Вся правда о Гермионе Грейнджер

Когда Гермиона пришла в себя, за окном уже брезжил рассвет. Эни на удивление мирно посапывал в своей кроватке, за ширмой слышалось, как спокойно и размеренно дышит во сне Луна. «Я знала! – вспыхнула в голове Гермионы торжествующая мысль. – Я так и знала!» Поборов желание немедленно вскочить и помчаться к Гарри, она осторожно поднялась с постели и подошла к кроватке, в которой спал малыш. Он будто почувствовал приближение матери, встрепенулся, сладко зевнул во весь беззубый рот и приоткрыл глазки. Гермиона глядела на него с умилением и восторгом, на время все мысли и переживания улетучились из ее головы. Малыш недовольно закряхтел, и она поспешила взять его на руки. - Доброе утро, Эни, - прошептала она с таким трогательным выражением лица, что, увидь ее сейчас Драко, он бы непременно отпустил по этому поводу какую-нибудь едкую шуточку. – Пора тебе позавтракать, верно? Антарес недвусмысленно всхлипнул, подтверждая правоту мамочки. Не дожидаясь, пока он расплачется и перебудит весь дом, Гермиона присела на кровать и поспешила накормить малыша. Пока он, блаженно жмурясь и деловито причмокивая, наслаждался трапезой, Гермиона не могла оторвать от него взгляда. Он был таким крохотным, таким беззащитным, что ей было даже немного страшно брать его на руки, чтобы случайно ему не навредить. И в то же время она ощущала, как при взгляде на этот курносый носик, розовые щечки и белесые реснички внутри разрастается огромное, невероятное чувство, самое сильное из всех, что ей довелось переживать. Это была Любовь. Та самая, настоящая, ни с чем несравнимая Любовь, от которой сердце сжимается так сильно, что может в любой момент остановиться. Любовь, от которой все земное существование становится наполненным таинственным смыслом. От этой Любви сам воздух делается каким-то другим, им так сильно хочется дышать, что невозможно надышаться! Это была Любовь, разливающая по всему телу непереносимое тепло нежности, делающая его невесомым, будто легкое облако. Светлая, сильная, всепрощающая, всемогущая, безусловная материнская любовь к своему чаду. «Мой мальчик, - с нежностью подумала Гермиона, прижимая малыша к себе. – Мой сыночек! Как же я люблю тебя! Как же я ждала нашей с тобой встречи!.. Я всегда-всегда буду рядом с тобой. Никто никогда не посмеет тебя обидеть! Обещаю!» Сердце тут же болезненно встрепенулось, а чертово рациональное подсознание вклинилось в этот поток сладких нежностей напоминанием о суровой реальности: «Чтобы защитить его, сначала нужно одолеть Сама-Знаешь-Кого! И твоя задача – помочь Гарри это сделать. Только так Эни сможет жить в мире без войны и гонений, без страха и ненависти. Ты это прекрасно знаешь». - Знаю, - вслух произнесла Гермиона и тяжело вздохнула. Все верно. Сейчас у нее нет возможности полностью посвятить себя сыну. У нее есть гораздо более важная и ответственная миссия. И от ее выполнения зависит все ее будущее счастье. - Прости, мой маленький, - прошептала Гермиона и погладила Антареса по белому пушку на макушке. – Вот такая у тебя непутевая мамочка. Черт, ну почему, почему у нас всегда все идет наперекосяк? Почему мы не можем быть просто счастливы, как все нормальные люди?.. За ширмой раздался резкий вздох и невнятное бормотание Луны. Гермиона тут же смолкла, не желая будить подругу. «Даже представить не могу, как она пережила все это, - с сочувствием подумала Гермиона. – Бедная Луна… Надеюсь, с Ксенофилиусом все в порядке… Нельзя допустить, чтобы Пожиратели подвергали таким мучениям наших друзей! Да. Верно. Нужно покончить со всем этим. И чем скорее, тем лучше». Еще некоторое время Гермиона провела с малышом, сменила ему пеленки и укачала его, а когда он снова уснул, уложила его в кроватку, а сама решила спуститься вниз, выпить сока. На кухне, обратив хмурый взгляд за окно на разгорающуюся над морем зарю, сидел Гарри. - Привет, - тихо поздоровалась Гермиона. Гарри вздрогнул и глянул на подругу. - Привет, - кивнул он. – Почему не спишь? - Уже выспалась, - пожала плечами Гермиона. Взяла со стола графин с соком и налила прозрачную розоватую жидкость в высокий стакан. – Хочешь? - Что? – Гарри отрешенно глянул на графин, качнул головой. – Нет, спасибо. - Ты какой-то мрачный сегодня, - осторожно заметила Гермиона, опустившись на трехногий табурет рядом с Гарри. – Ты поспал хотя бы немного? Он ответил не сразу, погруженный в собственные мысли. Гермиона терпеливо ждала, попивая прохладный ягодный напиток. - Не беспокойся, я в порядке, - наконец, произнес Гарри таким голосом, что любому стало бы ясно – он совершенно не в порядке. Но Гермиона поспешно кивнула. Она прекрасно знала, что давить на Гарри бесполезно – он ничего не расскажет, пока сам не захочет. - Сама-то как? – поинтересовался Гарри и вгляделся в бледное, но вполне довольное лицо подруги. - Я? – с легким недоумением спросила Гермиона. – Я чувствую себя просто отлично. И ходить уже стало легче. - Это хорошо, - пробормотал Гарри. – Ты нас вчера очень напугала. Гермиона нахмурилась. - Ты про обморок, да? Гарри кивнул. - Это был не обморок, - сказала Гермиона. – «Погружение». Гарри тут же вскинул голову, в его зеленых глазах загорелся хорошо знакомый Гермионе огонек любопытства. - Ты что-то видела, да? – взволнованно спросил он. – Кого-то из наших друзей? Они в порядке? Он не успел добраться до них? Они живы? - Гарри, прости, - с извиняющейся улыбкой сказала Гермиона. – Я не видела никого из наших друзей. Ну, по крайней мере, никого из тех, кого мы привыкли считать друзьями. - Что ты имеешь в виду? – сразу насторожился Гарри. Гермиона вздохнула. Настал момент, которого она ждала и которого боялась. Ее терзали сомнения. Нет, не в собственной правоте – после вчерашнего «погружения» она уже была твердо уверена, что смогла правильно разгадать все послания Альбуса Дамблдора и решить загадку Северуса Снейпа. Она сомневалась, что сумеет донести эту истину до Гарри. Все-таки, слишком сильной была их со Снейпом обоюдная неприязнь. Слишком большое горе принес Гарри поступок Северуса, и, даже несмотря на то, что тот был вынужден так поступить, в глазах Гарри он все равно останется убийцей. Вот только Гарри больше не должен думать, что Снейп находится на стороне Пожирателей Смерти. Иначе как профессор сможет передать Гарри то, о чем его просил Дамблдор? Гарри не подпустит Снейпа к себе на пушечный выстрел. Точнее, на выстрел волшебной палочки… Решено! Пусть Гарри снова посчитает ее сумасшедшей, пусть снова начнет ругаться, пусть снова начнет замыкаться в себе. Она должна попытаться. Должна убедить его в том, что Северус Снейп никогда не был предателем. Что все это время он был на их стороне и действовал исключительно в интересах Гарри. - Гарри, послушай, - промолвила Гермиона. – Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Это очень важно. Взгляд Гарри стал еще более обеспокоенным. Повернувшись на стуле, он подвинулся ближе к подруге, всем своим видом показывая чрезвычайную заинтересованность. - Я слушаю. - Нет, Гарри. Обещай, что ты выслушаешь меня до конца. И не будешь перебивать. И задавать вопросов. Ты должен узнать кое-что важное. Я даже думаю, что от этого зависит вся наша дальнейшая миссия. Вот теперь лицо Гарри совершенно определенно выражало крайнюю степень сосредоточенности. - Говори. - Обещай мне, Гарри! - Обещаю. Гермиона кивнула. Сцепила руки на коленях, вздохнула, собираясь с мыслями, и, наконец, выпалила: - Это касается профессора Снейпа. Выражение лица Гарри неуловимым образом изменилось. Одно упоминание о злейшем враге заставило Гарри забыть об обещании выслушать все до конца. - Опять ты о нем? Гермиона, я, кажется, давно и ясно дал понять, как отношусь к этому… - Гарри! Ты обещал! Он тут же прикусил язык, но взгляд его по-прежнему метал молнии. - Я видела Снейпа в своем «погружении». Он спорил с Кэрроу, тот пытался уговорить Снейпа применять к ученикам Хогвартса самые жесткие наказания. Но Снейп не позволил ему. Кэрроу взбесился и выскочил из кабинета, угрожая пожаловаться на Снейпа Сам-Знаешь-Кому. А потом… Потом с ним заговорил Дамблдор. - Что?! - Портрет профессора Дамблдора заговорил со Снейпом. Он сказал… - Гермиона задумалась, припоминая события из своего «погружения». – Он сказал: «Будьте осторожнее, Северус». - И что это доказывает? – не сдержался Гарри. – Может, это была угроза. - Нет, Гарри, это не было угрозой, - возразила Гермиона. – Это, скорее, звучало, как просьба. И теперь я понимаю, почему. Дамблдор сказал, что Снейп должен придерживаться легенды, если не хочет, чтобы Кэрроу его разоблачили и чтобы Сам-Знаешь-Кто выдворил его из школы. Все это время профессор Снейп был единственным, кто сдерживал ярость Кэрроу по отношению к ученикам. Он пытался защитить их, понимаешь? Я ведь видела это раньше, в другом своем погружении. Снейп и не думал наказывать Джинни и остальных, когда послал их в Запретный Лес, он лишь пытался спасти их от пыток, которым Кэрроу, наверняка, подвергают провинившихся. И Кэрроу обо всем догадался. И пришел к Снейпу ругаться, а я оказалась свидетелем этой ссоры. - По-моему, это слишком притянуто за уши, - пробормотал Гарри, но Гермиона не обратила на это внимания. - Теперь я понимаю, почему профессор Дамблдор позволил нам с Драко узнать о смертельном темномагическом проклятье, от которого пострадала его рука. Он знал, что умрет. Он сам сказал нам об этом, он сказал, что… что понимает Драко и ничего не имеет против того, чтобы он защитил свою семью… Но Дамблдор прекрасно знал, что Драко на такое не способен. Он знал, что Драко не сможет его убить, и тогда Сам-Знаешь-Кто избавился бы от Малфоя. А, может быть, и от всех Малфоев сразу. Дамблдор не мог допустить этого. Я думаю… Да, я уверена. Он попросил помощи у Снейпа. - Я знаю, - буркнул Гарри. – Это ведь я подслушал, как Снейп с Малфоем беседовали в рождественский вечер. Про его «великую миссию» и чертова «Хозяина», от которого он не скрывает своих мыслей. Дамблдор говорил, что Снейп по его просьбе присматривает за Малфоем. - Я имею в виду не это, - нахмурилась Гермиона. – И, Гарри, я просила не перебивать. Спасибо. Я считаю, что Дамблдор мог… да нет, скорее всего, он это и сделал. Он попросил Снейпа выполнить миссию вместо Драко. Точно! – Гермиона вдруг хлопнула ладонью по колену, пораженная очередным собственным открытием. – Ведь Снейп дал Нарциссе Непреложный Обет, он обещал защитить Драко, а как он мог сделать это лучше, если не выполнив задание за него?! И потом, Дамблдору, наверняка, нужен был свой человек в стане врага, тот, кто умеет входить в доверие к Сам-Знаешь-Кому и при этом не вызовет подозрений. Опять же, Хогвартс тоже нужно было кому-то защищать, ведь, не будь там Снейпа, в школе уже не осталось бы ни одного полукровки… Все верно! Гарри, все верно! – Гермиона даже вскочила, переполненная волнением. – Самым лучшим способом для Снейпа доказать свою преданность Сам-Знаешь-Кому стало убийство Дамблдора! На глазах у Пожирателей! На твоих глазах, Гарри! Все прошло именно так, как Дамблдор и задумал. Как он сам того хотел… Гарри, он ведь просто гений, то есть, был гением, я хотела сказать! Он сам – понимаешь, САМ – попросил Снейпа убить его! Он спас душу Драко, спас его родителей, спас школу и ее учеников, а, главное, он спас нашу миссию, потому что передал Снейпу какой-то очень важный… что-то очень важное, и он должен… Черт. Вдруг взгляд Гермионы потух, и она медленно опустилась на табурет. Гарри несколько мгновений ошеломленно взирал на подругу, а затем тихо произнес: - Все это как-то… неправдоподобно, Гермиона. Ты уж не обижайся, но я ни за что не поверю, что Дамблдор мог просить кого бы то ни было использовать Убивающее Заклятье. Если он и вправду думал, что Снейп на его стороне, если он дорожил им, почему же он позволил его душе расколоться? - Я не знаю, Гарри, - качнула головой Гермиона. – Может быть, потому, что Снейп не убивал его в полном смысле этого слова. Темномагическое проклятье – это страшная вещь, Гарри. Оно доставляет ужасные мучения тому, на кого направлено. Дамблдор испытывал эти мучения целый год. Он знал, что умрет. Он попросил Снейпа не об убийстве – об услуге. Единственное, в чем я еще не разобралась, – так это причина, по которой Снейп продолжает быть так предан Дамблдору. - Может быть потому, что не было никакой причины, а Снейп на самом деле предан не ему, а своему гребанному Лорду? – грубо бросил Гарри. - Нет! – воскликнула Гермиона. – Нет, это не так! Я уверена, Гарри, понимаешь, уверена, что Снейп был и остается его человеком. Человеком Дамблдора. - Ты так спокойно об этом говоришь, - усмехнулся Гарри. – Будто всегда это знала. - Да, я, кажется, всегда это знала, - вдруг кивнула Гермиона. – Только не могла связать все свои подозрения воедино. А сегодня… Сегодня я слышала, как Дамблдор сказал… - она на мгновение задумалась. – Он сказал, что Снейп должен рассказать тебе что-то очень важное, когда вы встретитесь. Что-то, отчего зависит поиск крестражей или их уничтожение. И Снейп пообещал это сделать. Вы должны с ним встретиться, Гарри, но… - Встретиться? – фыркнул Гарри. – Со Снейпом? С радостью. Вот только потренируюсь в каких-нибудь пыточных заклятьях. - Прошу тебя, Гарри! – воскликнула Гермиона и вдруг схватила Гарри за руку. – Просто обдумай все это. Не отметай так сразу возможность того, что профессор Снейп может быть на нашей стороне. Да, я знаю, ты его не любишь, он всегда придирался к нам в школе и был очень груб с тобой, но вспомни, в нужный момент он всегда приходил на помощь. Может быть, это и есть настоящий Снейп? Может, стоит дать ему шанс? Вспомни, Гарри, когда-то ты считал Сириуса Блэка убийцей твоих родителей… И я считала! Мы все ошибались, и к каким последствиям это привело? Не позволяй предрассудкам диктовать тебе, кого считать правым, а кого виноватым. - Это сложно, Гермиона, - нахмурился Гарри и осторожно освободил свои руки из ее ладоней. Она печально вздохнула. – Это практически невозможно. - Он сказал, что доверяет тебе, - вдруг произнесла Гермиона с нажимом. – Портрет Дамблдора сказал, что доверяет тебе, потому что ты молод. Потому что у тебя гибкое мышление и доброе сердце. Боюсь, он ошибается. Это был удар ниже пояса, она прекрасно понимала это. Но упрямство Гарри по-другому было не сломить. - Так, значит? – хмыкнул Гарри и сжал губы. Бросил на Гермиону полный обиды и горечи взгляд, отчего ее сердце сразу сжалось, и она тут же пожалела о том, что сказала. – Значит, Дамблдор во мне ошибся. И ты? Ты тоже сомневаешься во мне? - Нет, Гарри, нет, прости, я ведь совсем не это имела в виду… - затараторила Гермиона, но он вдруг резко поднялся, заставив ее замолчать. - Боюсь, из нас двоих только твои предрассудки мешают тебе увидеть истину. Не всех преступников можно оправдать, Гермиона. Не все Пожиратели Смерти добрые и мягкие, как тебе могло показаться. Но все они – жестокие убийцы и палачи. Как и большинство слизеринцев, впрочем. Гермиона закусила губу, чтобы не расплакаться. «Гарри! Как ты можешь, Гарри?! Я ведь на твоей стороне…» - Извини, мне нужно подышать свежим воздухом. Обдумать, что нам с Роном теперь предстоит делать, - сказал Гарри, проходя к дверям кухни. - Вам с Роном? – выдавила Гермиона ошеломленно. - Да, - кивнул Гарри. – У тебя ребенок, Гермиона. Ты больше не можешь искать крестражи вместе с нами. - Нет, Гарри, я… постой! Но он уже не слушал. Прихватив с вешалки клетчатое пальто Билла, он вышел из коттеджа в тихий старый сад на холме над морем. *** Утром шестого февраля Драко с тяжелым чемоданом в руках и с немалой тяжестью на душе покинул Малфой-мэнор через каминную сеть. Несколько минут мимо юноши проносились чужие незнакомые камины, мелькали какие-то комнаты, но вот, наконец, кружение остановилось, и Драко оказался в хорошо знакомом кабинете, круглом и светлом, с портретами по стенам и возвышением напротив двери. На возвышении стоял стол, а за столом сидел директор Снейп и что-то быстро писал на длинном свитке пергамента. Свиток, исписанный его убористым почерком, уже наполовину свесился со стола, но Снейп продолжал упорно скрипеть пером. Драко из чистого любопытства вытянул шею, пытаясь прочесть хоть что-нибудь, но из камина не было видно ни буковки, текст сливался в сплошную темно-синюю массу. - А, это вы, мистер Малфой, - заметив Драко, недовольно пробормотал Снейп. – Добро пожаловать. - Доброе утро, профессор Снейп, - сдержанно поздоровался Драко. - Будьте добры, отряхните золу с мантии, не выходя из камина, мистер Малфой, - не отрываясь от пергамента, строго сказал Снейп. – Не портите антикварный ковер. Драко перевел взгляд на потертый ковер на полу перед камином и только скептически усмехнулся. Похлопал себя по плечам, стряхивая золу и остатки Летучего пороха, затем выудил из внутреннего кармана мантии волшебную палочку Нарциссы (мать одолжила ему свою палочку, так как палочка Хвоста в его руках решительно отказывалась выполнять даже простейшие заклинания), взмахнул ею, подняв чемодан в воздух, и шагнул из камина в директорский кабинет. Он уже собирался молча проскользнуть мимо Снейпа к двери, но тот вдруг резко встал и окликнул Драко: - Одну минутку. Драко нехотя задержался. Снейп торопливо свернул пергамент, взмахом волшебной палочки перевязал его черной шелковой ленточкой и протянул Драко. Малфой непонимающе уставился на свиток, а Снейп пояснил: - Передайте это вашему декану, профессору Слизнорту, мистер Малфой. Если вас, конечно, не затруднит. Драко равнодушно кивнул, забрав свиток из рук Снейпа. - Конечно, профессор. Как скажете. Снейп скривил губы в подобие улыбки. Не прощаясь, Драко покинул его кабинет и направился в подземелья к Слизнорту. Ему было совсем не по пути, гостиная старост была в другой стороне, но Драко решил прогуляться по школе, раз уж выпала такая возможность. Ему до дрожи в руках хотелось встретить кого-нибудь из друзей Гарри. Рассказать, что Мальчик-Который-Выжил все еще в строю, что неубиваемый Поттер живее всех живых, и что у него явно есть план по уничтожению Темного Лорда. Конечно, Драко прекрасно понимал, что ни один гриффиндорец даже близко его к себе не подпустит, но было чертовски приятно чувствовать себя куда более осведомленным, чем вся Армия Дамблдора вместе взятая. Проходя мимо дверей Большого Зала, Драко мельком увидал Лонгботтома, но подходить не стал – за последние полгода с этим гриффиндорцем у него сложились достаточно напряженные отношения. Лучше всего было бы встретиться с Уизли, но Драко понимал, что это невозможно. После того, как Пожиратели смерти и сам Темный Лорд убедились в том, что Рон Уизли скрывался вместе с Гарри Поттером, Джинни было опасно оставаться в Хогвартсе. И Драко мог представить единственный способ укрыться в школе, по которой беспрестанно шастают старосты-слизеринцы и Пожиратели смерти. Выручай-комната. «Надо будет при случае сходить на восьмой этаж, - подумал Драко, усмехнувшись. – Может быть, встречу кого-нибудь из этих горе-конспираторов». Уже спускаясь в подземелья, Драко вдруг поймал себя на мысли, что с самого приезда думает о встрече с гриффиндорцами, а о собственных друзьях-слизеринцах в голове не промелькнуло ни одной мысли, хотя сейчас он направлялся как раз к слизеринской гостиной. «Проклятье Гриффиндора, - про себя выругался Малфой, – похоже, действительно существует!» У двери общей гостиной Слизерина Драко остановился и в раздумьях потоптался на месте. Пароля он теперь не знал, да и не мог толком понять, хочет ли попасть внутрь или нет. Им вдруг овладело чувство, словно от однокурсников его отделяла не только потайная дверь, а огромное, непреодолимое пространство, целая Вселенная, которая пугала и ошеломляла его своими размерами. Она была темна и незнакома, но он уже вступил в ее пределы, и пути назад не было. Драко Малфой перестал быть слизеринцем в полном смысле этого слова. Из-за угла послышался переливчатый смех и милое щебетание, а затем показалась странная на взгляд Драко парочка – Пэнси Паркинсон в обнимку с Блейзом Забини. Не заметив Драко, они остановились у поворота коридора друг напротив друга, хихикая над какой-то только что прозвучавшей шуткой. Блейз взял Пэнси за руки и с легким смущением заглянул в ее глаза, а та резко перестала хихикать и замерла в ожидании. Драко в изумлении округлил глаза, прекрасно представляя, что за этим последует, и, не желая настолько глубоко вникать в личную жизнь друзей, поспешил кашлянуть, чтобы дать им знать о своем присутствии. Блейз вздрогнул и обернулся, Пэнси ойкнула и залилась краской. - О, Драко, - пробормотал Блейз смущенно. – Привет. - Ты уже вернулся? – Пэнси справилась с собой гораздо быстрее своего бойфренда, легонько отодвинула его в сторону и направилась к Драко. – Как все прошло? - Отлично, - сухо ответил Драко. - Отлично? – скептически хмыкнул Блейз, также подходя поближе. – И все? Никаких подробностей? - Какие подробности тебе еще нужны? – нахмурился Драко. – В утреннем «Пророке» они не достаточно красочны и аппетитны? - Ну, я-то хочу услышать историю от виновника торжества, - сузил глаза Блейз. - Не сегодня, - тряхнул головой Драко. – Я не в настроении рассказывать сказки. - Еще не оправился от радостного шока? – хихикнула Пэнси, подхватив Драко под локоть. – «Пророк» пестрит колдографиями с церемонии. Астория была… м-м-м… очаровательна. Заметив проблеск плохо скрываемой ненависти во взгляде Драко, Пэнси удовлетворенно усмехнулась и защебетала еще более воодушевленно: - Поздравляю новоиспеченного жениха! Думаю, тебе не терпится увидеться с невестой, ты ведь ради этого пришел к нашей гостиной? - Что? – слегка оторопело спросил Драко, а затем поспешно кивнул. – Да, конечно. Я вижу, ты тоже не скучала? – желая перевести тему, спросил он. Пэнси хитро прищурилась, отпустила руку Драко и немедленно повисла на Блейзе. - Я все думала, как тебе об этом сказать, - с донельзя довольной улыбкой протянула она. – Мы с Блейзом теперь вместе. Мы встречаемся. - Я заметил, - криво усмехнулся Драко. - Надеюсь, ты не против? – осторожно спросил Блейз. - Почему я должен быть против? – сделав вид, что искренне удивлен, спросил Драко. – И потом, какое это имеет значение? Я человек практически женатый, так что вам не обязательно обращать внимание на какое бы то ни было мое мнение. Увы, я не имею права претендовать на руку и сердце ни одного из вас, так что… - Драко развел руками, как бы подводя итог сказанному. Блейз несколько мгновений с непониманием смотрел на друга, пытаясь понять, насколько серьезно тот говорил, а затем неуверенно захихикал. Пэнси подхватила. Драко и сам не смог сдержать улыбки, глядя на смеющихся друзей. - Посмотрите-ка, - воскликнула Пэнси, - кажется, к Драко Малфою возвращается чувство юмора. Значит, не все еще потеряно! - Верно! – подхватил Блейз. – Эй, чего это мы торчим посреди коридора? Может, зайдем? - Нет! – вскрикнул Драко прежде, чем успел осознать это. Пытаясь сгладить впечатление, он кашлянул и сбивчиво произнес: - Нет, не сейчас. Мне…мне нужно… - тут он опустил глаза, пытаясь найти оправдание своему отказу, и увидел свиток пергамента, который все еще сжимал в руках. От сердца тут же отлегло. – Мне нужно к Слизнорту! – почти с восторгом воскликнул Драко, поднял пергамент повыше и помахал им перед носом у друзей, а затем изо всех сил постарался изобразить на лице искреннее сожаление. – Снейп послал. Будто я ему домовой эльф какой-то! - Угм… - кивнула Пэнси. От Драко не укрылся явный скепсис в ее голосе. – Что ж, заходи позже. Поболтаем, пожуем шоколадных котелков. - Хорошо, - кивнул Драко. – Я пойду. До встречи. - Не опоздай на трансфигурацию, - подсказала Пэнси. От этих ее простых и таких привычных слов про уроки у Драко засосало под ложечкой. Как же он, все-таки, в действительности стал далёк от всего этого! Просто до невозможности далёк! От этой мысли стало невыносимо тоскливо. Глянув на сияющее лицо подруги, все еще цепляющейся за руку донельзя довольного Блейза, Драко не смог сдержать завистливого вздоха. Они ведь даже не догадываются, как это здорово – просто иметь возможность держать друг друга за руки и ни от кого не скрывать своего счастья. Тут же едва заметная улыбка тронула уголки губ Драко, и он, сам того не ожидая, сказал: - Вы хорошо смотритесь вместе. - Приятно слышать, - привычным полупрезрительным-полускучающим тоном протянула Пэнси, хотя и на ее лице промелькнула довольная улыбка. Драко кивнул и уже повернулся, было, чтобы уйти, но задержался на мгновение, вновь взглянул на друзей и со всей искренностью и дружелюбием, на которые был способен, произнес: - Я рад за вас. Честно. Поздравляю. - Спасибо, - с легким удивлением в голосе откликнулся Блейз. - Что ж, увидимся на трансфигурации, - поспешно проговорил Драко. - Пока, - махнул рукой Блейз, а Пэнси только коротко кивнула. Со смешанным чувством Драко покинул коридор перед гостиной Слизерина и направился к кабинету Слизнорта. На душе скребли кошки. Впрочем, пытался утешить себя Драко, скоро ему не придется придумывать причины и искать поводы, чтобы держаться подальше от своих бывших друзей и новоявленной невесты. Наступала самая горячая пора подготовки к экзаменам. Драко будет вынужден надолго запереться в кабинете зельеварения, чтобы изготовить пресловутое Зелье Обмена, которое должно стать его «билетом в науку». Конечно, Драко это нужно было меньше всего, и само упоминание о Зелье вызывало в душе клокочущую ярость, но это было гораздо меньшей проблемой, чем необходимость видеться с Асторией в стенах Хогвартса. Достаточно того, что им придется время от времени пересекаться в коридорах и Большом зале между занятиями. Так что в какой-то степени Драко был даже рад, что теперь ему придется проводить больше времени в компании Слизнорта. Незаметно для себя Драко оказался перед дверью кабинета профессора зельеварения. Вздохнув, Малфой собрался с силами и уверенно постучал в дверь. Слизнорт открыл ее секундой позже, будто нарочно поджидал Драко. Увидав на пороге своего кабинета старосту в дорожной мантии и с чемоданом в руках, профессор слегка удивленно приподнял брови, но все же довольно добродушно произнес: - Добрый день, мистер Малфой. Что вас привело ко мне в столь неурочный час? Вы, похоже, только что вернулись в школу из своей… гхм… поездки… Драко проигнорировал скептическую усмешку профессора и протянул ему свиток пергамента. - Профессор Снейп просил меня передать это вам, - сказал он. - О! – Слизнорт принял послание и с гораздо более дружелюбным выражением закивал. – Премного благодарен. Развернув свиток тут же, при Драко, Слизнорт пробежал глазами первые строчки и с явным недовольством нахмурился. - Хмм… - пробормотал зельевар. – Хм-хм… Это весьма странно, доложу я вам… - Что странно, профессор? – не сдержал любопытства Драко. - Здесь речь идет о вас, мистер Малфой. - Обо мне? – с недоумением спросил Драко. - Да, - кивнул Слизнорт. – Профессор Снейп, оказывается, весьма заинтересовался вашей курсовой работой. Он желает посетить наши с вами индивидуальные занятия. В пятницу на будущей неделе. Драко едва не поперхнулся, услышав такое. Вот так новости! И что, интересно, Снейпу понадобилось от него и его недоваренного Зелья Обмена? Неужели директор что-то пронюхал? Или же просто желает сунуть свой длинный нос в дела Драко, чтобы держать все под контролем? Как бы то ни было, это заявление вызывало массу подозрений, и, судя по лицу Слизнорта, тот так же был не в восторге от просьбы директора. - Хм… - пожевал губы зельевар. – Что ж, отказать я, увы, не могу… Значит, нужно все подготовить в лучшем виде. Как вы считаете, мистер Малфой? Драко уставился на Слизнорта с непониманием и лишь пожал плечами. - Да, - кивнул профессор. – Я тоже так думаю. Сегодня вы явитесь, как обычно? Честно говоря, сегодня Драко не испытывал ни малейшего желания заниматься зельями, с гораздо большей охотой он заперся бы в своей спальне и провалялся в постели до следующего утра, но, похоже, выбора у него, как обычно, не было. Поспешно кивнув, Драко сказал: - Да, я приду в семь. Зелье уже почти готово, и работу я прерывать не собираюсь. - Похвально, похвально, - довольно заулыбавшись, сказал Слизнорт. – Что ж, жду вас в семь. Поторопитесь на занятия, мистер Малфой, - и закрыл дверь. Драко ничего не оставалось, как развернуться и пойти прочь от кабинета в сторону выхода из подземелий. Ему предстояло подняться наверх, в комнату старост, оставить там вещи и переодеться к занятиям. С возвращением в Хогвартс, мистер Малфой. Добро пожаловать… *** В стенах уютного гостеприимного коттеджа Билла и Флер Гарри, Рон и Гермиона провели уже пару дней. Почти незаметно, но совершенно неотвратимо жизнь беглецов изменилась и потекла по иному, более размеренному руслу, отчего казалось, что никакой Войны на самом деле нет, и все месяцы скитаний были лишь страшным сном. Однако Гарри не покидало смутное беспокойство. Он никак не мог убедить себя в том, что поступил правильно, позволив Волдеморту забрать Бузинную палочку. Ведь от этого мог зависеть исход всей борьбы, всего, на что они надеются. Никогда раньше Гарри не выбирал бездействие. Его переполняли сомнения, а Рон не упускал случая выразить эти сомнения вслух. - А если Дамблдор хотел, чтобы мы вовремя расшифровали знак и успели забрать палочку? Что, если это и была проверка, достоин ли ты владеть Дарами Смерти? Гарри, если это на самом деле Бузинная палочка, как же мы теперь справимся Сам-Знаешь-с-Кем? Ответа у Гарри не было. Временами он начинал думать, что просто подвинулся умом, позволив Волдеморту без помех взломать гробницу Дамблдора. Он даже толком не мог объяснить, почему так решил. Каждый раз, когда Гарри пытался восстановить цепь рассуждений, которая привела его к этому выбору, они казались всё слабее. Что самое странное, поддержка Гермионы выбивала его из колеи не меньше, чем сетования Рона. Вынужденная признать существование Бузинной палочки, она теперь твердила, что это предмет злой магии, что способ, каким её получил Волдеморт, отвратителен, и даже думать об этом невозможно. - Ты ни за что не сделал бы так, Гарри, — повторяла она без конца. — Ты не смог бы разрушить гробницу Дамблдора! Но почтение к мёртвому телу значило для Гарри гораздо меньше, чем страх, что он неправильно разгадал планы, составленные Дамблдором при жизни. Гарри выбрал свой путь, однако постоянно оглядывался назад, гадая, верно ли прочитал знаки. Вдруг нужно было выбрать другую дорогу? Временами на него снова накатывала невероятная злость на Дамблдора. Почему он не объяснил всё как следует, пока был жив? На третий день пребывания в «Ракушке» Гермиона снова попыталась осторожно вытащить Гарри на разговор о Дамблдоре и Снейпе. У него не было на это ни малейшего желания, но она настаивала, и у Гарри не оставалось иного выхода, кроме как скрепя сердце выслушать ее доводы. - Понимаю, Гарри, ты не желаешь слышать ничего о Снейпе. Но я тут подумала… Тебе, наверное, нужно это знать. Когда в моем «погружении» портрет Дамблдора говорил с Северусом, то сказал, что не видит ничего ужасного в поступке Сам-Знаешь-Кого. Дамблдор сказал, что предполагал это. Он знал, что Сам-Знаешь-Кто придет за палочкой. И еще он уверен, что это никак не повлияет на исход нашей борьбы. - Дамблдор много чего предполагал, Гермиона, - не глядя на подругу, процедил Гарри. – Только мы по-прежнему продолжаем блуждать в темноте. И посоветоваться нам не с кем. По крайней мере, со Снейпом я уж точно не стану беседовать. Гермиона тяжело вздохнула, но все же на время отступила, предоставив Гарри возможность самому все обдумать. А Гарри погрузился в мрачные размышления. К его вящему неудовольствию, он все чаще начал ловить себя на мысли, что в рассуждениях Гермионы насчет Снейпа есть рациональное зерно. Гарри старательно гнал от себя эти мысли, но они продолжали упорно стучаться в его сознание, как назойливые мухи. Это его несказанно злило, и, чтобы отвлечься от бесконечных самокопаний, Гарри предпочел с головой окунуться в разработку следующего этапа их важной миссии по поиску крестражей – проникновения в банк «Гринготтс». При этом он старался как можно меньше вовлекать в это Гермиону, так что большинство разговоров проходило с Роном где-нибудь в темном уголке старого сада. Гермиона сердилась, бросала на Гарри полные обиды и разочарования взгляды, но он делал вид, что не понимает ее угрюмого молчания. Сейчас гораздо важнее было не то, чтобы Гермиона перестала дуться, а то, чтобы она и ее ребенок остались в безопасности. Рон, напротив, с каждым днем выглядел все более довольным жизнью, и это было связано не только с тем, что теперь он был сыт и спал на удобной софе в теплом коттедже вместо продавленной койки в продуваемой всеми ветрами старой палатке. Гарри мимоходом заметил, что Рон как-то уж слишком бодр и весел, на что тот только загадочно усмехнулся и сказал: - Жизнь продолжается, Гарри! Жизнь продолжается! Его все чаще можно было заметить в обществе Луны. Светловолосая равенкловка с радостью делилась с Роном своими фантастическими гипотезами о волшебных существах и растениях, а он, на удивление, слушал ее внимательно и даже порой что-то переспрашивал. На пятый день Гермиона, после обеда отдыхающая в гостиной с Антаресом на руках, даже стала свидетелем одного такого разговора. Луна и Рон вернулись в дом с улицы, с намокшими от дождя волосами и охапками плавника в руках. - И крошечные ушки, - тараторила Луна, - папа говорит, как у бегемота, только фиолетовые и мохнатые. А если хочешь их позвать, надо напевать какую-нибудь мелодию, только не очень быструю, лучше всего – вальс… - Вальс? – удивленно переспросил Рон. – Не думаю, что у меня получится напеть вальс… Луна тихо засмеялась, и лицо Рона тут же расплылось в довольной улыбке. Вместе с Луной они понесли топливо в гостиную. - …а если ты как-нибудь нас навестишь, я покажу тебе рог, - продолжила Луна. Рон торопливо кивнул, явно воодушевленный идеей побывать у Луны в гостях. - Папа мне о нем писал, только я его еще не видела, потому что Пожиратели смерти сняли меня с «Хогвартс-экспресса» и я так и не попала домой на Рождество, — сказала Луна, помогая Рону укладывать топливо в камине. - Луна, мы же тебе рассказывали, - встряла в разговор Гермиона. – Рог взорвался. Это был рог взрывопотама, а никакого не морщерогого кизляка… - Нет, это был определенно рог кизляка, - безмятежно отозвалась Луна. – Папа подробно его описал. Наверное, он уже восстановился, они ведь замечательно умеют самоисцеляться. Гермиона только покачала головой. Рон бросил на подругу испепеляющий взгляд, и Гермиона предпочла закончить спор и заняться сыном. - И чего ты к ней вечно придираешься? – прошипел Рон, проходя мимо Гермионы к выходу. Она вскинула голову, но ответить не успела – он уже скрылся за дверью. Тем же вечером все обитатели коттеджа, кроме гоблина, собрались в маленькой кухоньке за чашечкой чая и мирной беседой. Гермиона спустилась в кухню вместе с малышом, и девчонки по очереди принялись его убаюкивать, охать, восхищенно вздыхать и сюсюкать, чем вызвали бурное негодование среди мальчишек. Наконец, Антаресу и самому, похоже, надоело, что его без конца передают из рук в руки, тискают и вообще обращаются с ним крайне неподобающим образом; разинув беззубый рот, малыш отчаянно разревелся. Гермионе пришлось поспешно откланяться и удалиться наверх, в гостевую комнату. Когда она, спустя добрых три четверти часа, смогла, наконец, убаюкать сына, голоса в кухне уже стихли, все ребята разбрелись каждый по своим делам. Едва слышно вздохнув, Гермиона как можно более тихо достала свою бисерную сумочку из прикроватной тумбочки и вытащила из нее первую попавшую в руки книгу. Это оказался ветхий том в черном кожаном переплете с золотым тиснением: «Природная знать. Родословная волшебников». Слабо улыбнувшись, Гермиона уселась на стул у окна и открыла книгу. Перелистала пожелтевшие от времени страницы, выискивая взглядом знакомое слово, и, наконец, наткнулась на него ближе к концу объемного фолианта. Вверху страницы в круглой вычурной виньетке красивым шрифтом с завитушками была выведена фамилия «Малфой». Под ней на три следующих листа раскинулось фамильное древо с множеством ветвей. Гермиона провела пальцем по строчкам, вчитываясь в старинные, порой слегка забавные, но в большинстве своем просто чуждые обывательскому слуху имена. Были среди них Этельред и Хардекнуд, Эвдерик и Бертемунд, Лаубод и Агерад и множество иных имен тех, кто давно покинул этот мир, оставшись лишь чернильной строчкой в толстой старой книге. В конце третьей страницы фамильное древо заканчивалось на разветвлении нескольких имен, среди которых значилось имя Абраксаса и его сына Люциуса. Гермиона мысленно продолжила незаконченную ветвь, в воображении дописав за именем Люциуса – «Драко». Тут же невольная улыбка тронула ее губы. Погладив страницу, будто это было чье-то родное лицо, Гермиона откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Перед ее внутренним взором возник знакомый образ высокого статного юноши со светлыми волосами и светлыми глазами, со вздернутым подбородком, с видом превосходства на лице, слегка надменном, слегка скучающем. Почему она вспомнила именно этот его образ – неизвестно, ведь ей был знаком и другой Драко – любящий, нежный, с горящими глазами и теплой улыбкой на тонких губах. Странный червячок беспокойства шевельнулся в сознании девушки. Да, она соскучилась по нему. Да, она его простила, несмотря на все, что он совершил. Но что-то определенно не давало ей покоя, какая-то мысль, которую она даже не решалась подумать, потому что тогда предстояло бы держать ответ перед самой собой. В глубине души она знала, что за темная материя поселилась в уголке ее сознания – ревность. Гермиона банально ревновала Драко, ведь он, если верить новостям в «Ежедневном пророке», собирался жениться на другой девушке. Возможно, эта новость уже и не имеет отношения к реальности, возможно, Драко уже отказался от помолвки и, тоскуя, живет в Хогвартсе и ждет встречи с Гермионой. Она этого не знала, так как свежих новостей в коттедж «Ракушка» никто давно не приносил. Но беспокойство продолжало одолевать девушку, почему-то она никак не могла до конца поверить в искренность признаний Драко Малфоя. Ей хотелось подтверждения, гарантий, уверенности. Увы, получить их было неоткуда. Вздохнув, Гермиона закрыла лежащую на коленях книгу, словно захлопнула дверь в собственном разуме, и поднялась со стула. Тут в дверь тихонько постучали. Опасаясь, что Антарес может проснуться от шума, Гермиона поспешила положить книгу на подоконник и на цыпочках прокрасться к двери. За дверью стоял, переминаясь с ноги на ногу, Рон. Он был явно чем-то встревожен, и это не укрылось от взгляда Гермионы. Девушка с волнением прошептала: - В чем дело? Рон глянул на нее с каким-то странным выражением и тихо спросил: - Мы можем поговорить? Гермиона торопливо кивнула, но тут же отрицательно покачала головой: - Не здесь. Эни только что уснул. - Ясно, - отозвался Рон. – В сад? - В сад, - согласилась Гермиона, осторожно вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Вместе с Роном они спустились по лестнице в крохотную прихожую, прошмыгнули мимо гостиной, из которой доносились треск огня в камине и тихие голоса Гарри, Билла и Луны, захватили с вешалки мантии и вышли из коттеджа в сад. Гермиона накинула на плечи мантию и поежилась – к вечеру с моря подул промозглый ветер, пробирающий до костей, и, после тепла уютной комнаты в коттедже, гулять по старому саду под порывами ветра не было никакого желания. - О чем ты хотел поговорить? – сразу перешла к делу Гермиона, строго взглянув на друга. Рон несколько мгновений колебался, подбирая слова, зачем-то поднял с земли сухую ветку и принялся вертеть ее в руках, будто волшебную палочку. - Давай пройдемся, - предложил он, наконец. – Мне на ходу лучше думается. Гермиона только пожала плечами. Рон любезно подставил подруге локоть, и она оперлась на него. Вдвоем они зашагали вдоль низкой ограды сада, стараясь держаться в черте защитных заклинаний. Рон молчал, явно обдумывая то, что собирался сказать, а Гермиона изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать его поторапливать. Наконец, тяжело вздохнув, Рон спросил каким-то слишком бодрым голосом: - А дела-то вроде налаживаются, а, Гермиона? Она подняла на друга недоумевающий взгляд. - Ну… - протянул Рон, почему-то стараясь не смотреть ей в глаза. – Медальон уничтожен, и мы знаем, где находится следующий крестраж. Нас не убили и не сдали Сама-Знаешь-Кому… Мы даже смогли вытащить из поместья Малфоев Олливандера и Луну… Так что, кажется, дела у нас идут неплохо, как думаешь? Гермиона только сдержанно кивнула, понимая, что Рон всего лишь выдал ей предисловие к своей основной речи. - Так вот… - снова вздохнул Рон и замялся, принялся крутить в руках прутик, пока не сломал его. Вздрогнув от резкого хруста, отбросил прутик в сторону и засунул руки глубоко в карманы брюк. Все так же глядя куда-то поверх головы Гермионы, сказал: - Дело в чем… Я, конечно, понимаю, что это самое настоящее свинство… И ты имеешь полное право на меня обидеться и даже напустить канареек… Только в последнее время все так резко переменилось, этот наш плен, и то, что ты встретилась с Малфоем, и теперь у вас с ним есть ребенок… А я, честно признаться, не горю желанием с ним тягаться, тем более что ты его, похоже, простила… И потом… Извини, ты знаешь, я тебя обожаю, Гермиона, я тебя люблю всей душой, вот только… как… - Как сестру, я знаю, - с понимающей улыбкой кивнула Гермиона. Она уже прекрасно знала, о чем Рон пытается ей сказать. – Не переживай так, Рон. Я все понимаю. Я же вижу, как ты смотришь на Луну. Она замечательная девушка, я очень рада, что вам с ней удалось встретиться. - Правда? – не то растерянно, не то обрадовано спросил Рон. - Правда, - кивнула Гермиона и улыбнулась еще шире. – И, кроме того, как ты сам верно заметил, теперь у нас с Драко есть сын, и это хоть к чему-то, да обязывает, так что… - глубоко вздохнув, Гермиона взяла Рона за руки, заставив его повернуться к ней и посмотреть в глаза. – Рональд Уизли! Я с превеликим удовольствием и пожеланием всего наилучшего в твоей личной жизни освобождаю тебя от необходимости держать данное мне слово! Можешь считать, что никакого предложения никогда не было. И даже не смей думать, что я буду обижаться на это. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, Рон. Уши Рона слегка порозовели. Не найдя, что ответить, он только с облегчением кивнул. - Спасибо тебе за все, - сказала Гермиона и вдруг обняла Рона за талию и прижалась щекой к его груди. – Ты мой самый лучший друг. Рон улыбнулся и обнял Гермиону в ответ. - А ты – моя лучшая подруга, - сказал он. – Навсегда. - Навсегда, - подхватила Гермиона. Пару минут они так и стояли, обнявшись, пока, наконец, Рон не почувствовал, как Гермиона дрожит от холода. - Пойдем-ка в тепло, - сказал он строго. – А не то еще заболеешь. Гермиона кивнула. Под руку с Роном они направились к дверям коттеджа. В вышине над их головами серые тучи расступились, и в появившемся просвете замерцала первая вечерняя звезда. *** В пятницу в семь часов вечера, не испытывая ничего, кроме безмерной усталости, ноющей боли во всем теле и непреодолимого желания превратиться в маленькую улитку и закупориться в раковину, Драко Малфой направился в кабинет зельеварения на встречу с профессором Слизнортом. Сегодня ему предстояло провести сложную процедуру по добавлению последних ингредиентов, и Драко слегка нервничал, хотя и понимал, что приготовление действенного Зелья Обмена вряд ли получится у него, обычного семикурсника, и что волноваться, в общем-то, бессмысленно. Но работу нужно было доделать, чтобы получить отметку за курсовую, которая определит качество будущего диплома волшебника. Правда, Драко в последнее время мало волновали оценки в дипломе, и это было даже забавно, ведь раньше быть отличным учеником, лучшим из лучших, было для него делом чести. Теперь же подготовка к экзаменам стала лишь досадной рутиной. Его занимали совсем другие мысли. Он думал о Гермионе и Антаресе, постоянно прокручивал в голове воспоминания о тех коротких мгновениях, которые успел провести с ними, тех словах, которые сказал, и тех, которые сказать не смог. Он тревожился о её безопасности и надежности убежища, в котором она скрывается. Скрывается ли? Вдруг она уже снова отправилась в очередное скитание с Поттером? Нет, она не могла так поступить. Ведь теперь у неё есть Антарес, её сын. ИХ сын… От этой мысли Драко на непродолжительное время становилось очень тепло и радостно, и странная дрожь охватывала его. Но это волнительное чувство быстро проходило, снова сменяясь беспокойством и бесконечными размышлениями о том, чего он при всём желании не мог узнать. Как она? Что с ней? Увидит ли он её снова?.. Другой проблемой, преследующей Драко не хуже гончей, взявшей след, была мысль о том, что Темный Лорд не оставит в покое его родителей и ни за что не простит им допущенную оплошность с Поттером. Хоть мать и молчала об этом (а Люциус и подавно), но Драко всем своим существом ощущал, что Волдеморт подверг верного соратника Малфоя и его жену страшным пыткам. Еще бы! На его глазах они упустили Гарри Поттера! От этой мысли Драко хотелось порвать четырехглазого на кусочки, если только он когда-нибудь встретится на пути. Сначала – его, а потом и самого ненавистного Лорда… Отправляясь в Хогвартс, Драко видел в глазах провожающей его Нарциссы такую глубокую печаль и отчаяние, что сердце кровью обливалось. Из её письма, которое она прислала с филином вчера вечером, Драко понял, что Волдеморт снова наведался в поместье. И, конечно же, не оставил хозяев дома без своего пристального внимания. О каком «внимании» шла речь в письме, Драко не нужно было объяснять. Образ мучимой Заклятием пытки Нарциссы, распростершейся на полу гостиной Малфой-мэнора, с легкостью всплывал в сознании Драко, стоило об этом подумать. Он изнывал от бездействия, отчаяния и собственной беспомощности. Он хотел бы всё изменить и помочь родителям. Но не знал, как это можно сделать, поэтому, чтобы не страдать понапрасну, просто старался отгонять от себя навязчивые видения, по максимуму забивая голову школьными заботами. Слизнорт уже ожидал Драко в кабинете. Зелье Обмена, которое необходимо было постоянно варить на медленном огне, стояло в углу кабинета на зачарованной горелке и потихоньку бурлило в медном котле. От Зелья поднимался едва заметный прозрачный парок, но тут же снова оседал на поверхность, подчиняясь наложенному на котел заклинанию. Драко сдержанно поздоровался с профессором, прошел к котлу и вынул из школьной сумки сверток с порошками экзотических растений, необходимыми для завершения зелья. Сегодняшний сеанс был весьма волнительным еще и потому, что на нем обещал присутствовать сам директор Хогвартса. Странно, что его еще не было в кабинете, ведь Снейп редко позволял себе опаздывать, если только его не задержало какое-либо дело чрезвычайной важности. Драко бросил взгляд на Слизнорта и заметил, что тот так же нервно поглядывает на часы в ожидании визита директора. Видимо, профессору такая внезапная проверка была совсем не по душе, и Драко даже мог понять, почему – ведь раньше Снейп был учеником Слизнорта, а теперь приходит к нему с инспекцией. Какой, должно быть, удар по самолюбию испытал Гораций, получив утром письмо! Подумав так, Драко непроизвольно усмехнулся одним уголком губ. Сняв заклятие с поверхности котла, юноша развернул сверток с порошками и приступил к работе. Но стоило ему начать тонкой струйкой всыпать в зелье толченые травы, как в дверь кабинета раздался настойчивый стук, заставивший вздрогнуть обоих – и Драко, и профессора. Слизнорт подскочил со стула и резким пружинистым шагом направился к двери. Драко даже не поднял головы – он не мог отвлекаться, чтобы не нарушать процедуру изготовления зелья, да к тому же видеть Снейпа у него не было ни малейшего желания. Впрочем, не видеть фигуру директора в извечной черной мантии он тоже не мог. Едва переступив порог кабинета, безмолвный Снейп черной фурией промчался по всем углам, а затем остановился у преподавательского стола. - Добрый вечер, профессор Слизнорт, - процедил Снейп без намека на дружелюбие. – Вижу, вы с должным рвением отнеслись к моей просьбе привести кабинет в порядок. Боковым зрением Драко заметил, как Слизнорт растерянно кивнул, пытаясь протиснуться мимо директора к креслу за столом. - Вы просили об этом в начале года, директор, - промолвил профессор с нотками обиды в голосе. – Конечно, я отнесся к вашему поручению со всей… - Здесь многое изменилось, - перебил Снейп нетерпеливо. – Вы избавились от стеллажей с рукописями? - Я посчитал, что рецепты надежнее хранить в… - Отлично, - почти сквозь зубы прошипел Снейп. Похоже, его мало интересовало бормотание Слизнорта. – Котлы так же содержатся в порядке. - Конечно, - начал потихоньку закипать Слизнорт. – Я ведь… - Что ж, думаю, итоговые отметки ваших студентов по СОВ и ЖАБА будут превосходны, как обычно, - слегка повысив голос, продолжил Снейп. – Вы согласны? Драко даже оторвался от своего занятия и поднял голову от котла, чтобы взглянуть на разгорающуюся склоку, но увидел лишь предельно растерянное и обиженное выражение на лице Слизнорта и презрительно вздернутый подбородок Снейпа. «Интересно, почему он до сих пор не подошел ко мне? – подумал Драко при этом. – Он ведь собирался посмотреть, как я варю Зелье». Кажется, Снейп и сам вспомнил, зачем пришел в кабинет зельеварения. Отвернувшись от невнятно мычащего Слизнорта, он медленно подошел к Драко, глядя куда-то поверх его головы. - Добрый вечер, профессор Снейп, - сдержанно поздоровался Драко. Снейп не ответил. Бросил взгляд на сверток в руке слизеринца, затем – на котел, наполненный перламутровой бурлящей жидкостью, и скривился, как от зубной боли. Наконец, он посмотрел прямо на Драко и спросил: - Почему вы решили варить это зелье, мистер Малфой? Драко был слегка обескуражен вопросом, но быстро собрался с мыслями и приготовился выдать Снейпу ту же тираду о неразделенной любви к науке и жажде всемирной известности, какую скормил Слизнорту в начале прошлого семестра. Но Снейп не дал ему вставить ни слова: - Вы ведь знаете, какими свойствами обладает данное зелье? Знаете, что по правилам экзаменационной комиссии вы должны будете доказать его действенность? Драко сглотнул, чувствуя угрозу в голосе профессора, но все же кивнул. - Вы понимаете, к каким последствиям может привести любая ошибка в изготовлении данного зелья? – продолжал вопрошать Снейп, вглядываясь в лицо Драко своими черными, как жуки, глазами. - Да, - слегка дрогнувшим голосом ответил Драко, все еще не понимая причины такого допроса с пристрастием. – Разве нам не разрешено выбирать тему для курсовой самостоятельно? Снейп проигнорировал этот вопрос. Обойдя котел вокруг, он встал прямо напротив Драко. Теперь серебристый пар, поднимающийся от зелья, застлал образ профессора, сделав его расплывчатым и почти мистическим. Понизив голос, Снейп снова спросил: - Вы осознаете всю степень ответственности за результат, который будет получен вами в ходе подготовки вашей работы? - Да, - упрямо ответил Драко, глядя на Снейпа. - Знаете ли вы, что данное зелье относится к разряду особо опасных, точнее говоря, это одного из самых опасных зелий, которые только знало человечество, и его использование может повлечь за собой необратимые последствия? - Да. - Вы понимаете, - тут Снейп слегка наклонился вперед, и его лицо оказалось прямо напротив лица Драко, вынырнув из туманной дымки, словно призрак, - что это зелье может раз и навсегда уничтожить чью-то жизнь? Вы ведь ДОЛЖНЫ это понимать. У Драко мурашки побежали по коже от этих слов. Вдруг в глубине сознания возникло странное пугающее ощущение, секундой позже облачившееся в слова: «ОН ЗНАЕТ!» Глаза Драко расширились от ужаса. - Но откуда… - прошептал юноша внезапно пересохшими губами. Снейп не дал договорить – резко выпрямившись, он уже совершенно обычным, сухим и строгим голосом, произнес: - Ваша работа крайне амбициозна, мистер Малфой. Вы выбрали весьма специфическое… я бы даже сказал, мифическое зелье для изготовления. По моему мнению, вы замахнулись на проект, с которым справиться не в силах. Я очень надеюсь, что вам хватит мастерства и отваги, чтобы завершить его. Профессор Слизнорт, вне всякого сомнения, оказывает вам всемерную помощь, и я вижу, вы уже довольно далеко продвинулись в своих изысканиях. Но, будучи директором школы, ответственным за жизнь, здоровье и безопасность ее учеников, я вынужден взять вашу работу под особый контроль. Драко едва не застонал, услыхав подобное. Мало ему контроля отца, Темного Лорда, Астории, Слизнорта – так теперь еще и это! Едва не заскрипев зубами от злости, юноша все же удержался от ответа. А Снейп принялся расхаживать по кабинету и учинил Драко настоящий допрос: начиная с того, какие ингредиенты тот использовал в начале изготовления зелья, и заканчивая количеством помешиваний по часовой и против часовой стрелки в определенные часы в полнолуние. Драко терпеливо отвечал на все вопросы, хоть многие из них и были совсем детскими, из начального курса зельеварения. А Снейп с каждым ответом все больше кривил губы, изливая на Драко галлоны критики. Профессора Слизнорта, пытавшегося вставить словечко в поддержку ученика, Снейп по-прежнему просто игнорировал. Драко крепился, чтобы не выругаться, а Снейп буквально вошел в раж, на голову разбив все доводы и оправдания студента. Драко никак не мог понять, чем заслужил такое отношение, ведь раньше Снейп всегда был на его стороне и не позволял себе так резко отзываться о его способностях к зельеварению. Что же теперь изменилось? Наконец, все чаши с ядом были исчерпаны, и директор снова остановился у котла, глядя на взмыленного Драко и несчастного Слизнорта. - Что ж, - изрек он свой вердикт, - судя по всему, вам не мешало бы подтянуть кое-какие разделы зельеварения, мистер Малфой. Для начала, я рекомендую вам ознакомиться с данным списком литературы, - тут Снейп выхватил из-под мантии свиток пергамента весьма внушительного объема. – И на следующей неделе жду вас у себя с полным отчетом о том, как протекает процесс изготовления зелья. Драко неохотно взял протянутый ему свиток и даже не удостоил директора кивком. - Всего доброго, - процедил Снейп, кивнул Слизнорту и поспешно удалился, захлопнув за собой дверь. Слизнорт рухнул в кресло, как подкошенный. Пот стекал по его красному лицу на пышные усы, и профессор торопливо промокнул его платком. - Уф! – выдохнул он. – Ну и вечер! Ну и вечер! Драко не мог с ним не согласиться. Со вздохом посмотрел на свиток, в котором, судя по всему, значилось не менее сотни книжных названий, отложил его в сторону и снова принялся за зелье. До конца работы они с профессором не обмолвились и словом. В голове у слизеринца колокольным набатом звучал вопрос: «Что это было?» Ответа на него Драко не знал, но отчетливо ощущал, что Снейп неспроста взялся за это дело. Почему именно зелье Драко привлекло его внимание? Почему не курсовая Пэнси по Обманным Чарам? Или – Крэбба, по Непростительным Заклятьям 18 века? Чем Зелье Обмена так опасно по сравнению с ними? И с чего Снейп взял, что именно Драко должен понимать всю его опасность? «Он точно знает, - снова подумал Драко, – что я связан с этим зельем. Но что именно он знает, вот вопрос?» Что ж, похоже, это еще предстояло выяснить. *** Гоблин Крюкохват, проведя в раздумьях несколько дней, наконец, дал Гарри положительный ответ. Он согласился помочь Поттеру и Уизли проникнуть в сейф к Лестрейнджам с тем условием, что Гарри отдаст ему меч Гриффиндора. Это обстоятельство несколько удручало, и друзья долго ломали голову над тем, как бы умудриться уговорить гоблина помочь, при этом не лишившись единственного средства, способного уничтожить крестражи. Так и не найдя решения, которое удовлетворило бы все стороны, Гарри предложил пойти на хитрость: - Скажем ему, что отдадим меч после того, как он проведёт нас в сейф, только не сообщим, когда именно мы это сделаем. Рон был явно обрадован сообразительностью друга. Гермиона же, оказавшаяся случайным свидетелем разговора, наоборот, встревожилась. - Гарри, нельзя же так… - Так мы его правда отдадим, - возразил Гарри, - когда уничтожим все крестражи. Я сам прослежу за тем, чтобы Крюкохват его получил. Я не собираюсь никого обманывать. - Да ведь на это могут уйти годы! – воскликнула Гермиона. - Знаю, но он-то не знает. Всё-таки это не вранье… по сути. - Не нравится мне это, - пробормотала Гермиона. - Мне тоже, - признался Гарри. - А по-моему, гениально! – воскликнул Рон. – Пошли, скажем ему. Друзья поднялись в каморку под крышей. Гарри высказал гоблину своё предложение, тщательно сформулировав его так, чтобы обойти вопрос о времени передачи меча. - Вы даёте слово, Гарри Поттер, что отдадите мне меч Гриффиндора, если я вам помогу? – спросил гоблин, сверля Гарри взглядом своих хитрых черных глаз. - Да, - сказал Гарри. - В таком случае, пожмём друг другу руки. – Гоблин протянул руку. Гарри пожал её. Затем Крюкохват хлопнул в ладоши: - Итак, приступим! Повторялась история с подготовкой вторжения в Министерство. Втроем с гоблином Гарри и Рон принялись разрабатывать очередной план. Они работали в каморке – по требованию Крюкохвата здесь всегда царил полумрак. Они часами просиживали в этой крошечной, похожей на чулан комнатке. Дни летели за днями, складывались в недели, а те – в месяцы. Стоило решить одну проблему, как возникала другая. С каждым днем гоблин внушал друзьям доверия все меньше и меньше, и однажды утром Рон, оставшись с Гарри один на один, выразил свое беспокойство: - Гарри, боюсь, мы не справимся без Гермионы. - Не городи ерунды, Рон, - фыркнул Гарри. – Мы уже справляемся. - Да, но наш план продвигается чертовски медленно, - справедливо заметил Рон. – Уже апрель на носу, а мы все топчемся на месте с Оборотным зельем. Время идет, наши друзья рискуют жизнью, а мы просто… - Просто развлекаемся, это ты хотел сказать? – нахмурившись, буркнул Гарри. - Нет, я хотел сказать, что нам нужна помощь, - ответил Рон. – И я имею в виду не помощь Крюкохвата. Гоблинам нельзя доверять, Гарри. Нам нужна помощь волшебника. Билл очень хорошо знаком с работой Гринготтса, он мог бы… - Нет, Рон, об этом не может быть и речи, - решительно перебил Гарри. – Мы не имеем права посвящать кого бы то ни было в тайну крестражей. Дамблдор ясно дал это понять, когда открыл ее мне. - Я думал, ты уже не так безоговорочно доверяешь Дамблдору, как раньше, - заметил Рон. По лицу Гарри пробежала судорога. Шумно вздохнув, он отвернулся, чтобы скрыть от друга шквал эмоций, рвущихся наружу, и сухо произнес: - То, что Дамблдор был не во всем со мной откровенен, еще не повод не доверять его чутью. Он многое предвидел, Рон, а еще больше спланировал. Так что, если он считал, что тайну крестражей должны знать только мы трое, так и будет. - Но мы можем не рассказывать Биллу о крестражах, - возразил Рон. – Мы можем сказать… да что угодно! Мало ли зачем нам нужно попасть в сейф к Лестрейндж? Может быть, у нее там спрятано супероружие, которым можно победить Сам-Знаешь-Кого. Не думаю, что Билл откажет. - Нет, Рон, - покачал головой Гарри. – Так не пойдет. Больше никаких жертв. Никаких лишних свидетелей. Больше никто не должен нести ответственность за мои поступки. Если бы я мог сделать это один, я бы даже тебя попросил остаться здесь, с Гермионой. - Ты так говоришь, будто собираешься там погибнуть, - хмыкнул Рон. - Нет, не собираюсь, - усмехнулся Гарри. – Но не исключаю такой возможности. - Послушай-ка, Гарри, - нахмурился Рон. – Похоже, ты начал падать духом. Это совсем не дело, особенно если мы собираемся провернуть ограбление века. И, как хочешь, но я считаю, что нам нужен помощник. Гарри тяжело вздохнул, понимая всю правоту друга. Им нужен, нет, просто критически необходим помощник. Но Гермиона… нет, Гарри не может, не имеет права подвергать ее такой опасности, теперь – нет. Не после того, как в их жизни появился Антарес. Маленький сынок Гермионы буквально с первых часов жизни стал любимцем всех обитателей коттеджа, за исключением, пожалуй, все того же гоблина. Флер и Луна без конца возились с малышом, наперебой помогая Гермионе купать его, пеленать, гулять с ним и укачивать перед сном. Иногда Гермионе даже приходилось строго напоминать девушкам, что ребенку неплохо было бы пообщаться с родной матерью. Насупившись, Луна и Флер покидали светлую гостевую комнату на втором этаже, спускались в кухню и тут же заводили разговоры о том, какой Эни замечательный, какие у него розовые щечки, как он быстро набирает вес и как хорошо он сегодня покушал или поспал. Мужская половина жителей коттеджа в такие моменты предпочитала сбегать подальше, чтобы не слушать восторженных ахов и вздохов девчонок, заигравшихся в «дочки-матери». Однако и Гарри, и Рон, и даже Билл, хоть и старались сохранять серьезную мину, но при каждой удобной возможности подходили к Гермионе, справлялись о здоровье и самочувствии Антареса, а порой и сами предлагали с ним посидеть, когда девчонки были заняты. Сам малыш, на удивление, отличался весьма спокойным характером, плакал редко и тихо, а смотрел на взрослых так, будто понимал каждое слово. Иногда, когда Гарри начинал укорять Гермиону в том, что она слишком перенапрягается, личико Эни становилось таким серьезным, что Рон даже однажды сказал: - Посмотрите-ка, какой бука! Весь в папочку. На удивление, Гермиону это замечание совсем не задело, напротив, это прозвучало для нее почти как похвала. Рон гораздо быстрее, чем Гарри, принял тот факт, что теперь присутствия Драко Малфоя в их жизни станет в разы больше. И за это Гермиона была ему от всей души благодарна. Окруженная заботой и вниманием, Гермиона расцвела. Она могла часами с умилением смотреть на спящего сына, и ничто на свете не могло быть более важным для нее в это время. Каждый раз, когда она брала его на руки, ее сердце переполнялось теплым чувством, от которого хотелось смеяться и плакать одновременно. Она даже раздобыла где-то книгу по домашнему колдовству и попыталась научиться вязать крючком. Правда, связанные ее собственными руками пинетки выглядели не так аккуратно, как на картинке, но Гарри, увидев их, совершенно искренне сказал: - Они замечательные, Гермиона! Представляю, как в них будет удобно нашему Эни. Совершенно незаметно, исподволь, ее малыш, сын Драко Малфоя, превратился для ее друзей в «нашего Эни». Они все на самом деле полюбили его так же сильно, как она. И Гермиона прекрасно понимала это. В такие моменты ее переполняла бесконечная благодарность друзьям, и она по мере сил старалась ответить им той же любовью и вниманием. Однако, кроме массы положительных событий и чувств, было еще кое-что, что не на шутку тревожило ее. Гермиона с каждым днем все явственнее ощущала присутствие рядом с собой и с Эни какой-то сторонней, третьей силы, от которой мурашки бежали по спине, и сердце замирало от жуткого предчувствия. Она не могла объяснить, что все это значит, и это пугало ее куда больше, чем угроза нападения Пожирателей или прочие опасности, преследующие ее и ребят по пятам вот уже больше полугода. Это новое, неопознанное чувство было сродни интуиции, а неизвестность страшила. Гермиона чувствовала, как с каждым днем уверенность и силы покидают ее, будто рядом с ней постоянно находился скрытый под мантией-невидимкой дементор, высасывающий по капле ее душу из тела. Это ощущение буквально выбивало ее из колеи, и ей приходилось прилагать немало усилий, чтобы вернуться к реальности и продолжать улыбаться, как ни в чем не бывало. Кажется, однажды это заметил и Гарри. Он застал Гермиону, в странном оцепенении стоящую посреди гостиной со стопкой свежих пеленок в руках. Девушка была неестественно бледна, взгляд ее застыл на одной точке, а губы были полураскрыты, словно она пыталась что-то произнести и не могла. Встревоженный Гарри подошел к подруге и спросил: - Все в порядке? Гермиона? Она не отреагировала, и только когда он положил руку ей на плечо, вдруг встрепенулась и с удивлением взглянула на него. Ее лицо тут же оживилось, ему вернулись краски, а взгляд из стеклянного стал самым обычным, теплым и слегка недоуменным. - Что-то случилось? – спросила она с легкой улыбкой. - Это я хотел у тебя спросить, - с тревогой сказал Гарри. – Ты будто оцепенела, стояла с минуту, уставившись перед собой, и была бледная, как покойник. Ты что-то увидела? - Нет, - как-то уж слишком поспешно покачала головой Гермиона. – Ничего. Тебе просто показалось. - Ну да, - фыркнул Гарри. – С тобой точно все в порядке? - Конечно, - уверенно кивнула Гермиона и улыбнулась еще шире. – Что со мной может случиться? Тут со второго этажа донесся жалобный плач Антареса, и Гермиона поспешила покинуть гостиную, чтобы подняться к сыну. Гарри мог поклясться, что она вздохнула с облегчением, избавившись от необходимости с ним объясняться. Это встревожило его не на шутку. Однако добиться от Гермионы каких-либо вразумительных объяснений он так и не смог, ни в этот день, ни на следующий. Наконец, она просто-напросто разозлилась и накричала на Гарри, возмущенная тем, что он вечно ищет подвохи там, где их нет, и не дает ей свободно вздохнуть. Скрепя сердце, Гарри на время отступил, но беспокойство его не оставило. И самым странным было то, что Гарри, похоже, догадывался, что именно происходит с Гермионой. Потому что с ним самим в последнее время творилось что-то совершенно необъяснимое и пугающее. Прежде всего, однажды утром Гарри Поттер проснулся с твердой уверенностью в том, что в поместье Малфоев памятной ночью с третьего на четвертое февраля все прошло совсем не так, как должно было. С чего он это взял, Гарри не мог объяснить даже самому себе, но временами на него накатывало странное чувство, будто позабытое детское воспоминание: он видел перед собой фигуру Волдеморта в черной мантии, ступающую по осколкам хрусталя посреди роскошной гостиной мэнора, слышал его надменный шипящий голос, видел вспышки заклинаний, чувствовал сковывающую тело магию и понимал, что все это происходило на самом деле. Он встретился с Волдемортом и дрался с ним, хотя в действительности они с Лордом разминулись, и Гарри видел разве что размытое черное пятно в момент трансгрессии из особняка. Однако он был совершенно уверен в реальности своих «воспоминаний», еще и потому, что однажды проснулся посреди ночи в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Схватившись руками за шею, Гарри почти физически ощущал разрывающую сознание острую боль и поток горячей крови, выплескивающейся из уродливой рваной раны на горле. Подскочив с софы, на которой спал, Гарри, дрожа всем телом, кинулся к зеркалу в туалетной комнате и смог успокоиться только тогда, когда, отняв руки от шеи, увидал, что никакой раны нет и в помине. При этом он заметил, каким бледным и страшным было его лицо в отражении. Он словно смотрел на свой собственный труп, обескровленный, с темными кругами под глазами и губами ужасающе синего цвета. Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы прогнать наваждение, однако острое ощущение реальности происходящего не покинуло его. Он все еще чувствовал липкую горячую кровь – свою кровь – на руках, и не мог выдавить ни звука из сведенного спазмом горла – горла, перерезанного мгновения назад. Тогда ему удалось убедить себя, что это – всего лишь результат нечеловеческого нервного перенапряжения последних нескольких недель и не в меру разыгравшегося воображения, но сомнения, как и страх, лишь отступили, не исчезнув окончательно. Эти странные не то воспоминания, не то видения всерьез обеспокоили Гарри. Он знал, что его мысленная связь с Волдемортом с каждым днем крепнет, но также помнил о том, что Риддл не в состоянии влиять на его разум. Увы, ничем иным, кроме как проникновением в его разум извне, Гарри не мог объяснить свои странные воспоминания о том, чего не было. И вот теперь он стал замечать, что с Гермионой тоже творится нечто странное. Все это не могло не быть связано, и потому вызывало еще больше опасений. Гарри решил во что бы то ни стало выяснить, что происходит с ними, и не является ли причиной всего происходящего тот, кто – вольно или невольно – оказался их спасителем. Гарри не мог быть достаточно уверен, но всей кожей ощущал, что здесь не обошлось без Драко Малфоя. Правда, каким образом в этом замешан слизеринский хорек, Гарри не брался даже предполагать. Гермиона, видя его беспокойство, восприняла это несколько иначе, чем он рассчитывал. Она с горячей готовностью предложила ему свою помощь в составлении плана проникновения в Гринготтс, над которым Гарри с Роном работали все последнее время. Правда, Гарри решительно отклонил все ее предложения, а о том, чтобы она участвовала в этой рискованной операции, даже слышать не хотел. Гермионе удавалось узнать хоть какие-то подробности их плана, только когда она начинала приставать к Рону, и тот, сжалившись над подругой, делился с ней некоторыми их наработками. - Только я тебя умоляю, Гарри не должен знать, что я тебе это рассказал, иначе он убьет меня! Гермиона с пониманием кивала и была благодарна Рону даже за те крохи информации, которые он втайне от Гарри передавал ей. Она узнала, что Гарри собирается использовать Оборотное зелье, но была вынуждена с сожалением сообщить, что из всех ее запасов осталась порция только на одного человека. Этот факт слегка расстроил заговорщиков, но они продолжили обсуждение плана, внося в него поправки в связи с новыми обстоятельствами. Так продолжалось до начала апреля. Другие обитатели коттеджа «Ракушка» не могли не заметить, что рядом с ними что-то затевается, поскольку Гарри и Рон целыми днями сидели, запершись, и выходили только, чтобы поесть. Никто ни о чём не спрашивал, хотя Гарри не раз ловил на себе обеспокоенный взгляд Билла. Вечером третьего апреля все, кроме Флер, возившейся на кухне, сидели за столом и ужинали, когда в парадную дверь коттеджа раздался громкий стук. Все тут же позабыли о еде и, как по команде, дружно уставились на дверь. Из кухни прибежала перепуганная Флер. Билл вскочил на ноги, направив волшебную палочку на дверь, Гарри и Рон сделали то же самое. Гермиона прижала к себе испуганно притихшего Антареса. Крюкохват тихонько нырнул под стол. - Кто там? – крикнул Билл. - Я, Римус Люпин! – донеслось из-за двери под завывания ветра. Гермиона бросила на Гарри встревоженный взгляд. Неужели Римус снова пришел, чтобы проситься в их компанию? - Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, адрес коттеджа «Ракушка» назвал мне ты, Хранитель Тайны, и пригласил приходить в экстренных случаях! - Люпин! – Билл подбежал к двери и рывком распахнул ее. Люпин ввалился в прихожую – в дорожном плаще, седые волосы встрепаны ветром. Он выпрямился, оглядел комнату, проверяя, кто здесь есть, и громко крикнул: - У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца! Гермиона восторженно воскликнула: - Что?! Тонкс! Ваш ребенок родился? - Да, да, родился! – заорал Люпин. Все принялись ахать, восхищаться и радоваться. Луна и Флер разом вскрикнули: - Поздравляем! Рон сказал: - Ух ты, здорово! — как будто и не знал до этого, что у Тонкс и Люпина будет малыш. - Да, да! Мальчик! — повторял Люпин, словно оглушенный собственным счастьем. Одного только гоблина не захватила общая праздничная атмосфера. Он незаметно выбрался из-под стола и удалился к себе в спальню. И тут голос подал Антарес, возмущенный шумом и громкими криками. Всхлипнув пару раз для приличия, он вдруг разинул рот и отчаянно разревелся. Римус, ошеломленный, уставился на Гермиону. Она вдруг смутилась, покраснела, принялась поспешно укачивать Эни. Малыш совсем не привык к такому обращению, поэтому завопил еще громче. - ‘Эрмиона, давай я… - пробормотала Флер, забирая Эни и принимаясь укачивать его, при этом тихо бормоча что-то ласковое по-французски. Римус перевел изумленный взгляд на Билла, кашлянул, прочищая горло, и сказал: - Билл, я и не знал, что вы тоже… - Это не наш ребенок, Римус, - покачал головой Билл. - Не ваш? – еще более обескуражено переспросил Римус, снова окинув взглядом гостиную. Ответ никак не хотел приходить в его голову. – Но чей же тогда? - Это… - пискнула Гермиона, поспешно откашлялась, пытаясь совладать с голосом. – Это мой. Мой сын, Антарес. Римус, казалось, был полностью раздавлен этой новостью. Он не то, что не ожидал такого, кажется, он даже в страшном сне не мог такого представить. - Твой сын? – тихо переспросил он, пытаясь переварить услышанное. – Гермиона, но ты ведь… - Совершеннолетняя ведьма, способная самостоятельно принимать жизненно важные решения? – подсказала Гермиона, и присутствующие не могли не услышать сарказма, прозвучавшего в ее голосе. - Нет, - ответил Люпин. – Я хотел сказать, ты ведь еще так молода… - Я всего на год младше, чем была Лили Поттер, когда Гарри появился на свет, - возразила Гермиона. Гарри уставился на нее округлившимися глазами, а Люпин смущенно замолчал, не зная, что можно на это ответить. - Может, сядем за стол? – предложил Билл, стараясь разрядить обстановку. – Это событие нужно отметить! - Что? Да, да, наверное… - отрешенно кивнул Люпин. Билл отправился на кухню за бутылкой вина, а Флер сказала: - П’гисаживайтесь, мисте’г Люпин, поужинайте с нами. - Спасибо, - кивнул Римус. Гарри взглянул на его озадаченное лицо и не придумал ничего лучше, чем сказать: - Поздравляю, Римус. Люпин, будто очнувшись, глянул на Гарри. А затем решительно обошел вокруг стола и крепко обнял Гарри, точно и не было той сцены в подвальном этаже дома на Гриммолд-плейс. - Будешь крестным отцом? – спросил он, выпустив Гарри из объятий. - Я? – поперхнулся Гарри. - Ты, конечно, кто же еще? Дора тоже так считает. - Я… ага… ух ты… Гарри был сражен, ошарашен и дико счастлив. В гостиную вернулся Билл с вином и бокалами и пригласил всех вернуться за стол. - Я ненадолго, мне нужно домой, - наконец, улыбаясь от души, проговорил Люпин. Напряжение отступило, и стало заметно, что Римус выглядит помолодевшим на несколько лет. – Спасибо! Спасибо, Билл. - Думаю, Эни лучше отнести наве’гх, - шепнула Флер на ухо Гермионе. - Я с ним посижу, - тут же вызвалась Луна и, забрав недовольно сопящий сверток из рук Флер, поспешила к лестнице. Люпин проводил ее взглядом, повернулся к Гермионе и, несколько смущаясь, сказал: - Поздравляю тебя, Гермиона. - Спасибо, - с улыбкой кивнула она. - Позволь узнать, - он замялся, подбирая слова. – Если только это… кхм… не будет выглядеть полной бестактностью с моей стороны… - Кто его отец? – догадалась Гермиона, заставив Люпина смутиться еще сильнее. - Давайте выпьем, - вдруг вклинился Рон, пытаясь перевести разговор на другую тему. С опаской глянул на Гермиону, но она по-прежнему улыбалась. - Все в порядке, Рон. Это ведь не тайна. Больше не должно быть тайной. И потом, это ведь останется между нами, - тут она отважно глянула Люпину в глаза и выпалила: - Отец моего ребенка – Драко Малфой. В гостиной повисла напряженная тишина. Билл осторожно поставил полупустую бутылку на стол, Рон странно крякнул и поджал губы, а Гарри во все глаза глядел на Люпина, пытаясь понять, о чем тот думает. Наконец, Римус протянул, будто не веря собственным ушам: - Драко Малфой? Сын Люциуса? Гермиона кивнула. - Но… Как?.. - Это долгая история, - уклончиво ответила Гермиона и вдруг, без всякого перехода, заявила. – Римус, мы с вами теперь почти родственники. Вы ведь женаты на его кузине. Так что наши мальчики – троюродные братья. Теперь на Гермиону смотрело пять пар округлившихся глаз. - А ведь и правда… - протянул Рон. А Билл вдруг засмеялся, хлопнул Люпина по плечу и воскликнул: - Вот так-то, Римус! Еще одно прибавление в семействе! Поздравляю! Гарри, Рон и Гермиона переглянулись и дружно засмеялись вслед за Биллом. Римус тоже невольно заулыбался, напряжение постепенно исчезло с его лица. Все встали и подняли бокалы. Люпин сказал тост: - За Тедди Римуса Люпина и… - Антареса Грейнджер, - со смехом подсказала Гермиона. - …и Антареса Грейнджер, будущих великих волшебников! - На кого похож ваш мальчик? – с любопытством спросила Флер, придвигаясь ближе к Римусу. - По-моему, на Дору, но она говорит, что на меня, - охотно ответил Люпин. – Почти лысенький. Родился он с черными волосиками, но я клянусь, через час они уже были рыжими! К моему возвращению, наверное, станет блондином. Андромеда говорит, что у Тонкс волосы начали менять цвет с первого дня жизни. – Римус осушил бокал. – Ну, хорошо, еще только один, - добавил он, когда Билл подошел налить ему еще. Ветер ревел за окнами маленького коттеджа, в камине плясал огонь, Билл откупорил еще одну бутылку. - И все же я не понимаю, - с сомнением протянул Римус, вглядываясь в лица Гермионы, Гарри и Рона. – Как вы можете быть связаны с Малфоем… Это довольно странно. Конечно, это не мое дело… - Мы все вам расскажем, - поспешила с ответом Гермиона. – Не сегодня, но позже – обязательно. - Если вы боитесь, что мы как-то связаны с делами Пожирателей и Сами-Знаете-Кого… - обеспокоенно вставил Рон, но Римус не дал ему договорить: - Нет, конечно, нет, я не это имел в виду. У меня и в мыслях такого не было. Не судите строго, просто это весьма неожиданно для меня. - Мы понимаем, - кивнул Гарри. - Но ведь он помолвлен, - задумчиво произнес Римус. – Драко Малфой. В «Пророке» писали. Гарри бросил обеспокоенный взгляд на Гермиону, и заметил странную тень, промелькнувшую на ее лице. Однако, она продолжала так же безмятежно улыбаться, ничем не выдав своего беспокойства. - Я же говорю: это долгая история, - сказала она. Римус озабоченно кивнул, понимая, что прямо сейчас не добьется от ребят вразумительного ответа на все мучающие его вопросы. - Нет-нет! Мне, правда, нужно идти! – решительно отказавшись от очередного бокала, Люпин встал на ноги и расправил дорожный плащ. - До свидания, до свидания! На днях постараюсь забежать, покажу колдографии… Все будут страшно рады узнать, что у вас все в порядке… Он запахнул плащ, еще раз поздравил Гермиону и клятвенно заверил ее, что из его уст никто и ни за что не узнает ошеломительной новости о ее скоропостижном материнстве и об отце ее ребенка, пока она сама не решится открыть миру правду. Затем он распрощался, обняв по очереди всех женщин и пожав руку мужчинам, а потом, все так же сияя, канул в ночь. - Слышала? Он помолвлен, - сказал Гарри, когда кроме него и Гермионы никого в прихожей не осталось. - Это ничего не меняет, - ответила Гермиона сухо. – Я уверена, у него была причина поступить так. Отец мог заставить его. - Ну да, - скептически хмыкнул Гарри. - У нас сын, - строго сказала Гермиона, кажется, скорее для того, чтобы убедить саму себя. – Это гораздо важнее, чем какая-то церемония. Это его родная кровь. - Троюродные братья, да? – хмыкнул Гарри. – Думаешь, они позволят? - Кто? И что позволят? – помрачнев, спросила Гермиона. - Его родители. Малфои, - пояснил Гарри. – Думаю, они будут и без того не в восторге от известия, что у них есть внук от… - От меня, я поняла. - Думаешь, они позволят ему общаться с сыном оборотня? - Гарри! – возмущенно воскликнула Гермиона. – Меня совершенно не волнует, что ОНИ могут или не могут позволить. Антарес – мой сын. И только мне решать, с кем он может общаться, а с кем – нет. - Извини, - пробормотал Гарри, глядя в пол. - Помоги Биллу прибрать на кухне, - холодно произнесла Гермиона и поспешила к лестнице, не желая продолжать разговор. - Извини! – крикнул Гарри ей вслед, но она не ответила. *** Уже который день Драко не мог найти себе места от беспокойства. Он плохо спал, почти ничего не ел и едва держался на ногах, чего не смогли не заметить даже его друзья-слизеринцы, по большей части равнодушные ко всему, что не касалось непосредственно их персон. На их вопросы о самочувствии Драко только отмахивался и отвечал по привычке: «Все нормально. Со мной все в порядке». Крэбб, Гойл и Нотт предпочитали удовлетвориться таким его ответом, а вот Блейз и Пэнси, похоже, не верили ни одному его слову, но до поры не решались подступиться к нему с основательным допросом. Драко чувствовал, что этот день не за горами, и это волновало его все больше, еще и потому, что он знал – дать друзьям хоть сколько-нибудь вразумительный ответ он не может, а отшутиться не получится. Драко не мог спать по ночам. Каждый раз, начиная погружаться в дрему, на границе сна и реальности, он вновь и вновь оказывался в гостиной зале Малфой-мэнора, сидящий на груде битого хрусталя, с уже охладевающим трупом Гермионы на руках, а где-то совсем рядом звучал победный голос Волдеморта и последний предсмертный хрип Гарри Поттера. Драко просыпался от собственного мучительного стона, вскакивал с постели, покрытый холодным потом с головы до ног, а потом подолгу не мог заставить себя даже лечь, не говоря о том, чтобы попытаться снова уснуть. Он не знал, как быть. Бессонница, постоянное нервное напряжение, постоянные мысли и тоска по Гермионе иссушили его, превратив в живого инфернала. Из-за отсутствия нормального отдыха Драко потерял аппетит, не мог сосредоточиться ни на одном занятии, все время проваливаясь в какие-то короткие полусны-полуобмороки, и чувствовал, что начинает сходить с ума. Потому что, кроме всего прочего, он вдруг начал ощущать рядом с собой чье-то незримое присутствие, будто кто-то все время дышал ему в затылок и прожигал ненавидящим взглядом. Из-за этого ощущения Драко превратился в дерганного неврастеника, как в одно прекрасное утро заметила Пэнси, и, определенно, должен был что-то с этим делать. Дальше так продолжаться не могло. По настоятельному совету Пэнси (а вернее, подгоняемый ее гневными пинками) Драко сходил к мадам Помфри и попросил средство от бессонницы. Целительница, ни о чем не спрашивая, выдала ему пузырек маковой настойки, только предупредила, что употреблять больше трех капель за раз может быть опасно, и рекомендовала не переусердствовать. Поблагодарив целительницу, Драко припрятал пузырек до вечера. В семь часов он, как обычно, отправился к Слизнорту, чтобы хоть на какое-то время отвлечься от своих мрачных мыслей и тревог и погрузиться в ставшее уже рутиной выполнение курсовой работы по зельям. До готовности Зелья Обмена оставалось всего ничего, и Драко знал, что после приготовления должен будет испытать свое творение. При этом он старательно отгонял от себя эту мысль, надеясь оттянуть момент испытания на как можно более отдаленный срок. Однако, едкие замечания Снейпа по поводу того, что Драко слишком круто замахнулся, отважившись варить «это мифическое зелье», в некоторой степени подстегнули его и добавили пару очков в пользу того, чтобы поскорее закончить работу. Поэтому Драко так упорно старался выкроить хотя бы по часу в день, чтобы позаниматься в кабинете зельеварения, даже не смотря на свое весьма удручающее состояние. Вот и сегодня он намеревался снять предварительные пробы на заготовленных заранее прыгающих поганках, а затем отправиться в библиотеку, чтобы поискать те книги из списка Снейпа, до которых еще не сумел добраться. Но все пошло не совсем так, как Драко рассчитывал. Едва он открыл дверь в кабинет зелий, как взявшаяся словно из ниоткуда удушливая волна накатила на него, толкнула в грудь, заставив покачнуться и закашляться, прикрывшись рукавом в попытке спасти нос от невыносимого смрада. У Драко даже глаза заслезились, а когда он шагнул в кабинет, из его горла вырвался вопль раненой мантикоры: прямо над котлом с его зельем, перевернувшись вверх ногами, висел Пивз и, напевая какую-то похабную песенку, сыпал в котел похожий на золу серый порошок из большого замызганного горшка. Не раздумывая ни секунды, Драко выхватил волшебную палочку, отшвырнул обнаглевшего полтергейста от котла и кинулся к своему творению, дрожа от ярости. Уже с первого взгляда было понятно, что зелье безнадежно испорчено – с каждой секундой оно стало приобретать все более насыщенный болотный оттенок и сворачиваться, как прокисшее молоко, в вязкую массу. Драко взвыл сквозь зубы, схватившись за волосы, и крутнулся на месте, желая сейчас же, немедленно четвертовать этого чертова полтергейста. Но не успел даже вскинуть палочку – из подсобного помещения с громкими ругательствами выскочил Слизнорт. Заметив Драко, профессор поперхнулся и умолк, осмотрелся, недоумевая, откуда в кабинете взялось столько гари и почему так дурно пахнет. Увидав удирающего через главную дверь Пивза и разъяренного, как тысяча голодных вервольфов, Драко, тут же все понял и кинулся к котлу. - Спасайте Зелье, мистер Малфой! – вскрикнул он, едва не хватаясь за голову, точно как Драко мгновение назад. – Настой кристальники, немедленно! Драко кинулся к шкафу с ингредиентами, взмахнул палочкой: - Акцио, настой кристальники! – и ловко подхватил вспорхнувший с полки пузырек. Подскочив к котлу, от которого уже во все стороны валил густой черный дым, Драко дрожащими руками откупорил пузырек и собирался щедро плеснуть настоя поверх буро-зеленой жижи в котле, но Слизнорт вовремя поймал его руку. - Стойте! – вскрикнул зельевар предостерегающе и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, а затем гораздо тише с расстановкой произнес: - Медленно влейте четверть унции настоя по краю серебряного ножа. И, бога ради, следите за тем, чтобы настой не коснулся стенок котла, иначе все пропало. Драко кивнул. Схватил с ближайшего стола серебряный нож, опустил острием в котел и осторожно, от напряжения сжав губы в тонкую полоску, начал вливать настой в зелье. Спустя пару мгновений дым начал рассеиваться, а Зелье Обмена стало преображаться, превращаясь из густой грязно-коричневой массы в прозрачную перламутрово-голубую жидкость без запаха. Наконец, последние капли настоя кристальники упали в котел, и Зелье приняло свой первоначальный вид. Слизнорт с облегчением вздохнул, забрал у Драко флакон с настоем и нож и сказал: - Великолепно, молодой человек! Просто великолепно! Вы только что оправдали мои самые смелые ожидания. На моей памяти, с процедурой очищения зелья от примесей так качественно не справился еще ни один ученик. Драко поднял на Слизнорта отсутствующий взгляд и без каких-либо эмоций произнес: - Это уже неважно, профессор. Теперь все пропало. Зелье потеряло свойства. Придется начинать все заново. Слизнорт покачал головой и возразил: - Не стоит делать поспешных выводов, молодой человек. Настой кристальники только очистил Зелье от излишних ингредиентов и сделал его максимально безопасным для употребления. Потеряло ли Зелье свойства, мы можем узнать, лишь опробовав его. - Вы так в этом уверены, - пробормотал Драко. – Как если бы вы знали, что настой не повредит Зелью, а лишь усилит его свойства… - вдруг Драко вскинул голову и пристально взглянул на Слизнорта, слегка прищурившись. – Постойте-ка… Разве на вашем кабинете не стоит стандартная защита от полтергейста? Водянистые глазки профессора как-то странно забегали, но он ответил с чересчур бодрой усмешкой: - Наверное, чары дали сбой, что ж, такое порой бывает. Или, может быть, какой-нибудь ученик забыл закрыть за собой дверь, когда закончились уроки, вот Пивз и… - Ученик, - перебил Драко с явным скепсисом в голосе. – Ну, да. Конечно. - Мистер Малфой, - тут же нахмурился Слизнорт. – В чем дело? - Ни в чем, профессор, - процедил слизеринец сквозь зубы. Схватил свою школьную сумку и в несколько шагов пересек кабинет зелий по направлению к двери. - Постойте, мистер Малфой! – уже в спину ему вскрикнул Слизнорт. – Что вы такое подумали? Мистер Малфой! - Ничего такого, профессор – себе под нос прошипел Драко, выскочил из кабинета и громыхнул дверью. Внутри у Малфоя вдруг образовалась какая-то неестественная пустота, словно он только что потерял нечто важное. В голове не осталось ни одной мысли, в душе – ни одного сколько-нибудь значимого желания. Ему вдруг все стало совершенно безразлично. Остановившись у окна в переходе между крыльями замка, Драко бросил сумку на подоконник и уселся сам, прижавшись лбом к прохладному стеклу, за которым уже синели сумерки. Глаза слипались, но Драко понимал, что все равно не сможет уснуть. На него навалилась такая апатия, что он не смог бы, наверное, даже добрести до своей комнаты. И, самое странное, перспектива провести ночь на подоконнике окна в коридоре нисколько не смущала его, напротив, это даже казалось забавным. Вздохнув, Драко примостился в оконной нише поудобнее и устремил взгляд на стремительно сгущающуюся за окном черноту. И тут из мрака перед ним выступило знакомое лицо бледного призрака с жуткой усмешкой на мертвых губах. Драко вздрогнул, но, на удивление, не ощутил привычной волны ужаса, накатывающей всякий раз при встрече с потусторонним преследователем. Только какое-то ноющее чувство засело в груди, а с губ сорвался шепот: - Опять ты… Призрак слегка склонил голову вбок, будто удивился проявленному Малфоем хладнокровию, а затем открыл рот, чтобы заговорить, но Драко опередил его: - Ты ищешь меня, я знаю. Призрак хищно усмехнулся и едва заметно кивнул. - Кто ты? – спросил Драко, уже зная ответ. - Я – тот, кто ждет тебя с той стороны… - пронесся по коридору замогильный шепот. Драко поежился от накатившего неприятного чувства и отвел взгляд. - Не дождешься, - процедил он и спрыгнул с подоконника. Призрак тут же бесследно растворился, словно его и не было. А Драко подобрал свою сумку и зашагал прочь. Определенно, если он сегодня же не выспится, то завтра загремит в отделение для душевнобольных в Святом Мунго. Полный решимости немедленно вернуться в свою спальню, принять маковую настойку и провалиться в сон на ближайшие двенадцать часов, Драко прибавил шагу. И сам не понял, как вместо комнаты старост оказался перед дверью библиотеки. Время было еще не совсем позднее, и библиотека не была закрыта. Пропустив нескольких выходящих младшекурсников с Хаффлпаффа, Драко, сам не зная, зачем, вошел в ярко освещенное помещение, пахнущее пергаментами, чернилами и книжной пылью. Прошагав в дальний конец зала, Драко остановился напротив секции с надписью «Зельеварение» и принялся перебирать корешки книг, отыскивая те из рекомендованных Снейпом, что еще не успел прочесть. Как назло, на глаза попадались только зачитанные до дыр учебники и справочники, а так же какие-то абсолютно не относящиеся к делу древние фолианты с золотым тиснением на корешках. Побродив между стеллажами минут десять, Драко пришел к выводу, что зашел сюда совершенно напрасно, и пора бы уже, в самом деле, отправляться спать. Выругавшись почти про себя, он выскочил в проход между секциями и едва не сбил с ног какого-то мальчишку-второкурсника со Слизерина, одетого в потертую, явно не новую мантию. У парнишки из рук посыпались книжки, пергаменты и перья. Чуть не плача, тот кинулся их подбирать, и Драко поспешил ему помочь. - Извини, - пробормотал он, сгребая в кучу исписанные мелким почерком страницы. Мальчик бросил на Драко странный, не то испуганный, не то изучающий взгляд, но ничего не ответил. Собрав в стопку разбросанные книги, Драко присмотрелся к обложкам и слегка удивленно поднял брови. «Древние заклятья и Проклятые предметы», «Словник чародея», «Защитная магия для чайников», «Трансфигурация. Уровень пятый» - прямо скажем, это был довольно странный набор для студента младшего курса, хотя бы потому, что те же Древние руны, для которых требовался «Словник», начинались, как выборный курс, только на третий год обучения, а пятый уровень трансфигурации изучали, вообще-то, только выпускники. - Эй, - со все более разгорающимся любопытством Драко всмотрелся в лицо мальчишки. Он мог поклясться, что раньше никогда его не видел, но в последнее время он вообще перестал интересоваться жизнью своего факультета, так что ничего удивительного в этом не было. – Как тебя зовут? Мальчик только вытаращил светло-голубые глаза, по-прежнему ничего не говоря. Поспешно схватил книги и пергаменты и принялся запихивать в свою огромную сумку. Драко попытался помочь ему, но мальчик резко дернулся в сторону, выхватил у Драко из рук том по Заклинаниям и вскочил на ноги. - Подожди, - Драко подскочил следом. – Зачем тебе все это? Все эти книги, они ведь для старшекурсников. Мальчик отступил от Драко на шаг, на лице его отразился глубочайший ужас. Продолжая безмолвствовать, развернулся и припустил бегом к выходу из библиотеки. - Стой! – крикнул Драко ему вслед, но мальчик только прибавил ходу. Драко кинулся за ним, но тут, будто из-под земли, перед ним выросла библиотекарша, мадам Пинс, разъяренная, как африканская кобра. - Молодой человек! – взвизгнула она в приступе праведного гнева. – В библиотеке должна быть тишина! Не кричать! Не бегать! Не ронять книги! - Но я не… - попытался возразить Драко, но мадам Пинс была непреклонна. Сверкая глазами сквозь очки в толстой роговой оправе, она обвинительно ткнула пальцем куда-то в сторону его правого ботинка и яростно прошептала: - А это что такое, позвольте узнать?! Драко опустил взгляд и увидел лежащую у ног книгу. Видимо, это был один из учебников того странного парнишки со Слизерина. Драко наклонился, подобрал учебник и поспешно пробормотал: - Прошу прощения, я случайно ее уронил. Это… это не моя книга, ее забыл другой студент, я должен ее вернуть. Даю слово, такого больше не повторится! - Еще бы! – фыркнула мадам Пинс. – Если такое повторится, вы будете лишены возможности пользоваться библиотекой, юноша! Я лично прослежу, чтобы профессор Снейп выписал на вас запрет! Драко кивнул, только чтобы отвязаться от библиотекарши, и бочком протиснулся мимо нее к выходу. Все время, пока он шел к дверям, он чувствовал на своем затылке ее прожигающий взгляд, и вздохнул с облегчением, когда оказался в коридоре. - Ну и вечерок… - пробормотал он, устало прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Несколько минут он стоял так, обдумывая этот странный случай с младшекурсником, и чем дольше он думал, тем более подозрительным казалось ему все произошедшее. Что это за безмолвный мальчишка, позволивший себе не отвечать на вопросы старосты школы? Почему он носит с собой целую стопку книг, никак не относящихся к предметам, изучаемым на первых двух курсах? И что так испугало его, раз он опрометью бросился прочь от Драко? «Наверное, я сейчас выгляжу, как живой труп, было отчего испугаться», - невесело подумал Драко и, наконец, опустил взгляд на книгу, которую все еще держал в руках. И тут ему показалось, что потолок Хогвартса обрушился прямо ему на голову. В груди похолодело, дыхание перехватило, а глаза округлились от недоумения. Объемный том в темно-зеленом кожаном переплете, со сложным позолоченным вензелем вверху обложки, назывался «Магические Сделки, Нерушимые Контракты, Заклятые Договоры и Непреложные Обеты: все, что вы хотели знать, но боялись спросить». Драко почувствовал, как ледяная волна прокатилась по всему телу от макушки до пят. Руки задрожали. Сглотнув, слизеринец оглянулся по сторонам, пытаясь убедиться, что никто его не видит, быстро запихнул книгу под мантию и поспешил прочь от библиотеки. Он изо всех сил старался идти спокойно, не привлекая к себе особого внимания, но на ногах, казалось, выросли крылья, и Драко едва сдерживался, чтобы не взлететь. По лестнице он поднимался уже бегом, а последний поворот коридора перед комнатой старост вовсе преодолел в полном беспамятстве, очнувшись лишь у самой двери. Выкрикнув пароль, Драко рванул на себя дверь, пронесся через гостиную, даже не удосужившись глянуть на поздоровавшуюся Аббот, и влетел в свою спальню. Сердце колотилось у самого горла, перед глазами плыли алые пятна, в горле першило, а в боку кололо, но Драко такие мелочи не волновали. Рухнув в кровать, он выхватил волшебную палочку и зажег все имеющиеся в комнате свечи, раскрыл книгу на оглавлении и с жадностью впился глазами в написанные зелеными чернилами строки. Первые главы книги, судя по всему, были посвящены общему описанию разных видов магических сделок, и читать это Драко даже не собирался – он и без того отлично знал, с чем имеет дело. А вот, начиная со второго раздела, информация в книге была самой что ни на есть любопытной. В оглавлении значились способы заключения магических сделок, особые условия, правила составления договоров и еще многое из того, о чем Драко желал знать немедленно. Была в книге и глава о Нерушимых Контрактах, и Драко уже собирался раскрыть страницу, на которой она начиналась, но тут его взгляд привлекла следующая строка оглавления, и юноша уж в который раз за этот вечер ощутил, как сердце проваливается в пятки. Глава под номером 13 называлась «Договор со Смертью», а рядом с названием главы стояла явно рукотворная приписка черными чернилами: «не вздумай с ней торговаться». Драко шумно выдохнул и сел, скрестив ноги. Сердце колотилось так, что было больно дышать. Юноша поспешно сорвал с себя галстук, стянул через голову жилет и расстегнул верхние пуговицы рубашки. В комнате вдруг стало невероятно жарко, и Драко вскочил с кровати, чтобы открыть окно. Рванул на себя створку, резко вдохнул холодный ночной воздух. Голова разрывалась от мыслей, а руки и ноги дрожали от волнения. Взъерошив свои светлые волосы, Драко вновь кинулся к кровати и схватил книгу. Ткнул в нее волшебной палочкой, открывая на нужной странице, и замер, почти не дыша. В свете свечей, подрагивающем от врывающегося в открытое окно весеннего ветерка, Драко начал читать тринадцатую главу, за считанные мгновения проглатывая целые абзацы, пока, наконец, не наткнулся на то, чего ожидал, и чего боялся. После трех страниц, полных туманных намеков и целого вороха убедительных предупреждений о том, что никому и никогда не стоит затевать какие бы то ни было сделки с тем существом, которое в книге было названо Смертью, шло объяснение того, каким образом заключается этот самый обозначенный в названии Договор. «…Договор со Смертью может быть заключен как в присутствии оной, так и без ее непосредственного участия, что ни в коем случае не влияет на его действенность. В магической истории есть несколько примеров тому, как были заключены подобные договоры, и, исходя из них, можно с уверенностью утверждать, что Смерть чрезвычайно строго выполняет условия сделки, и изменить их практически невозможно. Существует два способа заключить упомянутый Договор, и оба связаны с возможностью или потребностью просителя спасти чью-либо жизнь, то есть, забрать у Смерти ту душу, которая должна по праву ей принадлежать. Впрочем, не всякая спасенная жизнь непременно становится залогом сделки со Смертью, иначе все спасшиеся от несчастных случаев были бы связаны Договором. Смерть заключает Договор только на те души, которые уже так или иначе побывали в ее руках, то есть, почувствовали на себе ее дыхание. Другими словами, Смерть отдает лишь то, что имеет или должна заполучить по всем вытекающим обстоятельствам. Первый вид Договора со Смертью – это Договор Защиты. Это – одно из древнейших проявлений магии, и происходит, как правило, без непосредственного вмешательства самой Смерти. Договор заключается, когда волшебник, желая кого-либо спасти, добровольно соглашается отдать свою жизнь за жизнь спасаемого. При произнесении простой словесной формулы «Возьми мою жизнь вместо его/ее жизни», проситель заключает Договор, и Смерть вынуждена ему следовать. Таким образом, проситель жертвует своей жизнью в пользу того, кто должен погибнуть, и защищает его от гибели. Договор Защиты – простейший и заключаемый чаще всего неосознанно Договор, о котором проситель может и не подозревать. Однако, Договор Защиты – единственная сделка со Смертью, которая заключается исходя из желания просителя и никогда не вопреки оному. Другой же вид Договора со Смертью – Договор Возврата. Это чрезвычайно редкий, встречающийся лишь в древних легендах вид Договора, существование которого большинство магов, изучающих этот вопрос, ставят под сомнение. Как известно, того, кто умер, невозможно оживить ни при помощи магии, ни с помощью каких бы то ни было Договоров. Однако теоретически существует ничтожно малая вероятность заключения Договора Возврата. Если представить (исключительно в виде мысленного эксперимента!), что он может быть заключен, то, во-первых, этому должны предшествовать определенные обстоятельства, а во-вторых, заключающий Договор проситель должен иметь допуск к работе с маховиками времени». Драко поперхнулся, дочитав до последней строчки на странице, и несколько мгновений не мог заставить себя читать дальше. Ветер шевелил его светлые волосы, остужая горящую огнем голову, в комнате уже заметно посвежело, но Драко не чувствовал холода. Собрав все свое самообладание, он продолжил чтение. «Итак, представим, что некий волшебник, способный с помощью маховика времени вернуться в прошлое, желает спасти чью-то жизнь и успешно это проделывает. В этом случае существует два варианта развития событий. В первом из них волшебник всего лишь попадает во временной парадокс и спасает того, кто и не должен был умереть – то есть, того, чья смерть была оговорена, но не свершилась. Здесь речи о Договоре со Смертью не идет, так как душа спасенного ей не принадлежала. В другом же случае волшебник, спасший уже однажды умершего человека, совершает страшное преступление, нарушив своим поступком саму ткань мироздания. Ткань эта невероятно хрупка, и любой разрыв неизменно влечет за собой ужасающие последствия. Спасенный умерший становится тем самым разрывом, а спасший его – становится просителем, заключившим Договор со Смертью». Драко стало нехорошо, к горлу подкатила тошнота, а в глазах потемнело. «Это неправда, - простонал внутренний голос. – Это не может быть правдой… Не может!» Качнувшись вперед, Драко оперся локтями о колени и вцепился в собственные волосы. Перед глазами стояла чернота, как будто он внезапно ослеп. Ветер завыл где-то над Запретным лесом, ударил в створку окна, затушил пару свечей, прошелся ледяным дыханием по согнутой спине слизеринца. Все так и есть. Он ведь знал это. С самого начала догадывался. Призрак, пришедший за ним из другого мира. Некто, требующий расплаты за пятерых, вырванных из его леденящих рук. Смерть. Это была сама Смерть – не пýгало из детской сказочки, а загадочный и всемогущий повелитель небытия, посланник с той стороны. Теперь все ясно, головоломка сложилась кусочек к кусочку. Драко понял это со всей отчетливостью: его кошмары с призраком – вовсе не кошмары. Он нарушил план самой Смерти, вмешавшись в ход времени и изменив его, тем самым украв у Нее принадлежащие Ей по праву жизни. Теперь Смерть напрямую связана с Драко и теми, кого он спас. Он совершил разрыв в тонкой ткани мироздания, и с каждой спасенной жертвой этот разрыв становится все больше. И что теперь делать, Драко не имел ни малейшего понятия, и ему абсолютно не у кого было спросить. Но вот эта книга, лежащая перед ним, вероятно, сможет прояснить хоть что-то. Проведя руками по лицу, словно снимая налипшую паутину, Драко снова сосредоточился на чтении и выяснил следующее. Оказывается, Смерть, дабы вернуть принадлежащее ей и закрыть разрыв в мироздании, может принимать физический облик и влиять на реальный мир. Она как бы находится в двух мирах одновременно – в нашем привычном мире и мире потустороннем – и это еще больше нарушает вселенский баланс. Чтобы остановить катастрофу, Смерть должна забрать того, кто был спасен нечестным путем, и расторгнуть Договор с просителем. Она не отступает. Не знает жалости и снисхождения. Ей неведомы милосердие и сострадание. Договор привязывает ее к миру живых, и она сможет уйти обратно в свой мир, только забрав причитающиеся ей души. Спасти их невозможно, если только не совершить со Смертью еще одну сделку, обменяв чью-либо невинную жизнь на жизни спасенных. Другими словами, нужно убить невинного, но тогда, по закону магии, душа убийцы расколется. Что произойдет с расколовшейся душой, в книге сказано не было, но ясно было одно – ничего хорошего это событие не сулило. Человек, душа которого раскололась, навсегда переставал быть самим собой, что бы это ни значило. Иных способов расторжения Договора не существовало, или же авторы книги были о них не осведомлены. «Если уж даже волшебники, написавшие все это, не знают других путей к спасению, значит, их просто нет… - подумал Драко на удивление спокойно и даже несколько отстраненно, как о чем-то само собой разумеющемся. – Выходит, чтобы по-настоящему спасти их всех, чтобы отправить Смерть обратно в ее чертово логово, я должен кого-то убить…» …убить невинного… - строка выпрыгнула прямо перед глазами, будто издеваясь над несчастным слизеринцем. После того, как первое ошеломление от прочитанного схлынуло, Драко вовсе перестал ощущать какие-либо эмоции по этому поводу. Складывалось впечатление, что все идет именно так, как было кем-то задумано. И то, что он нашел эту странную книгу – вовсе не удивительное совпадение, а лишь результат какой-то длительной тщательно спланированной комбинации. А то, что он вынужден убить невинную жертву, расколоть душу надвое и навсегда перестать быть самим собой – всего лишь логический итог всего его существования, чертá, к которой его скрупулезно и методично подводили последние два года. Кто? Драко и на это знал ответ: профессор Дамблдор. Конечно, не сам лично, а через верных ему людей, через определенным образом выстроенные ситуации, но, тем не менее, фигура покойного директора отчетливо маячила за всем происходящим. Мог ли Дамблдор, волшебник, зарекомендовавший себя, как непримиримый борец за добро и вселенскую справедливость, быть замешан в чем-то подобном? Драко готов был отдать руку на отсечение – мог! Доказать – невозможно. Поверить – немыслимо. Но все складывалось одно к одному. Шумно вздохнув, Драко упал на спину, раскинув руки, и уставился в пыльный полог над кроватью. Казалось, что в сумрачной глубине углов под пологом шевелится что-то таинственное и враждебное. Что-то очень похожее на комок, образовавшийся в груди Драко где-то чуть выше солнечного сплетения. Он был острым, холодным и неприятно шевелился внутри. Он был слишком знакомым, чтобы не обратить на него внимание. Такой же комок образовался внутри Драко два года назад, когда Волдеморт объявил юноше, что тот должен будет убить Дамблдора. «Один-один, - подумал Драко и криво усмехнулся. – Вот и другая сторона дала мне задание убить невинного. Какая ирония! И чем я всем им так приглянулся?» Мыслей о том, чтобы обдумать, перерешить, отказаться от ужасающей участи, не было и в помине. Со смирением агнца, идущего на заклание, Драко отчего-то чрезвычайно быстро принял мысль о совершении убийства. Его не мучала совесть, не было ни малейших колебаний, ни мучительных рассуждений о морали и нравственности будущего поступка. Только твердая уверенность в том, что ему придется это сделать. Иначе они все погибнут. Впрочем, в его игре ставки никогда не были низкими. Либо все – либо ничего. Кажется, он к этому уже привык. Что ж, на этот раз у него есть хотя бы призрачная свобода выбора. И он уже даже знает, кто станет жертвой. Астория. Это должна быть она! Одним ударом разрубить сразу весь клубок, что сплелся вокруг злосчастного слизеринца – это ли не удача? А расколотую душу можно залечить, если раскаяться в содеянном. Когда он сделает это, когда спасет всех, за кем пришла Смерть, он обязательно расскажет обо всем Гермионе. Она поймет, она поддержит его и поможет обрести душевный покой. Иначе быть просто не может. Смерть не отступится. Она все равно заберет тех, кого Драко спас, возвращаясь в прошлое. Джинни, Гарри, Гермиона, Антарес. Ценность их жизней не шла ни в какое сравнение с ценностью жизни маленькой вздорной сучки Гринграсс. А потом он обязательно раскается. Да, потом он сможет исцелить душу, обязательно. На лице слизеринца впервые за много месяцев появилась легкая самоуверенная усмешка. *** На следующий день после внезапного прихода Римуса Люпина в коттедже «Ракушка» царила весьма оживленная атмосфера. Девчонки снова и снова обсуждали новость о рождении малыша Тедди, строили грандиозные планы относительно того, как скоро смогут познакомиться Тедди и Эни, как они замечательно подружатся и будут вместе играть. Гермиону даже слегка занесло, когда она начала воображать, как мальчики поедут в Хогвартс и оба попадут на Гриффиндор. Флер справедливо возразила, что Антарес может попасть и на Слизерин, между подружками разгорелся спор, грозящий перерасти в нешуточную перепалку, так что Биллу пришлось буквально вытаскивать Флер из гостиной под предлогом того, что в кухне на плите у нее что-то сбежало. Недовольно бормоча что-то по-французски, Флер, все же отступила, а Гермиона, понятное дело, осталась при своем мнении. Наблюдавший за всем этим Рон только похмыкивал и бросал странные взгляды на по обыкновению сдержанную и слега рассеянную Луну. Гарри, в перепалке не участвовавший, между тем также чувствовал сильнейший душевный подъем. Сегодня он и Дин помогали Биллу с заготовкой свечей, но руки у Гарри так и чесались поскорее закончить обещанную работу и сбежать в каморку гоблина, прихватив с собой Рона. Он чувствовал, что удача потворствует ему и его друзьям, и было просто необходимо непременно воспользоваться этим. Однако его планам не суждено было сбыться – пока Гарри возился в кладовке с фитилями и формами под воск, Рон куда-то смылся. Вскоре вслед за ним из коттеджа исчезла и Луна, и Гарри, отметив про себя этот факт, решил оставить друга в покое хотя бы ненадолго. Время на подготовку к проникновению в «Гринготтс» у них еще было, так что, пожалуй, можно было хоть немного расслабиться, забыть о крестражах и магической войне, идущей с переменным успехом где-то далеко за пределами коттеджа. В конце концов, Рон имел право побыть наедине с девушкой, которая ему нравится. Гарри невольно усмехнулся, представив, как Рон, пыхтя и краснея, пытается объясниться с Луной. Все то время, что они провели в коттедже, между этими двумя разве что молнии не сверкали – такое напряжение чувствовалось в каждом их взгляде, направленном друг на друга. Но, похоже, Рон не спешил с признаниями, так что Гарри начал всерьез задумываться, не вмешаться ли самому и не встряхнуть ли друга как следует для этого решительного шага. По крайней мере, пока они все не покинули коттедж, у Рона был хоть какой-то шанс наладить отношения с Луной. Однако время неумолимо утекало, и шансы Рона с каждым днем становились все призрачней. Как бы то ни было, Гарри решил поговорить обо всем этом с Гермионой и, возможно, спросить у нее совета. Тем же вечером, когда Гермиона укладывала Антареса спать, Гарри поднялся в ее комнату. Присев на кровать рядом с кроваткой Эни, он, будто между прочим, сказал: - А им хорошо вместе, правда? Рону и Луне. Ты заметила? Гермиона коротко кивнула, не оборачиваясь. - Никогда бы не поверил, что это возможно, - хмыкнул Гарри. – Но, черт побери, за последний год произошла чертова куча невозможных вещей! - Да, Гарри, ты прав, - Гермиона, наконец, посмотрела на него, и Гарри заметил в ее глазах странный отблеск, похожий на тоску. – За последний год с нами много всего произошло. Думаю, они заслужили того, чтобы быть счастливыми. Хотя бы здесь и сейчас, пока мы… - тут она запнулась и с нажимом произнесла, - пока вы не отправились рисковать своими жизнями. В очередной раз. Неизвестно, сколько это будет еще продолжаться. Пусть они, Луна и Рон, пусть… - тут ее голос дрогнул, и Гарри отчетливо ощутил, насколько тяжело Гермионе справиться с эмоциями. Громко вздохнув в отчаянной попытке заглушить подступающий всхлип, она надломлено произнесла: - Пусть хоть кто-то из нас троих будет счастлив. Гарри стало неловко. Поерзав на кровати, он пристально всмотрелся в лицо подруги, но она старательно отводила взгляд. - Гермиона, - тихо сказал Гарри, - что-то не так? - Нет, - качнула головой Гермиона. – Все хорошо. - Я же не слепой, - возразил Гарри. – Я вижу, ты тоскуешь. Ты думаешь о нем. Гермиона вдруг резко обернулась к Гарри, взгляд ее был суровым. - Да, Гарри, я думаю о нем. Драко – отец моего ребенка. Он – человек, которого я люблю. И я надеялась, что он вернется к нам, я была уверена, что вернется. Но его нет. Уже два месяца прошло. И теперь я думаю, что этому может быть только два объяснения – либо меня обманул он, либо ты. - Я?! – ошеломленно спросил Гарри. - Да. Ты снова решил все за меня, верно, Гарри? Ты ведь применил к нему заклятие Обливиэйт, когда отпускал из коттеджа? - Гермиона, так было нужно, - сконфуженно пробормотал Гарри. – Для нашей безопасности. - Для безопасности? – язвительно усмехнулась Гермиона. – Да, Гарри, ты всегда слишком беспокоишься о нашей безопасности. - Гермиона, что на тебя нашло? - Ничего, Гарри, - решительно тряхнула головой Гермиона. – Аб – со – лют – но ничего. Скажи мне только, ты стер все его воспоминания, или все же оставил что-нибудь? Гарри сглотнул. - Я стер только воспоминания об этом месте, - ответил он. – Чтобы Сама-Знаешь-Кто не смог найти нас, если вдруг заглянет в голову Малфоя. - То есть, ты хочешь сказать, что Драко все еще помнит обо мне? – в голосе Гермионы звучала странная смесь гнева и облегчения. – Он помнит об Эни? - Да, - кивнул Гарри. – Помнит. - Ясно, - сухо сказала Гермиона и снова повернулась к кроватке сына. – Спасибо. - Гермиона, ты… - Антаресу пора спать, Гарри, - чуть громче, чем требовалось, сказала Гермиона. – Спокойной ночи. Гарри понял, что она хочет остаться одна, и не заставил себя долго упрашивать. - Спокойной ночи, - кивнул он и вышел за дверь. Спать ему не хотелось, в голове роились странные мысли, а сердце сжималось от непонятного чувства вины. Почему он чувствует себя виноватым? Ведь он только хотел сделать, как лучше… Не в силах бороться с собственными мыслями, Гарри решил выйти в сад, остудить голову. Небо над коттеджем «Ракушка» было усыпано мириадами звезд, недалеко, за живой изгородью и песчаным пляжем, перекатывалось и вздыхало, как огромный зверь, темное море. Волны беспрестанно бились о берег, перешептываясь о чем-то с прибрежными скалами. Ночная тишина и прохлада окутали Гарри, заставив его мысли течь в каком-то странном непривычном направлении. «Хоть кто-то из нас троих должен быть счастлив… - повторил он слова Гермионы и невесело усмехнулся. – Да, кто-то должен быть счастлив. Интересно, как там сейчас Джинни? Мистер Уизли говорил Биллу, что она не вернулась домой на Пасхальные каникулы. Надеюсь, с ней все в порядке, и она смогла укрыться в Хогвартсе. Хотя, если Гермиона права, и Снейп на самом деле защищает учеников, то нам нечего бояться». Гарри вдруг замер, пораженный собственной мыслью. «Гермиона права?! – завопил его внутренний голос. – Снейп защищает учеников?! Кажется, я сошел с ума! Что за странные мысли лезут в голову! Снейп не может быть тем, кем его представляет себе Гермиона, он просто не может быть, он… убийца! И нам есть чего бояться. Джинни совсем не в безопасности, пока находится в школе. Никто не в безопасности, пока жив Волдеморт!» Горькая правда тяжелым грузом упала на плечи Гарри. За последние несколько недель он так сильно привык к тому теплу и к той иллюзии беззаботности, что царила в доме Билла и Флер, что слабовольно позволил себе поверить в существование другого, безопасного мира без Войны, без убийств, скитаний и горя. Это было чудовищно безответственно с его стороны. Рон абсолютно прав, два месяца прошло, а они все еще топчутся на месте. Сейф Лестрейндж по-прежнему недоступен, и совсем не факт, что, даже проникнув в него, они смогут найти очередной крестраж. И ведь остается еще один, вещь, принадлежавшая Ровене Равенкло. Сколько времени у них уйдет на то, чтобы отыскать его? Месяцы? Годы? Сколько людей за это время будут подвергнуты пыткам, лишены крова, убиты? За сколько невинных жизней Гарри Поттер готов нести ответственность? От этих мыслей у Гарри все похолодело внутри. Что-то нужно делать, и чем скорее, тем лучше. Больше рассиживаться они не имеют права. Хоть их план и неидеален, но когда их останавливали такие мелочи? В конце концов, единственное, на что они могут по-настоящему рассчитывать, это счастливый случай и собственная отвага. Гарри уверенно вскинул голову. Да! Нужно обо всем поговорить с Роном! И немедленно, пока решимость Гарри не растаяла, задавленная грузом сомнений. Быстрым шагом Гарри пересек пространство сада, желая поскорее вернуться в дом и разыскать друга, чтобы поговорить с ним, но оказалось, что он напрасно торопится. Свернув с гравиевой дорожки в сад, чтобы пройти к входной двери коттеджа напрямик, Гарри заметил меж голых ветвей знакомую долговязую фигуру с рыжими волосами. Он уже собирался окликнуть Рона, но тут увидел еще кое-что знакомое – длинные серебристо-белые волосы и светлое ситцевое платье, которое Флер одолжила Луне в первый же день их пребывания в коттедже. В другое время Гарри предпочел бы удалиться, чтобы не мешать друзьям беседовать, но сейчас ему просто необходимо было поговорить с Роном, и этот разговор был куда важнее, чем пустой треп о морщерогих кизляках или сливах-цеппелинах. Решительно шагнув вперед, Гарри вышел на свободное от деревьев пространство и уже открыл рот, чтобы позвать Рона, но вдруг ошарашено замер. Мгновение спустя невольная улыбка расползлась по лицу Поттера, а щеки смущенно зарделись. Рон и Луна, обнявшись и не замечая ничего происходящего вокруг них, приникли друг к другу губами. Щеки Луны пылали румянцем, в свете восходящего месяца ее волосы казались отлитыми из серебра, пышные ресницы отбрасывали на лицо длинные подрагивающие тени. Если бы сердце Гарри не принадлежало целиком и полностью единственной, самой прекрасной девушке на свете – Джинни, он бы мог, наверное, даже влюбиться – настолько красивой Луна выглядела в этот момент. Но вот первое мгновение удивления прошло, и на Гарри тут же накатил жгучий стыд, будто он нарочно пришел сюда, чтобы подглядывать за лучшим другом и его девушкой. Гарри хотел кашлянуть, чтобы привлечь внимание Рона и Луны, но вдруг подумал, что это будет совсем не по-дружески – мешать им двоим наслаждаться обществом друг друга. И как они не услышали, что он приближается? И, главное, как теперь уйти, чтобы они не заметили? Усмехнувшись, Гарри поднял волшебную палочку Драко, и почти беззвучно шепнул в сторону парочки, слившейся в поцелуе: - Оглохни! – а затем, уже не осторожничая, развернулся и скрылся за деревьями, обходя укромный любовный уголок сада стороной. Прошлогодние листья шуршали под его ногами, но Гарри это не заботило. Теперь Рон и Луна не могли его слышать, а значит, ничто и никто больше не потревожит их сегодняшним вечером. Теплое чувство медленно разлилось по внутренностям Гарри. Он был рад, искренне рад за Рона и Луну. Они так долго шли к этому! Ходили вокруг да около, все время бросали друг на друга смущенные взгляды… И все окружающие прекрасно все понимали, даже гоблин однажды неосторожно высказался по этому поводу. Вот только они сами, Рон и Луна, долго не могли решиться и поговорить друг с другом, чтобы расставить все точки над i. Видимо, сегодня вечером это, наконец, произошло. - Молодец, Рон, - пробормотал Гарри, хотя не был на сто процентов уверен, что именно Рон сделал этот решительный первый шаг. – Молодец, Луна. Улыбка Гарри стала донельзя довольной. Переступая порог притихшего, готовящегося ко сну коттеджа, Гарри вдруг услышал голос Гермионы в своей голове: «Хоть кто-то из нас троих должен быть счастлив». Пройдя в гостиную, Гарри плюхнулся на кресло и уставился в потолок. На диване заворочался Дин, но не проснулся, а лишь перевернулся на другой бок и продолжил мирно сопеть в подушку. Билл и Флер уединились в своей светлой спальне на втором этаже; в каморке под крышей Крюкохват сейчас, наверняка, ворчит и скрипит зубами по поводу жесткой кровати и жутких сквозняков. Гермиона же, наверное, сидит у «кроватки» Антареса и смотрит на то, как ее светловолосое светлоглазое чудо мирно засыпает, засунув палец в беззубый рот. Гарри вздохнул. Он все прекрасно понимал. Он не был ни слеп, ни глуп, как бы некоторые не утверждали обратного. Гарри все знал, очень хорошо знал. Он видел, как взгляд Гермионы с каждым днем сияет все меньше и меньше, как из ее голоса постепенно исчезает восторг, сменяясь холодной отстраненностью. Видел, как выражение ее лица преображается, стоит кому-нибудь упомянуть о Малфое, и эти перемены совсем не радовали Гарри. Они настораживали. Они заставляли сердце сжиматься от жалости к Гермионе, но разум все твердил: «Нет! Не нужно! Ей это не нужно! Он ей не нужен! Ей хорошо с нами! Мы все сможем вместе! Мы все переживем!» Увы, с каждым днем Гарри все отчетливее понимал, что в нем говорит вовсе не разум, а лишь слепая ревность. Никакого «мы» и «вместе» скоро не будет, потому что они с Роном отправятся на опаснейшее в их жизни мероприятие, и, конечно, о том, чтобы взять Гермиону с собой, речи не шло. Она останется здесь, в коттедже, одна, пусть и с поддержкой Билла и Флер, но без известий о судьбе Гарри и Рона, а, главное, без возможности снова увидеться с Малфоем. Одна часть Гарри упрямо твердила, что так оно и должно быть, что нельзя допускать, чтобы Малфой снова оказался рядом с Гермионой, что мерзкий слизеринский хорек не заслужил этого. А другая часть тут же спрашивала: заслужила ли это Гермиона? За что мучается она? За какие ошибки? За то, что влюбилась в злейшего врага? За то, что скрывала это от Гарри? Так это уже не единожды было обсуждено, и Гарри, кажется, даже признал, что не держит на нее зла за это. Тогда какова причина? Почему она не может увидеться с тем, кого любит, почему не может встретиться с отцом своего ребенка? «Конечно! – вдруг вспомнился Гарри озлобленный голос Рона, когда тот необдуманно бросал язвительные упреки в ночь их страшной ссоры еще перед Рождеством. – Это только ты, герой волшебного мира, можешь судить, что правильно, а что нет, только ты знаешь, что такое справедливость и все такое, да?» «Нет! – подумал Гарри и в отчаянии схватился за голову. – Нет! Это не так. Я не должен так поступать. Никто не должен страдать только потому, что мне не хватает духу признать свою неправоту. Малфой нужен нам. Он может помочь! И я, в конце концов, должен все выяснить про ночь в Малфой-мэноре… Да! Малфой нам нужен. Он нужен Гермионе». Мысль, озарившая сознание, казалась до безобразия простой и логичной. Решительно поднявшись с кресла, Гарри вышел из гостиной в кухню, чтобы не разбудить Дина, и, остановившись у освещенного лунным светом стола, громко произнес: - Добби! В тот же миг перед Гарри появился домовик в причудливом одеянии и с огромным ярким полосатым носком на голове. Добби в последние два месяца частенько бывал в коттедже, помогал запастись провизией, приносил детские вещи и всякие милые безделушки для Антареса, иногда задерживался, чтобы поглядеть на сына своего бывшего хозяина и поиграть с ним. С тех пор, как Драко вытащил Гарри и остальных из Малфой-мэнора, отношение Добби к бывшему хозяину кардинально поменялось. Теперь домовик упоминал Драко только в положительном контексте, уважительно называя его «юный мистер Малфой». Гарри надеялся, что, раз уж Добби поверил в благородство Драко Малфоя, то и не откажет в выполнении одного небольшого поручения. - Гарри Поттер! – благоговейно произнес домовик, едва появившись на кухне коттеджа «Ракушка». – Добрый вечер! Вам понадобился Добби? - Да, - кивнул Гарри. – И тебе добрый вечер, Добби. У меня есть одна просьба. - Все, что угодно, Гарри Поттер, все, что угодно, - тут же отозвался домовик. - Ты можешь трансгрессировать в Хогвартс? – спросил Гарри. Добби был слегка удивлен вопросом, но все же ответил: - Точно так, Гарри Поттер. Я могу трансгрессировать в школу чародейства и волшебства Хогвартс. - Конечно, - Гарри хлопнул самого себя по лбу. – О чем я спрашиваю, я ведь сам это видел. Отлично, другой вопрос, Добби. Ты можешь перенести кого-то из Хогвартса вместе с собой? - Конечно, Гарри Поттер, - все еще не понимая, куда клонит Гарри, ответил домовик. - Хорошо, - кивнул Гарри и сел на табурет. – Тогда слушай мою просьбу, Добби. И я прошу, выполни ее в точности, это очень важно. - Хорошо, Гарри Поттер, - кивнул домовик с самым серьезным выражением на крохотном личике. – Я слушаю. - Значит так… *** Поздним вечером Драко без сна сидел в гостиной старост, слушал, как трещат дрова в камине, и глядел в сгущающиеся за окном сумерки. Ханна около получаса назад вернулась со свидания с Лонгботтомом и отправилась спать. Драко все никак не мог поверить в то, что эти двое продолжают тайком встречаться, несмотря на то, что Невилл теперь стал самым разыскиваемым в Хогвартсе гриффиндорцем. Армия Дамблдора почти в полном составе ушла в подполье и, как ни бились Кэрроу, ни одного дамблдоровца им изловить так и не удалось, не в последнюю очередь благодаря внимательно присматривающему за отчаянными сорвиголовами Малфою. Вот и сегодня, Джинни Уизли и сестры Патил, прокравшиеся в больничное крыло, чуть не попались слизеринским старостам. Убегая, девчонки разделились, пытаясь сбить ищеек Кэрроу со следа. Джинни бросилась в коридор, ведущий к Залу Славы, Малфой, преследующий ее под защитой заклинания невидимости, поспешил следом. Он знал, что в Зале ждет засада, и Джинни не вырваться оттуда самостоятельно. У последнего поворота Драко схватил рыжую гриффиндорку за локоть и едва успел зажать ей рот ладонью, чтобы она не выдала их испуганным вскриком. Несколько секунд Драко боролся с упирающейся Уизли, пытаясь увести ее в сторону от погони, но она была до смерти напугана и брыкалась, как взбесившийся гиппогриф. - Прекрати трепыхаться, ты нас обоих погубишь! – прошипел Драко ей на ухо, и на удивление Джинни тут же затихла. Драко потянул ее за собой к потайному ходу в нише за старым пыльным гобеленом. Едва ткань опустилась за ними, как в коридоре раздался топот ног бегущих слизеринцев. Спустя минуту он стих за входом в Зал Славы. - Люмос! – шепнула Джинни, засветив свою палочку. Повела ею из стороны в сторону, всматриваясь в темное пространство потайного коридорчика. Ее светло-карие глаза сузились, и Джинни требовательно произнесла: - Я знаю, что ты здесь, Малфой. Выходи. Драко вздохнул, направил на себя волшебную палочку Нарциссы: - Фините. Когда он появился посреди коридора, Джинни не смогла сдержать изумленного вздоха. - Так и знала! Заклятие невидимости, верно? У тебя оно здорово выходит. Драко усмехнулся. Из уст Уизли это звучало, как высшая похвала его магическим способностям. Взмахнув палочкой в сторону гобелена, Драко шепнул: - Occultatum! - Что это? – поинтересовалась Джинни. – Что за заклинание? - Чары сокрытия, - ответил Драко тихо, прислушиваясь, не доносится ли шагов из коридора за гобеленом, а затем резко обернулся и уставился на гриффиндорку взглядом, полным гнева: – Ты, что, смерти ищешь? Джинни даже на мгновение пришла в замешательство, удивленная такой внезапной сменой его настроения. - Что вам понадобилось в больничном крыле? – требовательно спросил Драко. - Кое-какие препараты, - ответила Джинни. – Тебе-то что, Малфой? - Умнее надо быть, Уизли, - огрызнулся Драко. – Не учили выставлять дежурных? - А ты у нас такой умный, да? – съязвила Джинни. – Чего же не бежишь к своим дружкам рассказывать, что поймал меня? - Больно надо, - презрительно фыркнул Драко и привалился плечом к стене. Джинни только вздернула носик и осторожно выглянула из-за гобелена. В конце коридора угадывались фигуры слизеринцев, выходить все еще было опасно. - Здесь есть другой выход? – осторожно спросила Джинни, не глядя на Малфоя. А он вдруг осознал, что впервые за последние месяцы оказался с Уизли наедине, чего ему никак не удавалось сделать раньше. А ведь он хотел о стольком ей рассказать… - Подождешь, - пробормотал Драко, глядя в рыжий затылок Джинни. – Или не терпится самоубиться? - Пошел ты, - рыкнула Джинни. В коридорчике снова наступила настороженная тишина. Слизеринцы все никак не желали уходить из Зала Славы, видимо, надеясь, что Джинни с минуты на минуту покажется и даст себя схватить. Вздохнув, девушка опустилась на корточки, прислонившись спиной к холодной и влажной каменной стене коридора. - Почему ты мне помогаешь? – спросила она и глянула на Малфоя в упор. Драко усмехнулся, скрестил руки на груди. - Хотел бы я это знать, - ответил он. – Наверное, потому что не люблю быть обязанным. - И кому это ты, интересно, обязан? – скептически изогнула бровь Джинни. - Поттеру, - ответил Драко без раздумий. – Он ведь все это время присматривал за Гермионой. - И ты решил, что должен присматривать за мной? – на лице Джинни появилось до обидного саркастическое выражение. – Спасибо, Малфой, как-нибудь без тебя справлюсь. - Как-нибудь? – хмыкнул Драко. – Ну, да. Тогда вперед. Прорывайся через засаду старост, героиня, чего же ты сидишь тут со мной? Джинни смерила Драко презрительным взглядом. - Какой же ты упыреныш, Малфой! – процедила она. – И что Гермиона в тебе нашла, ума не приложу? Драко предпочел не отвечать. Снова стало тихо. Джинни выглянула из укрытия еще раз и почти про себя чертыхнулась: все пути к отступлению по-прежнему были перекрыты. - Вот что, Уизли, - вдруг сказал Драко. – Тебе бы лучше отсидеться в выручай-комнате, а не рваться на ваши безумные вылазки. Ты в опасности. Они знают, что твой брат путешествует с Поттером. Если тебя схватят – наказаниями не отделаешься. - А тебе-то что за беда? – недоуменно спросила Джинни. - Не хочу, чтобы ты померла раньше времени, - разозлился Драко. – Ты же, вроде как, подружка Поттера. - И что? - Да то! – вспылил Драко, забыв, что они все еще прячутся. В главном коридоре раздались встревоженные голоса и торопливые шаги. Драко не раздумывал ни секунды: схватил Джинни за руку, несмотря на ее сопротивление, прижал к себе, поднял волшебную палочку и шепнул: - Инвизибилис! Оба студента тут же растворились в воздухе, только огонек на конце волшебной палочки Джинни продолжал светиться, будто висел в пространстве сам по себе. - Нокс! – едва успела прошептать Джинни, как гобелен откинулся в сторону, и на пороге тупичка появились Крэбб и Нотт. - Люмос! – воскликнули оба хором. Коридорчик выглядел совершенно пустым. Слизеринцы принялись высвечивать палочками дальние углы крохотного помещения, и Драко пришлось вжаться в стену, чтобы Винс или Тед случайно на него не наскочили. Он едва дышал от волнения, надеясь, что друзья-слизеринцы не догадаются обшарить коридор вручную. Левой стороной груди, к которой он прижимал онемевшую от страха Уизли, Драко даже сквозь ее и свою рубашку чувствовал, как колотится ее сердце. - Странно, - пробормотал Винс. – Морганой клянусь, я слышал здесь чей-то голос. - Гоменум ревелио!– сказал Тед. Заклинание пронеслось по слабо освещенному коридорчику, не задержавшись над невидимыми Драко и Джинни. – И правда, странно. Вроде бы, никого. - Что у вас там? – раздался голос Забини со стороны входа в Зал Славы. - Пусто, - разочарованно откликнулся Крэбб, вместе с Ноттом вышел в главный коридор и отпустил гобелен. Тут же в тупичке стало темно, как в погребе. – Наверное, привидения бродят, или Пивз. - Этот чертов полтергейст вечно путается под ногами, - забормотал Нотт. Послышались удаляющиеся шаги слизеринцев. Как только они стихли, Джинни отпихнула Малфоя и ткнула палочкой в сторону гобелена: - Оглохни! Драко, тем временем, снял с них обоих дезиллюминационные чары. Джинни снова засветила свою палочку и обернулась к нему. Лицо ее было бледно, на щеках и носу ярко выделялись рыжие веснушки. - Не смей больше никогда прикасаться ко мне своими мерзкими руками, Малфой! – не опасаясь, что ее услышат, вскрикнула Джинни. – Слышишь?! Никогда, иначе я без помощи магии отделаю тебя так, что мать родная не узнает! - Это вместо «спасибо», - обиженно пробормотал Драко. – Вот и помогай вам после этого! - Кто тебя просил мне помогать?! – взвилась Джинни. – Шел своей дорогой – вот и иди дальше! Драко скрипнул зубами от злости. - И как Поттер только терпит тебя, рыжая язва? - Не твое дело! - Да ты просто бессердечная гордячка, Уизли, - заметил Драко. – Поттер о тебе беспокоится, локти себе кусает, а ты предпочитаешь, наплевав на все предосторожности, играть в великую героиню и подставляться при каждом удобном случае? - Что ты можешь в этом понимать, Малфой? – рыкнула Джинни. – И вообще, с чего ты взял, что Гарри обо мне беспокоится?! - С того, что он сам мне это сказал! – выплюнул Драко, и тут же пожалел о своей несдержанности. Выражение лица Джинни тут же изменилось. Теперь на нем читался испуг вперемешку с отчаянной надеждой. - Как… - пробормотала она. – Как это «сам сказал»? Он, что, с тобой разговаривал? Как?! Когда?! - Успокойся, малявка, а не то удар хватит, - невесело усмехнулся Драко. Джинни подскочила к нему, без раздумий схватила его за воротник рубашки. - Отвечай сейчас же, где и как ты мог видеть Гарри?! – завопила она. – Он у вас? Его схватили?! Это все подстроила твоя семейка?! - Осторожнее на поворотах, Уизли, - процедил Драко, и в его голосе Джинни расслышала нешуточную угрозу. Тут же она отпустила Малфоя и отступила на шаг. - Что с ним? – как можно спокойнее спросила она, хотя внутри все колотилось от волнения. – Он жив? Он на свободе? - Не знаю, - честно признался Драко. – В тот единственный раз, когда я его видел, он был жив. Он, и твой брат, и… Гермиона. - Давно это было? – с дрожью в голосе спросила Джинни. - В начале февраля, - ответил Драко. – С тех пор с ним могло случиться что угодно. Но надеюсь, им хватило ума остаться там, куда… Где мы встретились. - Где это было? – спросила Джинни. - Я… не знаю, - пробормотал Драко и отвел взгляд. – Поттер стер это воспоминание. Я понятия не имею, где они сейчас, и место толком вспомнить не могу, только лица и кое-какие кусочки из внутренней обстановки дома. Да, и вот еще. Там был второй твой брат, тот, который работает… то есть, работал в Гринготтсе. Лицо Джинни тут же просияло. - Ясно, - кивнула она. – Если они все еще там, значит, в безопасности. Билл об этом позаботится. Драко только кивнул, не зная, что на это можно ответить. - Ну, и… - подала голос Джинни и бросила на Малфоя неуверенный взгляд. – Как они там? Как Рон? Как Гарри? - Были измождены, обезвожены и страшно злы, - с ядовитой усмешкой отозвался Драко. – Думается мне, месяцы скитаний даром не проходят. Но, как это не прискорбно признавать, оба были на вид здоровы и даже относительно вменяемы. - А Гермиона? – спросила Джинни и тут же сама себя одернула: - Если тебе тяжело об этом говорить, я не настаиваю. Я все понимаю. - Нет, Уизли, - покачал головой Драко и улыбнулся. От этой его странной улыбки Джинни стало не по себе. – Боюсь, ты ничегошеньки не понимаешь. С Гермионой все хорошо. Я надеюсь. Было хорошо, пока Поттер… Пока я мог… Впрочем, не важно. Драко отвернулся, пряча глаза от изучающего взгляда теплых карих глаз Джинни, На некоторое время в коридорчике воцарилось молчание. Наконец, Драко тихо спросил: - Неужели ты ничего о нем не знаешь? О Поттере, я имею в виду. Он тебе ничего не сообщает? Джинни глянула на Малфоя с недоверием, но через мгновение ее взгляд изменился, став печальным и отрешенным. - Нет, - сказала она, и в голосе ее послышалась тревога вперемешку с обидой. – Ничего. В последний раз я получила от него сообщение, когда он… когда… черт, я даже толком не знаю, что с ним случилось, просто он сообщил, что я должна немедленно спрятаться и не показываться Кэрроу, потому что ваши теперь в курсе, что Рон давно не дома и вовсе не болен драконьей оспой. И потому что за мной, скорее всего, вскоре придут и заберут меня, как Луну. - Никто тебя не заберет, - серьезно сказал Драко. – Я не позволю. - Ты какой-то странный, Малфой, - заметила Джинни. – Кажется, ты чего-то не договариваешь. Драко кивнул, все еще не глядя на рыжую ведьмочку. В душе слизеринца боролись два мощных чувства: непреодолимое, жгучее желание рассказать Уизли о том, что у него теперь есть сын, поделиться с ней этой невероятной, головокружительной радостью – с одной стороны, и леденящий душу страх и неуверенность в том, что он вообще имеет право кому-либо что-либо рассказывать – с другой. - Послушай, Уизли, - наконец, произнес Драко, старательно подавляя дрожь в голосе. – Джинни… Она встрепенулась от неожиданности, услышав собственное имя, прозвучавшее из его уст, но, тем не менее, сказала: - Что? - Я, правда, прошу тебя… Как староста Хогвартса, как человек, знающий, на что способны Пожиратели Смерти… Просто по-человечески прошу, прекрати нарываться. Отсидись в выручай-комнате, просто побудь в безопасности, черт возьми! Скоро закончится семестр, всех отпустят по домам, и ты поезжай вместе со всеми, затеряйся где-нибудь в толпе. Если хочешь, я стяну у Слизнорта оборотного зелья, чтобы тебя не узнали, пока не сядешь в поезд. А там уже трансгрессируешь к своему брату, то-то все будут рады! – Драко выдавил неестественную, вымученную улыбку. – Сейчас не время геройствовать, Уизли. Если с тобой что-нибудь случится, Поттер слетит с катушек, это я тебе гарантирую. Что станется со всеми нами, если он вдруг решит расквитаться за тебя? Мало ли, что вам, гриффиндорцам, может стукнуть в голову! Поэтому просто будь благоразумной, хоть один гребанный раз в этой гребанной жизни ты можешь просто быть благоразумной, Уизли?! Джинни замерла, ошарашено глядя на Малфоя. Она представить не могла, что когда-нибудь услышит от него что-то подобное. Его речь решительно выбивалась из всех представлений Джинни о мерзком гадком трусливом Малфое, каким он был в последние шесть с половиной лет. Тяжело вздохнув, пытаясь собрать воедино мысли, разбегающиеся перепуганными тараканами по углам сознания, Джинни произнесла: - Невозможно, Малфой. - Почему? – почти со стоном выдавил Драко. - Я не умею трансгрессировать. Драко несколько мгновений с непониманием глядел на Джинни, а когда до него дошел смысл ее слов, вдруг согнулся пополам от оглушительного хохота. Джинни в ужасе уставилась на него, всерьез опасаясь за его умственное здоровье. - Ты чего, Малфой? Эй! Ты меня пугаешь! - Т-ты… - сотрясаясь от смеха, выдавил Драко. – Черт! Уизли, ты такая… Уизли!.. Не умею трансгрессировать! Что, правда? И всего лишь?.. Ха-ха-ха!!! Джинни продолжала с изумлением глядеть на ополоумевшего Малфоя, и сама не поняла, как начала улыбаться, а затем и вовсе тихо засмеялась вслед за ним. - Подумаешь, трансгрессия! – воскликнул Драко, утирая выступившие слезы. – Если понадобится, я сам тебя перенесу, не велика потеря. - Ах, вот оно что! – тут же хитро сощурилась Джинни, продолжая улыбаться. – Это ты так пытаешься выведать, где находятся Гарри и Гермиона, верно? - Может быть, - пожал плечами Драко. – Почему нет? - А ты не побежишь своему папочке докладывать? – Джинни строго сдвинула брови и уперла руки в бока, изображая грозную ведьму. - Не побегу, - вдруг серьезно, без тени насмешки ответил Драко. – Потому что это будет самым гнусным предательством в моей жизни. Я не смогу этого сделать. - Почему? – осторожно спросила Джинни. – Из-за Гермионы, да? - Да, - коротко ответил Драко. Джинни с пониманием кивнула. Она, определенно, не могла узнать Драко Малфоя. Кажется, от него прежнего осталась только внешняя, телесная оболочка. - Тебя подменили, Малфой, - выдала Джинни без всякого предупреждения. – Ты – это не ты. Наверное, это кто-то другой в твоем обличии. Признавайся, ты принял оборотное зелье? Кто ты такой? Я тебя не знаю. Драко только печально усмехнулся. - Слушай, Уизли. Прислушайся. Оба смолкли, вслушиваясь в наступившую тишину. В главном коридоре за гобеленом тоже было тихо. Джинни и Драко вместе осторожно выглянули из-за занавеси. Коридор был пуст. У входа в Зал Славы никто не стоял. Должно быть, за разговором ребята пропустили звук шагов уходящих слизеринцев. - Наконец-то! – вздохнула Джинни с облегчением. – А то я уже начала думать, что придется сидеть тут с тобой всю ночь! - Погоди, Уизли, - Драко поймал ее за локоть, но тут же отпустил, вспомнив ее весьма недвусмысленную угрозу отделать его, как бог черепаху, если он еще раз к ней прикоснется. Правда, сейчас это, кажется, не слишком ее заботило. - Что? – спросила она нетерпеливо. - Через Зал Славы идти опасно, - зашептал Драко ей на ухо. – Я знаю другой путь к выручай-комнате. Пошли. Он дернул Джинни за рукав, и она послушно повернулась и последовала за ним. По дороге на восьмой этаж они больше не обмолвились и словом. Только у самого входа в выручай-комнату Джинни почти по-дружески кивнула Драко и тихо сказала: - Спасибо. - Всегда пожалуйста, - отозвался он. – Подумай над моим предложением. - Хорошо, - сказала она. – Мне пора. И тебе – тоже. Драко сразу согласился. Оказаться пойманным на месте преступления с малявкой Уизли не входило в его сегодняшние планы. - Спокойной ночи, - пробормотал он и зашагал прочь, не оборачиваясь. В душе он страшно жалел о том, что не рассказал Уизли всего, что знал. Воспоминания о Гермионе и Антаресе, таких далеких и недоступных сейчас, жгли сердце не хуже заклятия Огненной плети. Драко чертовски тосковал по ним, не спал ночами, просыпаясь от кошмаров, в которых он не успевал спасти Гермиону и их еще нерожденного ребенка. Ему необходимо было хоть с кем-то поделиться своей бедой. Не с друзьями-слизеринцами – это уж точно. Они не только не поймут – рассказывать им такое попросту опасно. Даже Пэнси не должна знать, что у Драко и Гермионы теперь есть ребенок. Это может поставить под удар многих, очень многих… Значит, и Уизли это тоже знать не обязательно. Узнает, когда сама встретится с Гермионой. Когда придет время. Поэтому Драко и не стал ничего говорить, хотя, черт побери, слова «Знаешь, я недавно стал папой» так и рвались с языка. Он больше всего на свете желал увидеть их двоих и молился всем богам, чтобы Поттер, наконец, позволил ему это сделать. Два месяца прошло – а от них не было ни малейших вестей. Неизвестность пугала. Сердце Драко наполнялось едким, темным чувством страха и собственного бессилия. Он не мог быть уверен в том, что Гермиона и Эни живы и с ними все в порядке, особенно после того, как он узнал о Договоре со Смертью. Жуткий призрак внезапно перестал являться ему во снах и наяву, и это пугáло куда сильнее его прежних появлений. Драко понимал, что времени на раздумья у него немного, и вопрос с Асторией нужно решать как можно скорее, но не мог заставить себя совершить последний шаг. Он старательно утешал себя мыслью, что, случись что-нибудь ужасное, Поттер бы ему сообщил. И, в конце концов, рядом с ним, в Хогвартсе, находилась одна из тех, за кем Смерть пришла из потустороннего мира – первая жертва, первый «разрыв» ткани мироздания – Джинни. И покуда младшая Уизли пребывала в полном здравии, Драко мог позволить себе хоть немного расслабиться и оттянуть страшащий его момент на как можно более долгий срок. Как бы он ни храбрился, как бы ни был уверен в неизбежности и крайней необходимости оного, но совершить убийство даже страстно ненавидимой им невесты он не мог. По крайней мере, это было совсем не так просто, как хотелось бы. С тяжелым сердцем, в разбитых чувствах Драко вошел в гостиную старост и уселся в продавленное кресло в углу у стола. Уставился в окно и попытался отрешиться от всех насущных мыслей. Невозможно было постоянно держать все в голове. От этого можно было по-настоящему свихнуться. «Я должен с кем-то поговорить… - с тоской подумал Драко, вглядываясь в темное небо, в глубине которого зажглись яркие точки звезд. – Должен кому-то все рассказать… Иначе…» Что произойдет в противном случае, Драко додумать не успел, потому что в это мгновение в гостиной раздался хлопок, и перед Малфоем очутился домовой эльф в странной одежде и с ярким полосатым чулком вместо колпака на голове. - Добби?! – от удивления Драко даже вскочил с кресла. - Да, мистер Драко Малфой, - с вежливым поклоном ответил домовик. – Простите за беспокойство, но у меня к вам срочное дело. Меня прислал… - Гарри Поттер! – вскрикнул Драко, не в силах сдержать волнения. Домовик утвердительно закивал. - Да, это так, Гарри Поттер прислал Добби к мистеру Малфою с важным поручением. Добби должен выполнить его в точности. Добби надеется, что мистер Малфой согласится выполнить просьбу добровольно, потому что в ином случае Добби придется заставить мистера Малфоя, а Добби совсем не хочется никого принуждать… - Да подожди ты! – воскликнул Драко. – Хватит причитать! Говори толком, зачем Поттер прислал тебя? - Добби может говорить только без посторонних, - осторожно заметил домовик, покосившись на дверь спальни Ханны Аббот. - Ханна? – фыркнул Драко. – Она давно уже спит, подслушивать не станет. Выкладывай, Добби, что за поручение дал тебе Поттер?! - Хорошо, юный мистер Малфой, спаситель Гарри Поттера, - согласился домовик и снова поклонился. – Гарри Поттер попросил Добби проникнуть в Хогвартс, найти Драко Малфоя и попросить его отправиться вместе с Добби туда, где скрываются Гарри Поттер и его друзья. Гарри Поттер хочет, чтобы Драко Малфой смог увидеть своего сына. В это мгновение Драко показалось, что сердце остановилось и больше не бьется. В ушах зазвенело, кровь прилила к голове, заставив ее гореть огнем. Ошеломленный новостью, Драко медленно опустился в кресло и потряс головой, проверяя, все ли в порядке со слухом и не почудилось ли ему то, что только что сказал домовик. - А ну-ка, Добби, - настороженным полушепотом произнес Драко, - повтори еще раз, я что-то не расслышал… Домовик вздохнул, шагнул поближе, видимо, восприняв заявление Малфоя о слабом слухе слишком буквально, и гораздо громче, чем в первый раз, сказал: - Гарри Поттер прислал Добби к юному мистеру Малфою, чтобы попросить вас отправиться в тайное место, где вы можете повидать своего сына. Драко тут же замахал руками и зашипел: - Тс-с! Тихо! Не вопи, не то пол-Хогвартса перебудишь. Я все прекрасно слышу. Домовик только недоуменно пожал плечами. - Каков будет ваш ответ, мистер Малфой? – спросил он осторожно и выжидательно глянул юноше в глаза. Драко задумался. Первое горячее желание немедленно сорваться вслед за домовиком и увидеть, наконец, Гермиону и Антареса, слегка поутихло, и теперь в Драко Малфое заговорила неизменная холодная логика и расчетливость. Увидеть сына – это, бесспорно, именно то, о чем он мечтал долгих два месяца. Убедиться, что с его любимыми все в порядке, заглянуть в теплые глаза Гермионы, впервые взять на руки Антареса, наконец! Верно, он желал этого больше всего на свете. Но в то же время Драко прекрасно осознавал, что Гарри Поттер по-прежнему ненавидит его всей душой, и не стал бы устраивать это внезапное свидание просто так, по доброте душевной. А это значит, что Поттеру, скорее всего, понадобилась какая-то помощь. И предоставить ее, по-видимому, не может никто, кроме Драко. Тут же возникла и следующая мысль: если уж Поттер опустился до того, что просит помощи у злейшего врага, значит, задумал он нечто такое, о чем Драко и в пьяном бреду не привидится. Из этого мог следовать еще один вполне логичный вывод – Драко нужен Поттеру не на пару приветственных фраз, а на приличное время, необходимое для уговоров и всей прочей ерунды по «перетягиванию» Пожирателя Смерти на «правую» сторону. То есть, отсутствовать в Хогвартсе Драко придется долго – несколько часов, а может статься, и дней. А просто исчезнуть он при всем желании не мог. Отсутствие школьного старосты и новоиспеченного любимчика Слизнорта будет замечено сразу же. Нужно предупредить хотя бы Пэнси, чтобы она придумала какую-нибудь правдоподобную историю в оправдание его отсутствия. Да. Пэнси это сможет. Она ведь прикрыла его перед рождественскими каникулами, когда он провалился в прошлое на двое суток. Почему бы не сделать то же самое теперь? Драко уверенно поднялся с кресла и шагнул к выходу из гостиной. Эльф, все это время ожидавший его ответа, забеспокоился, забежал вперед и заступил Драко дорогу. - Что ты делаешь? – возмущенно спросил Драко. – Пропусти меня. - Прошу прощения, - пропищал домовик. – Но я не могу. Гарри Поттер просил меня не выпускать вас из вашей комнаты, пока вы не дадите ответ. Никто не должен знать, куда вы направляетесь. - Успокойся, - усмехнулся Драко. – Я и сам не знаю, куда направляюсь. Но мне нужно предупредить кое-кого, что меня не будет в школе. - Нельзя, мистер Малфой, - начиная подрагивать от волнения и страха, пробормотал Добби. – Никто не должен ничего знать. Драко скрипнул зубами. - А теперь слушай внимательно, маленький болван, - заговорил он угрожающим полушепотом, наклонившись к Добби. – Если я правильно все понял, Поттер хочет, чтобы я исчез из школы на некоторое время и чтобы никто об этом не узнал, так? Добби кивнул. - Спешу тебя огорчить: если завтра я не появлюсь на занятиях, кто-нибудь обязательно заметит, что меня нет, пойдут разговоры, и может так случиться, что кто-то догадается о причине моего отсутствия. Или же Кэрроу просто поставят в известность моих родителей, а они, уж не сомневайся, передадут все Темному Лорду, так что планы Поттера все равно накроются, а ты, получается, не выполнишь его просьбу. Дай мне несколько минут. Я предупрежу старосту Слизерина, что отлучусь на какое-то время. Она поможет, она прикроет меня на занятиях, сможет что-нибудь сочинить или… ну, не знаю, она умная девчонка, что-нибудь придумает. Просто подожди меня здесь, я сейчас вернусь. - Простите, - покачал головой Добби, продолжая вздрагивать. – Я не могу вас отпустить. - Вот черт! – рыкнул Драко. – Если ты сейчас же не отойдешь в сторону, я тебя заколдую! – он выхватил палочку Нарциссы и направил ее на трясущегося домовика. - В таком случае, мистер Малфой, Добби должен немедленно вернуться к Гарри Поттеру и сообщить, что вы отказались от предложения и сопротивлялись, - пропищал эльф и поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами. - Что?! – опешил Драко и тут же понял, что собирается сделать домовик. – Стой! Нет! Не надо! – он тут же засунул палочку обратно в карман и вскинул вверх пустые ладони. – Я не буду колдовать, слышишь? Только не исчезай, подожди минутку… Добби с сомнением посмотрел на Малфоя, все еще держа на весу крохотную ручку со сведенными для щелчка пальцами. А Драко вдруг показалось, что в гостиной стало невероятно жарко. Шумно выдохнув, он распрямился, потянул в сторону петлю на галстуке и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Пальцы дрожали. В голове безумным потоком неслись мысли, одна отчаяннее другой. Нужно как-то уговорить домовика. Но идти напролом против приказа – то есть, простите, конечно же, просьбы, - Гарри Поттера было глупо и бесполезно. Нет. Нужно найти какую-то лазейку. Не мог же чертов Поттер сформулировать просьбу так, что ее невозможно будет обойти с помощью какой-нибудь логической оговорки? - Добби, будь примерным домовиком, - с легким раздражением, и вместе с тем с толикой заискивания в голосе произнес Драко. – Скажи, пожалуйста, о чем в точности тебя просил Гарри Поттер? Добби, все еще недоверчиво глядящий на Малфоя, медленно произнес: - Гарри Поттер просил меня проникнуть в Хогвартс, встретиться с вами, когда рядом не будет посторонних, и предложить вам отправиться в тайное место, где вы увидитесь с мисс Грейнджер и своим сыном. - Это я уже понял, - нетерпеливо вставил Драко. – А что насчет того, чтобы не выпускать меня из комнаты? - Гарри Поттер просил Добби перенести мистера Малфоя в тайное место сразу после того, как произойдет разговор, а еще просил проследить, чтобы Драко Малфой не выходил из комнаты и не встретился ни с кем из обитателей Хогвартса. И еще, если мистер Малфой будет сопротивляться и применять магию, Добби должен вернуться назад один. - Ясно, - мрачно заключил Драко. – Молодец, Поттер, приказ отдал что надо, не подкопаешься. - У нас мало времени, мистер Малфой, - пропищал домовик. – Вы идете со мной или нет? Драко схватился за голову, лихорадочно ища хоть какую-нибудь лазейку в приказе, отданном домовику. Что он там говорил? «Не должен выходить из комнаты и встречаться ни с кем из обитателей Хогвартса»? Постойте-ка! А ведь это мысль… - Послушай, Добби, - взволнованно заговорил Драко. – Я прошу тебя, пожалуйста, сделай мне одно большое одолжение. Это не будет противоречить просьбе Поттера, ты выполнишь все в точности, не сомневайся. И даже больше – ты сможешь сделать так, чтобы о моем отсутствии в действительности никто не узнал. - Как я могу это сделать? – заинтересованно спросил домовик. - Перенеси меня в Малфой-мэнор, - скороговоркой выпалил Драко и схватил Добби за руку, опасаясь, что домовик немедленно растает в воздухе. Добби уставился на Драко своими круглыми, огромными от ужаса глазами и прошептал: - Я не могу… Мистер Малфой, я не могу… - Нет! Нет, Добби, подожди! – горячо зашептал Драко. – Я не прошу тебя оставить меня в поместье. Просто найди Нарциссу, дай мне поговорить с ней минуту – всего одну минуту! – и наше алиби будет обеспечено. Одна минута – и мы отправимся в то тайное место, о котором ты толкуешь. - Но я ведь… - пробормотал Добби все с тем же испуганным видом. - Слушай! – воскликнул Драко, чувствуя, что теряет контроль над собой. Голос и руки начали яростно дрожать. – Я ведь не прошу тебя выпускать меня из комнаты. Не прошу о свидании ни с одним из обитателей Хогвартса. Обещание Гарри Поттеру ты не нарушишь. А заодно и мне поможешь скрыть свое участие в… в чем бы то ни было, что Поттер задумал! Я ведь уже говорил – если мое отсутствие обнаружится… Добби поджал губы, видимо, мучительно раздумывая над предложением Драко. Юноша с отчаянной надеждой впился взглядом в крохотное личико домового эльфа. - Пожалуйста, Добби! – выдохнул Драко почти со стоном. – Я должен их увидеть! Но я не могу исчезнуть, никого не предупредив! Пусть никто в Хогвартсе не должен этого знать, хорошо, я согласен! Пусть знает хотя бы Нарцисса! Она с ума сойдет, если подумает, что со мной случилось что-то плохое. Ты ведь знаешь это! Домовик медленно кивнул. Видимо, здравый смысл, все же, победил слепую преданность Мальчику-Который-Выжил. - Хорошо, - сказал домовик. – Но только одну минуту. - Фу-х! – облегченно выдохнул Драко. – Конечно, минуту. Мне хватит. Только убедись сначала, что в комнате никого, кроме Нарциссы, нет. - Разумеется, - кивнул Добби. – У вас все при себе? - Что? – не сразу понял Драко. Окинул себя взглядом – школьная форма, пуловер, галстук, палочка Нарциссы в кармане брюк. Что еще ему нужно? – Вроде бы, да. - Хорошо. Тогда прошу держаться за мою руку, - сказал Добби, и Драко покрепче ухватился за тонкую ручонку домовика. Добби щелкнул пальцами, и в следующий миг гостиная старост опустела. *** Гостиная зала в Малфой-мэноре была слабо освещена огнем, гудящим в камине. Несмотря на то, что за окном уже вовсю бушевала весна, в огромном старом поместье было все еще сумрачно и холодно, как в склепе. Обитатели поместья, которым после побега Поттера запрещено было покидать стены родового гнезда, проводили дни в уединении друг от друга. Люциус заперся в кабинете под предлогом того, что разбирает какие-то бумаги, сосланная Лордом в мэнор Беллатрикс почти не покидала гостевой комнаты, так что во всем старинном особняке царствовал тишина и запустение. И только Нарцисса, которой невмоготу было сидеть в четырех стенах, продолжала создавать видимость бурной деятельности, каждый вечер устраивала совместный ужин, пыталась вытащить сестру на прогулку по саду, приносила Люциусу книги из библиотеки и старалась заводить с ним непринужденные разговоры. В конце концов, миссис Малфой осточертело носиться от одного затворника к другому, и она решительно оставила все попытки наладить семейный быт. В этот вечер она сидела у камина в гостиной зале, держала в руках полотно и иголку с серебряной нитью, но даже не пыталась хоть что-нибудь вышить. Отрешенно уставившись в огонь, женщина пребывала в странном, почти мистическом полузабытьи, когда само время будто останавливается, минуты превращаются в часы, а часы – в столетия. Ей казалось, что она сидела здесь всегда, и что ей предстоит это делать еще целую вечность. В камине потрескивали дрова, в холле мерно отстукивали секунды старинные куранты, и не было иных звуков во всем огромном, будто вымершем доме. Но вдруг раздался резкий хлопок. Нарцисса вздрогнула, выронила шитье и резко обернулась. Сейчас, когда у нее не было волшебной палочки, она чувствовала себя чрезвычайно уязвимой и беспомощной, поэтому ее сердце облилось кровью от страха при мысли, что в мэнор могли проникнуть враги. Увидев посреди гостиной собственного сына, Нарцисса едва не закричала от радости и облегчения. Вскочив с кресла, она подбежала к Драко, но вдруг остановилась в шаге от него, заметив по правую руку от сына одного очень знакомого домового эльфа. - Добби? – прошептала Нарцисса, и в голосе ее явно послышался гнев. - Добрый вечер, мама, - сказал Драко и осторожно шагнул вправо, прикрывая домовика. – Ты одна? Нарцисса нахмурилась, понимая, что происходит что-то очень странное и, вероятнее всего, очень опасное. Что-то, во что ее сын ни в коем случае не должен вмешиваться. - Да, я одна, - тем не менее, ответила она и с подозрением сощурилась. – А что ты здесь делаешь, позволь узнать? И почему с тобой этот никчемный домовик? - Прости, это очень долго объяснять, - быстро заговорил Драко. – У меня всего минута, выслушай меня, пожалуйста! - Драко, что происходит? - Мама, это очень важно! – не давая Нарциссе возможности вставить хоть слово, затараторил Драко. – Я прошу тебя, доверься мне! Я ведь сделал все, что вы с отцом просили, я ведь всегда был для вас примерным сыном! Пожалуйста, мама, помоги мне, всего один раз, и больше я никогда ни о чем не буду тебя просить! - Драко, ты меня пугаешь! – воскликнула Нарцисса и порывисто шагнула к сыну, но он так же резко отпрянул назад. - Нет, мама, подожди. У меня мало времени, поэтому давай сначала проясним этот вопрос: ты поможешь мне? Нарцисса, потрясенная, несколько мгновений смотрела Драко в лицо и определенно не могла узнать собственного ребенка. Его взгляд горел такой отчаянной решимостью, что, не знай она о невозможности проникновения в мэнор посторонних, могла бы поклясться, что перед ней стоит какой-то гриффиндорец в облике ее сына. Сжав губы в тонкую полоску, миссис Малфой снисходительно кивнула. - Я надеюсь, ты объяснишь мне, в чем состоит твоя просьба? – процедила она. – Или будешь продолжать говорить загадками? - Да, я все объясню, - ответил Драко. – Мне нужно, чтобы ты связалась со Снейпом. - Что? – Нарцисса округлила глаза от удивления. - Меня не будет в Хогвартсе какое-то время, - продолжил Драко и, заметив, что Нарцисса пытается воскликнуть что-то возмущенное в ответ, заговорил громче и быстрее, чтобы не дать ей возможности переубедить его. – Мама, я должен кое-что сделать, это очень важно. В этом смысл всей моей жизни, понимаешь? Я потом все объясню тебе, обещаю, но сейчас мне просто необходима твоя помощь. Подумай, если бы я исчез из Хогвартса без предупреждения, как бы ты себя чувствовала? Я ведь не хочу, чтобы ты переживала из-за меня! Поэтому и прошу тебя, слышишь? Нет, я умоляю тебя, мама, помоги мне. Свяжись со Снейпом, скажи, что хочешь забрать меня домой на пару дней, он согласится, он не станет ничего проверять, я уверен. Но мне нужно хоть какое-нибудь прикрытие. Я скоро вернусь, обещаю, и сразу все тебе расскажу. А сейчас я прошу тебя, помоги мне! - Сынок… - выдавила Нарцисса и снова попыталась подойти к Драко ближе. А он снова отступил на шаг. - Мама, не старайся меня удержать, - с отчаяньем в голосе произнес он. – Я все равно отправлюсь туда. Добби мне поможет. А потом вернет назад. И все будет хорошо, если ты сделаешь так, как я тебя прошу. - Драко! – Нарцисса решительно шагнула к сыну, но он вдруг направил на нее ее же волшебную палочку. - Мам! – предупредительно воскликнул Драко. – Я не хочу этого делать, пожалуйста, не заставляй меня! Нарциссе стало не по себе, когда она отчетливо услышала в его голосе слезы. Женщина мгновенно побледнела, в глазах ее заблестел странный огонек. - Это все – из-за нее, да? – тихо спросила Нарцисса, вскинув подбородок. – Из-за этой девчонки? Драко не ответил, но и палочку не опустил. - И ты готов пойти на все? – разочарованно спросила Нарцисса. – Готов переступить через все, чем дорожит наша семья, все, чему тебя учили с раннего детства, чем ты сам так гордился, ради какой-то девчонки? Готов забыть о том, кто ты есть? Драко, это безумие! - Безумие – не позволять мне увидеть собственного сына, - вдруг со злостью прошипел Драко. – Или заставлять меня жениться на девушке, которую я ненавижу всеми фибрами души. - Драко, но ты ведь сам согласился… - Это в прошлом, мама. Я все равно отправлюсь к ним, ты это прекрасно знаешь. Вопрос в том, поможешь ты мне, или нет. Нарцисса нахмурилась, поджала губы. - Мама, у меня осталось несколько секунд. - Если ты сейчас уйдешь, Драко, - холодно процедила Нарцисса, - то можешь считать, что у тебя больше нет семьи. Драко отшатнулся, будто получил удар под дых. Такого он явно не ожидал. Стиснув зубы, он взглянул матери в глаза и понял, что она не лжет. - Что ж, - сказал он, и голос его был глух. – В таком случае, можешь считать, что у тебя больше нет сына. Тут Драко схватил Добби за руку, желая как можно скорее покинуть мэнор. «Плохая идея! Это была плохая идея! Самая дурацкая из всех моих идей!» - Драко! – воскликнула Нарцисса с отчаянием, но он не слушал. - Идем, Добби. Мы только зря потратили время. - Драко, остановись! - Простите, миссис Малфой, - Драко в последний раз взглянул на мать и с убийственной холодностью изрек: - Если вам это будет интересно, моего сына зовут Антарес. В это мгновение Добби щелкнул пальцами, и оба нежданных посетителя Малфой-мэнора растворились в воздухе с громким хлопком. Нарцисса поднесла дрожащую руку к лицу и зажала рот ладонью, пытаясь бороться с накатывающими рыданиями. Не может быть! Этого просто не может быть! Он не мог так поступить! Как?! Как это возможно?! «…моего сына зовут Антарес», - повторил голос Драко в сознании Нарциссы. Не сумев обуздать эмоции, разрывающие сердце на части, женщина осела на пол и молча заплакала, все еще прижимая ладони к собственным губам. Как ОНА могла? Как она посмела ставить его перед таким выбором? Ведь она чувствовала, с того самого момента, как Поттер и его друзья появились в поместье, она поняла, что Драко дорожит этой маглорожденной девчонкой больше, чем всеми традициями и устоями семейства Малфоев. Как же она не смогла понять, что его новорожденный сын для него так же важен, как и собственные родители? Разве смогла бы она, Нарцисса Малфой, выбирать между своими родителями и Драко? Нет, она не могла даже вообразить себе такой чудовищный выбор. Она даже близко не представляла, что чувствует ее сын. Она сама оттолкнула его. И он ушел. Он оставил всё, наплевал на все предрассудки и устои общества, пошел против собственной крови и даже против своей любви к семье, ее храбрый, отчаянный мальчик. Он сделал свой выбор. «Что ж, теперь пора сделать выбор и мне», - подумала Нарцисса. Поднялась с пола, уверенно стерла слезы со щек и подошла к камину. Зачерпнула горсть Летучего пороха из вазы на каминной полке и бросила в огонь. Тут же в камине взревело изумрудное пламя. Глубоко вздохнув, миссис Малфой приблизила к огню лицо и отчетливо произнесла: - Кабинет директора, Хогвартс!