообще отсутствуют клыки и резцы? — Ну, знаешь, лезть в пасть гиганту и проверять его зубы, времени как-то не было, — голос снова подал нетрезвый мужчина. — Хотя в следующий раз, я обещаю, убедю… ик… убежусь в твоей правоте непременно! Ханжи пропустила слова, пропитанные сарказмом и алкоголем, мимо ушей. — Что же это означает? Мм? Есть предположения? — Зоэ окинула всех сидящих за столом испытующим взглядом и, не дождавшись ответа, тяжело вздохнула. При этом она была похожа на взрослого, имеющего дело с неразумными детишками. — Зубы гигантов не предназначены для поедания людей. Кроме этого факта, нам известно, что у гигантов нет пищеварительного тракта, а значит энергию они получают не при употреблении пищи, а от чего-то другого. Вопрос: от чего? И зачем гигантам пожирать людей, если пользы им это не приносит? Петра честно постаралась задуматься над этим вопросом, но ответ в голову никак не желал приходить. И правда — зачем? А других этот вопрос не озадачил. Они поспешили оставить сей интересный разговор. — Слушайте, так спать охота… Да и завтра день сложный, нужно хорошенько отдохнуть! — Да, ты прав, — наигранный зевок. — Угу, я тоже, пожалуй, пойду. Так уж вышло, что за столом остались лишь Лиз, Ханжи да Петра, которая все грела руки о большую кружку с бульоном. И тут Зоэ преобразилась. Оказалось, что с Ханжи можно было поболтать о много еще чем, не только о гигантах. Петра наконец-то смогла почувствовать себя в своей тарелке. — Не хочешь узнать о чем-нибудь? — со стороны Лиз было очень любезным предоставить новенькой такой шанс. Петра аккуратным жестом поманила девушек поближе и обратила их внимание на темноволосого мужчину, который сидел и сверлил мрачным, тяжелым взглядом одну точку, сцепив руки в замок прямо перед лицом. Капрал почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но отыскать его источник не смог. Это его разозлило. — Кто это? — шепотом поинтересовалась Петра, немного смущенная. — О, это капрал Ривай. Человек с зага-а-адочным прошлым и туманным будущим, — Ханжи сделала страшные глаза. — Он может показаться тебе темным типом, но на самом деле он неплохой человек. А вообще, видела бы ты, как он управляется с приводом! Поверь, его недаром называют лучшим воином человечества. Тебе повезет, если окажешься под его командованием. Лиз только усмехнулась и провела ребром ладони — нет, не по шее — по району ключицы. Петра с недоумевающим видом наблюдала эту пантомиму, а Ханжи сдавленно хихикала. — Ох, точно! Чуть не забыла! — чуть громче, чем нужно воскликнула Зоэ. — У этого парня может случиться приступ, если ты хоть словом намекнешь ему о его… низком росте. Петра лишь после этих ее слов заметила, что капрал казался действительно очень маленьким на фоне остальных. Просто сперва это было не так заметно из-за его сидячего положения. — Ну ладно, девочки, сплетничать не хорошо, — Лиз подмигнула покрасневшей Петре и продолжила — кроме того, у меня есть кое-что поинтересней. — Карты? — Петра уж точно не такого ожидала в первый день по переводу в корпус. — Но я совсем не умею… Лиз и Ханжи незаметно для девушки переглянулись. — А мы научим! И Лиз принялась тасовать колоду.

***

— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — Петра начала очень бурно протестовать, когда услышала желание, которое она обязалась выполнить. Да, девушки решили играть на желание. И не удивительно, что Лиз и Ханжи быстренько обставили незадачливого новичка. — Ну-ну, Петра, мы договаривались. Значит, ты должна это сделать. — Именно. А желание не такое уж и невыполнимое. Петра все-таки согласилась. Посопротивлялась полчаса для проформы и поддалась уговорам: ей все же не хотелось ударить в грязь перед новыми знакомыми. Собрав всю волю в кулак, Петра встала из-за стола и направилась к уже знакомой фигуре. Стрельнула глазами в сторону абстрагировавшегося от реальности капрала и… вышла на улицу. Итак, судя по плану, который на скорую руку начертила ей Ханжи, жилые корпуса должны находиться прямо за той постройкой. А где-то там и располагалась комната капрала. Желание победительниц заключалось в том, чтобы Петра тайком пробралась в личную комнату Ривая и утащила оттуда любую его вещь. Можно и что-нибудь небольшое, например жабо, главное, чтобы эта вещь принадлежала капралу и доказывала, что Петра действительно побывала в его обители. Капрал, несмотря на внешнюю отвлеченность, был очень внимателен к мелочам. И именно поэтому он сразу уловил обеспокоенный и нервный взгляд девушки, прошедшей мимо. Она чуть дольше задержалась около него в нерешительности — Риваю даже на момент показалось, что новенькая хочет подойти к нему, — но все же ее силуэт весьма поспешно скрылся из виду. Капрал не придал этому особого значения. Его больше волновала завтрашняя вылазка, которая должна была показать способности новобранцев. Лишь после этого их разберут под свое командование лучшие, в число которых входил и сам Ривай. А девчонке, быть может, и не суждено дожить до этого момента. Петра добралась до двери, ведущей в комнату капрала, за две минуты. Девушка заозиралась по сторонам, убеждаясь, что некому застукать ее на месте преступления, и потянулась к дверной ручке. Конечно, все оказалось не так просто, как расписывали Ханжи и Лиз. Дверь была заперта. Петра подумала, что сможет с легкой душой вернуться обратно в столовую и заявить о невозможности выполнения условий. Все же девушка пока не умела отпирать замки без ключей. Но, когда Петра вновь оказалась на улице, она заметила, что окно в спальне Ривая было приоткрыто. И тут бы ей развернуться на 180 градусов и зашагать куда глаза глядят, но свою роль в этой ситуации сыграло природное любопытство. Девушке все же было до чертиков интересно, что из себя представляет капрал Ривай. Мимо капрала, посмеиваясь и переговариваясь, прошли Ханжи и ее подруга. Он не помнил, как ее звали, да и не нужно это было. Капралу не хотелось запоминать лишних имен. В голове мелькнула мысль, что и ему уже пора на боковую, но уютная и оживленная, всеми любимая атмосфера не ослабляла своей цепкой хватки. В столовой было всяко веселее, чем наедине с собой в пустой комнате. Обычно капрал терпеть не мог большие скопления народа, но сегодня ему просто необходимо было отвлечься. Поближе к окну Петра подкатила бочку, которая сиротливо ютилась в закутке между двумя соседними зданиями. Водрузив ногу на неустойчивую поверхность, девушка оттолкнулась от земли и ухватилась за оконную раму. Переместив свое тело на подоконник, Петра принялась отряхивать одежду от снега, чтобы не выдать свое незаконное проникновение. Девушке также пришлось расстаться и с сапогами. Обувь она оставила стоять перед приоткрытым окошком. Помещение стремительно опустевало. Люди расходились и улыбались друг другу на прощание. И когда осталось человек пятнадцать–двадцать самых стойких, капрал заставил себя подняться и отправиться спать. Мороз крепчал. Приглушенный теплый свет, неровными потоками лившийся из окон зданий, мимо которых лежал путь капрала, заставлял сверкать одинокие снежинки, кружащиеся в своем тихом танце. Ривай, может, и восхитился бы этим зрелищем, если бы хоть на миг оторвал взгляд от собственных же припорошенных снегом ботинок, которые медленно, но верно передвигались по скрипучему снегу. Один шаг, другой… пар изо рта, на мгновение застилавший глаза, затем опять шаг… Картина перед его глазами оставалась неизменной. Петра, сосредоточившись на посторонних звуках, которые могли бы предупредить ее о приближении хозяина комнаты, принялась рассматривать убранство спальни. Оно было довольно-таки обычным: стандартная мебель, среди которой аккуратнейшим образом заправленная кровать, и полное отсутствие каких-либо упоминаний о человеке, живущем здесь. Не было ни фотографий, ни каких-то маленьких безделушек, напоминающих о доме. Вообще ничего. И от этого факта Петру, прихватившую из дома кучу-кучу всего, охватило какое-то странное беспокойство. Неужели у него никого нет? Ни одного человека, с кем бы он жаждал встречи и чью бы фотографию прижимал к груди перед сном? Девушка попыталась отбросить эти мысли. Ей казалось глупым волноваться за малознакомого человека, но такой уж была Петра. Она медленно, стараясь не издавать ни звука, приблизилась к шкафу с приоткрытыми створками и распахнула одну из них. Нутро гардероба встретило девушку очень скромно — лишь пара белоснежных рубах, которые в качестве формы выдавались каждому солдату, и еще несколько непритязательных личных вещей капрала. На дне деревянной конструкции разместилась обувь, а в нижних ящиках: белье — это отделение Петра тут же поспешила захлопнуть — и еще кое-что, что заставило девушку задержать свой взгляд. В одном из ящичков, прямо на гладко стесанной поверхности, лежали нашивки — отличительные знаки Легиона Разведки. Наспех вырезанные, с торчащими нитками. Их было много. Некоторые, как показалось Петре, были пропитаны уже давно засохшей кровью. Девушке стало страшно, что она узнала о чем-то таком, о чем знать никому не следовало, и поэтому она вернула импровизированный тайник в исходное положение. После этого Петра услышала звук ключа, поворачивающегося в дверном замке. Капрал привычным движением открыл дверь, ведущую в его берлогу и переступил порог. Мужчина скинул верхнюю одежду и нагнулся, чтобы отстегнуть крепления на ногах. Они доставляли больше всего неудобств, и, хотя ему, бывалому солдату, было не привыкать, Ривай все равно предпочитал избавляться от них в первую очередь. Вскоре все снаряжение оказалось на спинке стула, а капрал, наконец вдохнув полной грудью и выгнувшись в пояснице, начал расстегивать свою рубашку. Будь Ривай чуть менее чистоплотным, его рубашка полетела бы на тот же стул, где уже висели многочисленные кожаные ремешки. Но Ривай не был неряхой, поэтому вещи суждено было отправиться в шкаф. Петре не оставалось иного выхода, как забраться в шкаф. Девушка вжалась в дальнюю стенку и, казалось, прекратила всякое существование. Только сердце грохотало в груди. Через крошечный зазор между двумя дверцами Петра могла видеть небольшой кусочек комнаты. И так получилось, что в ее поле зрения попал переодевающийся капрал. Когда мужчина стянул с себя рубашку и направился к убежищу Петры, та забыла, как нужно дышать. Она бы точно начала в панике метаться в пределах стенок гардероба, если бы могла хоть немного контролировать свое тело. Девушке оставалось лишь прислушиваться к своим чувствам, обостренным приближением неизбежного. Ривай никак не ожидал увидеть в своем шкафу человека. Девушку. Жутко напуганную, с зажмуренными глазами. И поэтому его взгляд из серого и усталого превратился в удивленно-стальной, сверкающий ничуть не хуже, чем его начищенное до блеска оружие. А Петра, ожидая кару небесную, которая по идее вот-вот должна была обрушиться на ее бедную голову, дрожала так, что любое, даже самое тонкое деревце, на самом свирепом ветру, могло позавидовать. От паники она, похоже, совсем потеряла координацию и, пошатнувшись, вдруг оступилась и полетела прямо на растерявшегося капрала. Он только и успел вытянуть вперед руки, чтобы поймать девушку. Петра, все так же зажмурившись, уткнулась лицом в обнаженную грудь мужчины, а когда осознала, с чем соприкасается ее щека, попыталась отпрянуть. Но не тут-то было. Ривай, не разжимая своих сильных рук, развернул Петру, вытащил ее из шкафа на белый свет и лишь тогда ослабил хватку. Девушка, почувствовав, что ее плечи уже никто не сжимает, сделала шаг назад. Ее попятное движение остановила дверь, которую Петра начала ощупывать правой рукой в поисках ручки. Одновременно с этим она залепетала: — П-простите, пожалуйста… капрал… сэр… мне очень стыдно… позвольте… я никогда… — тут оправданиям пришел конец, поскольку Петра нашла ручку и сумела отворить дверь. Она почти мгновенно оказалась в коридоре. Девушка была готова сгореть со стыда; ей хотелось как можно скорее покинуть это место, но она не могла. Ноги не подчинялись ей. Петра прислонилась к холодной стене спиной, чтобы восстановить дыхание, и сама не заметила, как осела на пол. Она не заплакала, а уткнулась носом в колени и обвила их руками. Девушка не сразу определила, что дверь рядом с ней приоткрылась, а когда поняла это, резко вскочила на ноги. На пороге стоял Ривай, уже в рубашке, держащий ее пару ботфорт. Боясь встретиться с ним взглядом, Петра протянула руку, но грубой кожи сапог так и не коснулась: капрал придвинул обувь на пару дюймов ближе к себе. Из-за того, что взор девушки был направлен вниз, она так и не узнала, что губы капрала могут растягиваться в такой лукавой усмешке. — Как тебя зовут? Внутри у Петры все оборвалось. Девушка подумала, что теперь-то ей точно не миновать наказания. Возможно, она даже станет первым человеком, который вылетит из Легиона еще до официального зачисления. Каким-то слишком покорным и обреченным тоном она выдала короткое: — Петра Рал. Девушка выхватила свои сапоги, развернулась и быстро зашагала по коридору, проклиная того, кто придумал азартные игры.

***

— Петра Рал. — Что?! — Петра Рал, — терпеливо повторил Ирвин, немного изумленный такой реакцией капрала. — Четвертое место в рейтинге выпуска. Это про нее я говорил тебе позавчера. — Ты сказал «единственный, кто предпочел разведку Военной полиции». Я думал, это мужчина! — Ривай растерял остатки своего хладнокровия. — Да какая разница, что ты думал! Скажи, ты берешь ее? Я прекрасно осведомлен о том, как ты относишься к женщинам в спецотрядах, но, поверь, у нее огромный потенциал. Ты же знаешь, я плохого не посоветую. Ирвин сверлил капрала выжидающим взглядом. Обычно Ривай принимал решения сразу, а сейчас думал как-то непривычно долго. — Хотя знаешь… — в глазах Ривая отразился какой-то странный блеск. — Думаю, мисс Рал мне подходит. Очень даже подходит.