Никто не должен знать

Шальному впервые за много лет хочется послать командование матом. Хочется настолько, что удержать себя получается только в последний момент. А ведь на самом деле ничего особенного, очередное задание - работа под прикрытием. Нужно всего лишь изобразить потрепанного жизнью ловеласа, который явился на курорт в компании очередной молоденькой девицы. Только вот молоденькую девицу ему подкинул Булатов, со всей своей большой дружеской любовью. До сих пор, похоже, злится из-за попытки увести из КТЦ Кошкину. Иначе за что бы ему порекомендовали эту сержанта Уманову? Или что там она пискнула при встрече? Леся? Господи, да простит его Кошкина за все неосторожные и грубые слова, а тем более действия. Рита хоть на солдата была похожа, а это что? Мелкая, легкая, в непонятном полуготическом наряде да еще и на высоченных каблуках. Остается только со скрипом выдавливать из себя улыбку и мысленно повторять: "это во имя Родины". Кто вообще это недоразумение в армию взял? По сторонам не смотрит, при каждом шаге бряцает своими побрякушками, субординации ноль. Она даже тянет не на любовницу, скорее на дочку. Излишне разбалованную дочку, с которой папа раньше особо не общался, а теперь мама вот отправила их двоих на курорт, чтобы иметь возможность отдохнуть самой. Уманова кому-то улыбается, кому-то подмигивает, кому-то пытается помогать, а Шальной все это время скрежещет зубами, причем так выразительно, что окружающие начинают шарахаться от таких проявлений "ревности". Уманова болтает со всеми без умолку, а Максим каждый раз вздрагивает, опасаясь, что эта девчонка скажет что-то лишнее. А в голове будто испорченная пластинка: "это приказ Родины, это приказ Родины". И сама операция превращается из тщательно спланированной рутины в образец сумбура и хаоса, хотя тут и не совсем вина Умановой. Но обвинять самого себя не хочется, а командование - неоригинально, так что все претензии Шальной тоже старательно копит для Леси. Но не высказывает, просто не поворачивается язык. Уманова выталкивает его, опытного и старшего по званию офицера, из-под пуль, да еще и сама ухитряется почти не пострадать. Две практически царапины, одна на бедре, другая на плече. Не смертельно, даже не опасно, но все равно ведь больно. Леся сдерживает слезы, но Шальной понимает, насколько ей сейчас плохо и тяжело, поэтому старается поддержать, даже выдавливает из себя улыбку и гладит по волосам. И Уманова неуверенно улыбается в ответ, а потом гладит по щеке. - Все хорошо, товарищ капитан первого ранга. Это не ваша вина, я просто глупость сделала. - Сержант Уманова, за вас отвечаю я и не надо меня утешать. Мне еще ваш командир много интересного расскажет. И капитан третьего ранга Кошкина добавит со всей любовью. А аргумент "это во имя Родины" меня не спасет. - А хотите, я вас буду защищать? - Еще чего не хватало. Нет уж, Леся, давай защищать тебя буду я. А ты просто улыбайся. Жаль только, что наша миссия подошла к концу. - Да, жалко. Побольше бы таких приказов Родины.