Never Street

Очнулась я в какой–то довольно–таки просторной комнате, на мягкой кровати. Голова раскалывалась, да так, что болела даже шея. Я тихо застонала и размяла шею, услышав характерный треск костей. Облизнув пересохшие губы, я вновь почувствовала этот вкус недоспелых кислых яблок. Чеееерт… Где я сейчас вообще? Сев на кровати, я подогнула колени под себя, обняв их руками. Ну, что теперь делать? Куда идти? Куда бежать? Да, даже не в том загвоздка, я не знаю, ОТКУДА я собираюсь сбежать… А комнатка ничего себе так… Вся отделана в бежевых тонах, даже покрывало на кровати и подушки гармонируют со шторами и гардинами. Обои хорошо сочетаются с ковром. Очень милая комната. Теперь бы узнать, чья она… Тихонько я слезла с кровати и потопала в серых носках по молочного цвета шкуре какого–то животного, а потом по светлому паркету к окну. Мне жутко хочется пить, да я и проголодалась. К тому же, уже наступило утро. Неужели я так много проспала?! Черт! Надо отсюда сваливать! Яростно убрав противные шторы, я распахнула настежь окно. Деревянное окно. Очень странно… Это дом. Наверное, двухэтажный. Нет, мой довод ничем не подкреплялся, просто так кажется. Как отсюда прыгать? Это не первый этаж… Можно руки и ноги переломать. Ладно. Я не буду здесь находиться. Здесь так жутко, отовсюду противные сквозняки, так страшно… Стоп! Зачем же мне окно? Есть же дверь! Встав на мыски, я подошла к двери, и тут же она резко передо мной распахнулась. Я вскрикнула, сердце участило свой ритм. Это и страх, и просто эффект неожиданности. Страх перед тем, что не знаешь, кто за дверью, вернее, в дверном проеме, а эффект неожиданности, так это увидеть ЗДЕСЬ Спленди. Откуда здесь этот милый клоун? - П–привет. Слушай, ты как вообще здесь? - задала я первый вопрос, который пришел мне в голову. Сердце прекратило так сильно биться, язык смог отлипнуть от неба и шевелиться. - Сейчас это не главное. Я принес тебе завтрак. - Эмммм… Спасибо. Но не мог бы ты сказать, где я? - Нет. Я удивилась. Куда делся добрый весельчак, сейчас я вижу только молчаливого и грустного Спленди. - Что–то случилось, Спленди? Да какой к черту «Что–то случилось»?! Я невесть где, хочу домой, мне страшно… - Агата, - он сел на кровать, я присела рядом, - ты в доме. Почти моем. Нашем. - Что? В каком смысле «нашем»? Что это все значит? Либо я уже успела выйти за него замуж, либо… Когда я пристально на него посмотрела, то заметила удивительное сходство его кожи с кожей монстра на чердаке, и эти глаза… Этот странный рот, напоминающий черную дыру… Раньше я не замечала всей его жуткой физиономии… - Что это все значит?! - рявкнула я, вскочив с кровати. Клоун вздохнул. Меня сильно затрясло от страха, непонимания ситуации, от всего того, что здесь происходит… - Так… ладно… - прерывисто прошептала я, садясь лицом к нему, - позволь мне дотронуться до твоего лица. Он позволил. Было так страшно просто даже смотреть на него, а я еще собиралась и трогать его кожу… Дрожащими руками я дотронулась до его подбородка и повела вверх, к щеке. Кожа была невероятно холодная, но страшнее всего – ЭТО НЕ МАСКА! Дойдя до рта, я испуганно убрала руки, пытаясь унять дрожь в коленках. Что же это получается? Он… он тоже с ними заодно?! Он - тоже УБИЙЦА?! Зачем он помогал мне, ведь… Я находилась рядом с самым настоящим мутантом, монстром… Нет! Он что, втирался мне в доверие?! - Так ты с ним заодно?! Вы оба, выходит, маньяки, жрущие детей?! Зачем?! Боже мой, я была в твоих лапах… Ты же мог меня просто-напросто сожрать, как очередную жертву?! Господи… Я вскочила с кровати и попятилась, необорачиваясь назад. В голове вереницей неслись мысли. Он же мог меня убить, сожрать! Сделать гирлянду на елку из моей тонкой кишки! Господи… Сколько обмана! Маньяк встал с кровати и стал подходить ко мне. Этого мне еще не хватало! Сейчас убьет, и никто ничего не узнает! Господи… - Не подходи ко мне, мерзкий маньяк! Уйди, чертов мутант! Ненавижу! Я все пятилась и пятилась назад, пока не уткнулась в туалетный столик. - Постой, Агата… Я все тебе объясню, только послушай меня. Я вздохнула, все равно он не уйдет, пока не расскажет то, что хотел. А, впрочем, чего мне его бояться? Если в лесу не прикончил с третьей попытки, то, возможно, и сейчас не прикончит… - Во–первых, я не убиваю, как мой брат, - я подошла к кровати и села, - во–вторых, пока не позавтракаешь, я ничего тебе не расскажу. Поешь, прошу тебя… Мне действительно хотелось есть. Я доверчиво приняла поднос с его рук и приступила к кофе. Клоун любезно принес мне на подносе чашку горячего сладкого кофе и четыре оладушка с прослойкой из сгущенки и чего–то еще. Кто же здесь готовит? Выходит, как упомянул Спленди, то он живет с братом, может, он и готовит. - Нет, не… - Что «нет»? Я удивленно на него посмотрела. - Ничего, ешь… Я взяла с подноса один оладушек и откусила маленький кусочек. Поняв, что эти оладушки действительно божественны, я откусила еще и отпила кофе. Спленди не сводил с меня взгляда. Тут в мое больное сознание пришла догадка, а вдруг, пища отравлена? Я все же проглотила оладушек и побледнела. Вдруг, правда, отравлено? Ну, все, писец котенку… - Отравил, да? Я удивилась, какой хриплый у меня голос. С чего бы это? Наверное, из–за волнения. Да, наверное. О чем я вообще? Какое здесь может быть волнение?! Тут настоящий СТРАХ! Он прожигает мое сознание, ноги трясутся, в глазах темнеет. Мне страшно… - Нет, ты что! Никто тебя здесь травить не собирается… Все равно уже кусок в горло не лез… Я допила кофе, все–таки доев оладушек и поставив поднос на прикроватную тумбочку из красного дерева. А на дверце этой тумбочки были красивые позолоченные бежевые цветы. Красивая роспись. - Теперь мое время тебе все рассказать, Огонек. Я прекрасно знал, что Он поймает тебя, рано или поздно. Еще тогда, в парке, ты ненароком зашла в наше измерение. И Он тебя заметил. Это комната твоей прабабушки, да, да. Он ее очень любил, она единственная с кем он дружил еще со школы. И… Сначала он принял тебя за нее. Подумал, что ты – Тейлор. Я тоже так подумал… Но потом оказалось вот так. Агата, ты в доме Безликих. У меня все это в голове не укладывается. Где я? Кто такие «Безликие»? Мать моя женщина, да что здесь происходит–то?! - Стой, стой, стой! Расскажи мне поподробнее, пожалуйста… Я ничего не поняла! Я действительно ничего не поняла из того, что он наплел мне. Это комната моей прабабушки. О Боже, каким образом? Они попросту пудрят мне мозги! Причем здесь моя прабабушка, как она связана с ними всеми?! Кто такой Слендермен, в конце концов?! Я ничего не понимала. Мысли связались в клубок, уже не разберешь, что, где и о чем… - Ты узнаешь все позже… А пока отдыхай. Он ушел. И закрыл меня на ключ, черт побери! Чувствую себя пленницей! Я еще раз осмотрела комнату, немного успокоив расшатанные нервы. Здесь очень светло, полупрозрачный тюль пропускал солнечный свет. Совсем не душно и все такое красивое, чистое. А тот туалетный столик, на который я наткнулась? Он представлял собой бежевую тумбочку с красивыми кривыми ножками. Три ящичка. И красивое овальное зеркало в прекрасной бежевой оправе. Украшали эту чудную оправу выпуклые узоры птиц, цветов и хитросплетения ниточек. Я рискнула посмотреть в это зеркало. Что же я там увидела… Бледную–бледную худощавую девушку с выступающими ключицами и острыми плечиками. Мои веснушки, которые были по всему лицу, стали еще ярче и заметнее из–за бледности лица. Какой кошмар… Надо как–то выбираться отсюда, но у меня даже нет пути отступления. Сейчас бы все обдумать. Причем здесь моя прабабушка? Как она связана с ними? Что значит «дом Безликих»? Так, ну прабабушка. Это странно… У нее был муж с дефектом лица, что за дефект лица? Даже убийца прабабушки этого не рассказал. Очень странно. Или рассказал, но бабуля это скрывает… Не знаю. Есть догадка, что прабабушка была именно его женой, но… Она не настолько сумасшедшая! Меня в истерику кидает, когда я вижу это чудовище… Кхмм, дом Безликих… Ну, конечно! Сплендор же почти безликий! Значит, у него есть родители, семья, что ли… Или дом достался ему по наследству… Так и называется - «Дом Безликих». Ладно. Хватит. Как же там мама и папа? Они же волнуются… Мама уже давно обзвонила все морги, а папа уже подал заявление везде, где можно. А угрюмые полицейские просят подождать еще три дня… Да уж. Телефон я давно потеряла, теперь даже с родителями связаться не смогу… Я села на подоконник, подогнув под себя ноги и подставляя нос под маленький лучик солнца. Мама и папа… Как я скучаю по дому. Я понимаю, что рано или поздно меня здесь убьют, от этого становится еще горше. Они даже не узнают, где и как я умерла. Не смогут проститься, похоронить даже. Мой прах лишь развеется по ветру… Или мое тело будет снабжать землю в лесу, разлагаясь. А я даже бежать никуда не хочу. Все равно меня найдут. Да и бежать мне откуда? Я даже не знаю, где нахожусь чисто географически, если не в каком-то ином мире... Эта неизвестность пугала меня, но в то же время и успокаивала. Живи каждый день и радуйся, что жива… Что чувствуешь вкус еды, видишь мир, чувствуешь все, трогаешь, что умеешь ходить, говорить, смеяться, кричать… Слышать чудные звуки природы… Барабанную дробь дождя по крыше, трель сверчка, пение птиц, журчание ручьев ранней весной… Я просто села и заплакала. Вот так. В неизвестном мне месте, на теплом большом подоконнике, взяла и заплакала. Как маленькая девочка, громко всхлипывая и вытирая слезы тыльной стороной ладони. И тут я уловила звук возившегося в замке ключа. Я вскочила с подоконника и испуганно уставилась на дверь. Кто это вообще? Стало действительно страшно и вновь захотелось бежать без оглядки. Но мои действия расходились с мыслями - ноги отказывались слушаться, будто их прибили к полу. О Боги, да тут и бежать–то некуда. Дверь открылась. В дверном проеме опять стояло это чудовище с нереально длинными конечностями, уставившись на меня. Мне опять стало жутко и плохо, я не могла завизжать, но хотела. Получился только тихий–тихий писк. Господи, вот сейчас меня и прикончат… Все тело охватила неясная судорога, которая сильно сжимала сердце, а потом будто давала ему волю, позволяя прыгнуть до ключиц. - Сейчас завтрак. У тебя второй. Идем в столовую. Когда он подал голос, меня окатило сначала странным жаром, а потом холодом. У него такой голос, будто из страшных приколов со звонками. Как у робота, только в три раза громче и более басистый, вот. О, Господи… Меня стошнило от страха. Я благополучно рухнула в обморок.