Фаворитка

- Я знаю о тебе все, - мягко говорит он, опускаясь в кресло напротив. Я с интересом поднимаю бровь. Давно я не слышала подобных заявлений! Саид предупредил меня, что этот клиент – особенный. Иначе стал бы он так отчаянно просить меня с ним встретиться, ведь я не беру «новых заказов» последние пять лет. Выражаясь юридическим языком, у меня давно уже пенсия за выслугой лет. Однако, Саид умолял меня, шантажировал, клялся, что никто не узнает, и если бы не поведение Энтони в последнее время, то я может бы и отказалась. - Ну, раз ты все знаешь, все будет еще проще, – я подаюсь вперед, позволяя шелковому халату, стилизованному под кимоно, соскользнуть с моего плеча. – Иди сюда! Я знаю этот ритуал, и могу быть весьма естественной на грани настоящей искренности. Ведь именно за это меня ценили! Раздвигать ноги умеет любая девица, а вот сделать это так, будто ты Единственный, сможет не каждая. Мужчина, на секунду задумавшись, встает с кресла и направляет к моей кровати. Он высокий - действительно высокий! - худой как палка, завернутый в костюм-тройку, с излишне тугим узлом галстука. Я подползаю к нему, цепляясь пальцами за ремень его брюк, поднимаю голову и нежно спрашиваю: - Какой ты хочешь, чтобы я была? Я лукаво смотрю в его темные глаза, ожидая привычного ответа – задорная школьница, французская горничная, учительница немецкого. Он, как и все, должен выбрать образ, чтобы я смогла его надеть для него. Я всегда играла по правилам, которые для меня задавали клиенты. Чаще всего я бывала умелой секретаршей или школьной подругой дочери в короткой клетчатой юбке - уж лучше такой папаша выместит на мне свое желание, чем пострадает еще одна излишне зрелая школьница. Для Тони я была смесью той самой школьницы и молодого солдата. Но этот мужчина улыбается, если это движение в уголке его губ можно назвать улыбкой и смотрит прямо на меня. Он гладит меня по щеке, очерчивает губы, я соблазнительно прикусываю его палец, ожидая ответа, но подсознательно я его уже знаю, и это пугает меня. - Я хочу, чтобы ты была собой, - тихо говорит он, не сводя с меня своих темных глаз. Надетая мною маска трескается в уголках глаз. Паника. Я чувствую панику, слезы мгновенно подкатывают к горлу. Когда последний раз я слышала что-то подобное? Я уже и не помню, если такое вообще со мной было. Кто из них - из этой бесконечной череды мужчин, что покупали меня - хотел меня настоящую? Как давно я была самой собой и смогу ли вспомнить, каково это? Мужчина наклоняется ко мне, его тонкие губы касаются моих в целомудренном поцелуе, от которого у меня в животе начинает как-то по особенному горько щемить. Я обхватываю его плечи руками, не боясь помять дорого костюма, и мы падаем на кровать. Забыться и не думать. Не сейчас. Сейчас лишь поцелуи и шорох ткани дорогого костюма. Забыться и не думать. Я повидала этот мир, Добилась всего, заполучила свой кусочек счастья. Алмазы, бриллианты и дом в Бель-Эйр Жаркие летние ночи в середине июля, Когда мы оба были безумцами, Сумасшедшие дни, городские огни, Ты играл со мной, как с ребенком. Саид называет его Майкрофт, и я даже не знаю – имя это или фамилия. Быть может, это вообще прозвище или что-то вроде того. Мистер Майкрофт не приходит ко мне каждый день, иногда я не вижу его неделями, ведь он очень занят своей работой, а я занята своей - которой теперь в разы меньше. Такое ощущение, что он и правда знает кто я и откуда, и всегда выбирает время, чтобы позвонить мне именно тогда, когда у меня образовывается «окно». Последнее время, эти «окна» появляются все чаще – Энтони отменяет встречи, как всегда ничего мне не объясняя. Я злюсь на него, но теперь у меня есть Майкрофт, мне нравится думать, что я изменяю Тони с ним. Между нами устанавливается удивительная связь, которая бывает только между очень близкими людьми. Я никогда не спрашиваю, как прошел его день, только если он сам обмолвится об этом. Природная интуиция и богатый опыт позволяют мне определять состояние клиента по тому, как он входит в мою квартиру, и я замечаю, как со временем холодная маска, что мистер Майкрофт носит всегда, начинает потихоньку трещать. Он приходит ко мне, устало вздыхает, и я помогаю ему снять пальто, ставлю его зонт в подставку и веду в ванну, где мои пальцы ловко расстегивают все его пуговицы. - Ты похож на профессора Снейпа, - хихикаю я, устраиваясь за его спиной. Я обхватываю его блестящими от воды и мыла коленками, и в этом есть что-то невероятно милое. Майкрофт обожает, когда я его мою - намыливаю волосы, смывая пену, тру мочалкой тело - но едва ли он признается в этом. Я не умею делать это эротично и никогда не умела! Но во мне нет фальши, когда я прошу его чуть приподняться, дабы скользнуть мочалкой ниже - и я знаю, что он это понимает. - Снейп, говоришь, - ухмыляется Майкрофт. - Ты такой же закрытый и подчеркнуто холодный. - Это плохо? – в его голосе звучит удивление. - Нет, - я коротко целую его, выдавливая еще немного геля на мочалку. – Мне всегда нравился профессор Снейп! Я умею слушать, и иногда мне кажется, что мистер Майкрофт ходит ко мне именно за этим. Мы занимаемся сексом в кровати, и его внимательность ко мне сродни вежливости. Иногда мне хочется верить, что мне страшно повезло с ним, но в Майкрофте я вижу и свое проклятье. Влюбиться в клиента не сложно, все девочки рано или поздно делают это. Когда-то это случилось и со мной, и я не видела в этом особой проблемы, разве что к бокалам вина стала добавлять седативные. Однако влюбиться в Майкрофта, это значило влюбиться в свою мечту. Мы лежим рядом, когда все кончилось. Он никогда не обнимает меня, но и не отталкивает, стоит мне устроиться на его руке, утыкаясь в подмышку. - У меня всего две причины для головной боли, - усмехается он, выпуская дым в потолок. – Мой брат и Англия. Вот так все просто. Его брат и наша страна. Судя по тому, как Саид его боится, мистер Майкрофт занимает где-то очень высокий пост, иначе мой бывший агент и телохранитель, не умолял бы меня выделить для этого клиента время в самый первый раз. Майкрофт всегда предельно вежлив и тактичен, иногда мне кажется, что он самого себя убеждает, что познакомился со мной случайно, словно он не знает, что после наших встреч, на мой счет поступают деньги. Такие люди, как он, не должны быть замечены в столь порочащих связях. Он очень нежный любовник, на вид ему лет сорок – он на полжизни меня старше, однако тело мистера Майкрофта всегда подтянутое и даже стройное, не в пример Энтони. Я смеюсь и говорю ему, что пара лишних килограмм его талии бы совсем не помешали, а он бросает на меня странный взгляд и качает головой. Я очень быстро привыкаю к его присутствию в моей жизни, и почти перестаю ревновать Тони, который все чаще не отвечает на мои смски. Будешь ли ты все так же любить меня, Когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Я знаю, что будешь. Я знаю, что будешь. Я уверена, что ты все ещё будешь. Будешь ли ты любить меня как прежде, Когда моя красота померкнет? Я не молодею, и этот факт очевиден. Еще пара лет, и мой блеск померкнет, и лишь приличный счет в банке дает мне уверенность в завтрашнем дне. Время уходит, утекает сквозь мои пальцы, и давно уже не слежу за этим. Майкрофт никогда не спрашивает меня об Энтони, хотя, он совершенно точно о нем знает. Тони был моим последним клиентом, после которого я получила «повышение», о котором мечтает любая шлюха. Он стал моим спонсором, вытащил меня на поверхность и придал лоску. Взамен он требовал лишь одного - я должна была принадлежать только ему. Надо ли говорить, что я влюбилась в Тони, как девчонка? Мы лежим в моей кровати, Майкрофт курит, а я глажу его худую грудь. - Мне никогда не нравилось слово «проститутка», - почему-то говорю я, и впервые вижу на его лице удивление. - И какое слово нравится тебе? - Гейша. Куртизанка, - я мечтательно улыбаюсь. - Разбираешься в терминах? – он улыбается. - Изучала этот вопрос, - я утыкаюсь ему в шею. – Ведь, я продавала не свое тело, я продавала свое время. А теперь я скорее спутница, нежели любовница, как дорогое украшение, взятое напрокат, - я мечтательно улыбаюсь. – Всегда должна сиять ярче всех… - Когда я увидел тебя первый раз, ты была именно такой, - вдруг говорит мне Майкрофт. Я приподнимаюсь на постели, с удивлением глядя на мужчину. - А когда ты увидел меня первый раз? - В загородном клубе, - он тушит сигарету в хрустальной пепельнице, что лежит рядом. – Ты была с мужчиной, с клиентом, который долгое время тебя содержит. На фоне других девочек, - он задумчиво смотрит куда-то сквозь меня, - ты выделялась. Много пила, будто тебе было плевать, хмурилась и все время ставила на двадцать шесть. Я смутно припоминаю, что раньше мы с Энтони часто ездили в закрытые клубы, играли в рулетку, в которой я так ни черта и не поняла. Энтони всегда говорил, что двадцать шесть – лучшее число, перекрывает сразу три сектора. Я же ставила туда лишь потому, что это был день моего рождения. Сердце снова щемит, а Майкрофт тянет руку, откидывая темную прядь волос с моего лица. - Когда ты думаешь о нем, твое лицо всегда становится грустным, - Майкрофт никогда не называет имя Тони вслух. - Гейша не имеет права любить, - я широко и бессмысленно улыбаюсь, надеясь, свести все на шутку. Майкрофт слишком тактичен, чтобы продолжать этот диалог, поэтому он тянет меня на себя, и мы сливаемся в поцелуе. Я видела мир, он для меня, как горящая огнями сцена. Направляю ангелов, теперь наступила новая эра. Жаркие летние дни, рок-н-ролл Ты играешь на своих концертах для меня одной, И я до конца познала Твое красивое лицо и наэлектризованную душу. Иногда, мистер Майкрофт присылает за мной черную машину со своей неизменной помощницей. Она чем-то неуловимо похожа на меня – симпатичная брюнетка, в дорогом платье, ее пальцы вечно что-то набирают на клавиатуре телефона. Мы с ней не разговариваем, даже не здороваемся - лишь вежливый кивок и улыбка. Она, несомненно, знает, кто я и зачем езжу к ее начальнику, но, думаю, что свое мнение на этот счет ей иметь не положено. Я делаю ему минет, пока он сидит в огромном кресле с мягкими подлокотниками. Он никогда не называет меня по имени, хотя, несомненно, знает его. Я откидываюсь на мягкий ковер и вытираю губы, мне нравится, что с Майкрофтом не нужно изображать из себя порно-звезду, которая кончает только от одного вида обнаженной мужской плоти. Это странно, но мне казалось, что Майкрофт ценит лишь искренность, видимо, много лжи в его повседневной жизни. Может, он поэтому пришел ко мне? - Ты бы хотела что-то изменить? – спрашивает он меня. Я лежу на его рабочем столе, а он перебирает мои волосы, ласкает щеки, касается моих губ. Я думаю, что он очень важный человек, но очень одинокий. У него всего две заботы – Англия и младший брат, имени которого я никогда не спрашиваю. - А что я могу изменить? - Бросить свою жизнь такой, какая она у тебя сейчас, - он пожимает плечами. Я улыбаюсь и качаю головой. - Боюсь, уже очень поздно что-то менять. - Ты молода, тебе еще нет и тридцати, - он мягко улыбается. – Ты никогда не думала выйти замуж? Обзавестись семьей? - Зачем? – я переворачиваюсь, спускаю ноги со стола и притягиваю мужчину к себе. – Кто захочет такую, как я? На секунду мне кажется, что сейчас он скажет: «Я захочу», но Майкрофт молчит и нежно гладит мои руки. Я целую его, прикусывая губу до крови, и у меня во рту мешают два вкуса – его спермы и его крови. В какой-то странной книге я читала, что это вкус самой жизни. Будешь ли ты все так же любить меня, Когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Я знаю, что будешь. Я знаю, что будешь. Я уверена, что ты все ещё будешь. Будешь ли ты любить меня как прежде, Когда моя красота померкнет? Время летит все быстрее, и если одного мужчины в моей жизни все меньше, то Майкрофта все больше. Он становится моей константой, если что-то идет не так, если что-то вызывает во мне слезы, я вспоминаю высокого мужчину с умным, но всегда печальным взглядом. Иногда мне кажется, что кроме меня никто не знает его по-настоящему. Но, мне ведь только кажется? Проститутки – те же психологи, мужчины приходят к нам поговорить, пожаловаться на жизнь, а секс часто лишь приятное дополнение. Я все чаще думаю о том, что Майкрофт ходит ко мне не ради секса. Когда я узнаю, что у Тони родилась двойня, это вышибает у меня почву из-под ног. Конечно, это не новость, что у него своя жизнь, но внезапно кусочки паззла сходятся, картинка становится до рези в глазах чёткой. Я же для него просто шлюха, дорогая игрушка, которую можно сломать и выбросить. А чего еще я, спрашивается, ждала? Оказывается, я все же чего-то ждала… Я вою весь день, размазывая слезы по щекам. Я знала, что у него есть другая женщина, с которой он живет, но малодушно думала, что именно я для него особенная. Вопрос, кем лучше быть – женой или любовницей – я решала всегда в пользу второго варианта. Но сейчас, лежа на полу в ванной, я плакала, как если бы мне снова было семнадцать. Мое сердце разбивается, хотя, разве у гейши может быть сердце?... Почему я не удивлена, что у него есть ключи от моей квартиры? Майкрофт входит в мой дом, а вместе с ним пространство вокруг меня словно окутывается ледяным воздухом, словно в сердце вкололи лидокаин. Я ловлю воздух, глупо открывая рот, как выброшенная на берег рыба, мне жутко неловко, от того, что он видит меня такой – слабой и зареванной. Майкрофт поднимает меня на руки, как ребенка, и молча выходит со мной из ванной комнаты. В моей спальне его помощница собирает мои вещи в большой чемодан, и, кивнув Майкрофту, выходит первой. Он несет меня по ступеням, и я чувствую свое тело легким и воздушным. Кто-то заботится о моей продажной шкуре, и это чертовски непривычно. Я утыкаюсь ему в шею носом, пока мы едем в машине, и, кажется, засыпаю. Господи, когда я попаду в рай, Позволь мне забрать с собой моего мужчину. Когда он будет здесь, скажи мне, что ты разрешаешь. Отец, скажи мне это, если можешь. О, это изящество. О, это тело. При виде его лица, я хочу веселиться. Он - мое солнце, и я сияю ярко как бриллиант. Я никогда не бывала дома у своих клиентов – ни в начале карьеры, ни в ее конце. Поэтому сидеть, завернувшись в теплый плед и смотреть, как потрескивает домашний камин, мне непривычно. Майкрофт сидит в кресле рядом и пьет жутко дорогой виски, я держу такой же бокал и смотрю, как трескаются кубики льда. Майкрофт рассказывает мне, что когда увидел меня первый раз, это было похоже на вспышку света. Он и раньше пользовался услугами девушек по вызову, они были дорогими куклами, яркими бриллиантами – манеры, внешность, ум. Но, как он говорит, в них не было того, что он увидел во мне – в них не было жизни. - Я не хотел, чтобы мне улыбались лишь потому, что я заплатил, - он качает головой. - Это так глупо, но даже платя за секс мы хотим видеть искренность. Ты скажешь, что мне стоило просто найти себе девушку, но моя работа не предполагает свободного времени для всей этой романтики. Майкрофт говорит, что пришел ко мне, как клиент, потому что таковы были правила моей игры, он знал, что я давно не знакомлюсь в барах и ресторанах, отшивая нелепых поклонников, потому что глупо и безнадежно влюблена в Энтони. Майкрофт признался, что до ужаса напугал Саида, и поэтому тот так старательно меня уговаривал. Я тихонечко смеюсь, отчего-то мне жутко приятно, что он все это проделал. Он не обещает мне вечной любви и не зовет замуж, Майкрофт смотрит на меня печальными темными глазами и говорит о том, как он на самом деле одинок, как он устал бороться с врагами нации и глупостью своего брата, что ему нужен кто-то, кто сможет быть рядом и утешать. - Я знаю, что твое сердце разбито, - тихо говорит он. – А у меня, как многие думают, его нет вовсе. Но я обещаю тебе, что со мной ты будешь счастлива. Я дам тебе то, что никогда не даст тебе он, сколько бы ты не ждала, - Майкрофт внимательно сморит на меня. - Я буду приходить домой к тебе, а не к кому-то еще. Я молча смотрю на него, поджимая губы, в моих глазах стоят слезы. - Мне плевать на твое прошлое, никто не посмеет тебя шантажировать или обидеть. Мне плевать на то, что ты жила на его деньги последние пять лет, мне плевать на все это, - Майкрофт залпом допивает виски. – Но скажи мне, разве ему нужна была именно ты? Я качаю головой, чувствуя, как слезы катятся по щекам. - Нет, не нужна. Майкрофт тяжело вздыхает. - А мне нужна. И я снова плачу, но в этот раз слезы несут облегчение. Я перебираюсь к нему на колени, закутывая нас обоих в теплый клетчатый плед, и доверчиво утыкаюсь ему в шею. Огонь трещит в камине, и я не чувствую в своем сердце огромной трепетной любви, от которой подкашиваются ноги, но чувствую такое тепло и полноту, каких не испытывала, кажется, никогда. Мне давно уже не семнадцать, и даже не двадцать. И я не буду жить вечно, как бы я себя в этом не убеждала. Я просто не хочу проводить праздники в компании лишь с самой собой. Кажется, Майкрофт рассказывал мне, что у него часто бывает схожая проблема. Что же, над какими-то вопросами лучше работать сообща, особенно, если это вопросы одиночества.