Семнадцать лет спустя

Не улететь, не уползти, Не умереть, не унестись (Эпидемия «Жизнь в сумерках») - Мааарко! Давно не виделись, птиц! Капитан Портгас, собственной персоной, невесть откуда появился на палубе, чтобы встретить свою правую руку. Свою ну уже во всех смыслах правую руку. И левую руку. И свой отдельно прилагающийся голос разума, и голос совести в одном флаконе. Для Марко этот энтузиазм давно был признаком подвоха. - Где моя гора золота и брильянтов?! – злорадно потирая руки, поинтересовался Огненный Кулак. - Золото-брильянты? А два новых фрегата – не хочешь? - А ты знаешь, чем меня порадовать! Детк… По мере приближения капитана, когда каждая веснушка на загорелом лице становилась всё отчётливей, Марко только что за ближайшую опору не хватался, чтобы ноги держали. Опоры не было, и Феникс понимал, что проще было бы сразу лечь. Тридцатисемилетний мужчина, стройный, высокий и роскошный, как мечта. Чёрные отросшие волосы забраны в хвост на затылке, торчащие, как им вздумалось, лёгкая небритость и раскачивающаяся в такт корабельной качке, почти танцующая походка. Белая рубашка с длинными накрахмаленными манжетами, акцентирующими красивые загорелые руки, разодрана на груди и завязана так, чтобы не скрывать скульптурный торс своего обладателя. - Зря мы тебе в детстве Изо с Сатчем показали, - пробормотал Марко. – Научили вызывающе одеваться, себе на голову. - Не тебе, бритоголовый, кидать в меня камень, - философским тоном заметил Эйс. – Мы же пираты, хули. Кто воплотит все мечты о романтизме, если не мы? - Верно. Кстати, всегда хотел спросить: почему ты усы не отпустил? Тридцать семь лет человеку, флотилия под началом, а усов нет. Не порядок. - Нахуй усы, - категорично ответил Портгас. – Со всем моим уважением к Отцу, на Роджера быть похожим не желаю. Тем более, они меня будут старить, нах надо? - И то правда, - согласился Феникс. Эйс вдруг без всякой связи вспомнил, как давным-давно, семнадцать лет назад, команда, сметая всё на своём пути, ломилась спасать его задницу от неминуемой гибели в Маринфорде, щедро проливая свою кровь и кровь своих врагов, пока всё кругом не превратилось в бушующую картину апокалипсиса. И голос Марко, уже совсем близко к эшафоту. - Эйс!!!.. Как они посмели?!! Я же собственноручно яйца оторву тем… Портгас разлепил склеенный засохшей кровью глаз, и уставился на говорившего бессмысленным от боли взором. - … кто спиздил твои ботинки!!! Непонимающий взгляд мальчишки вдруг сменился совершенно чётким и живым. - Присоединяюсь! – крикнул откуда-то снизу Изо, стреляя одновременно из двух пистолетов. – На казнь – в этих чешках? От одного их вида можно сдохнуть. - Суки-и-и, - задыхаясь от крайне болезненного, отдающегося в рёбрах клокочущей болью, но неудержимого и явно нездорового смеха, Эйс широко и белозубо улыбнулся, словно не было ни этих поисков и метаний, пыток и смертей вокруг. Совсем как раньше, на корабле, в кругу семьи. Золотое колечко в ухе Портгаса блеснуло в прощальном луче солнца, а лицо в красном свете будто озарилось изнутри. - Я скучал, - сообщил Огненный, вкрадчиво и чуть хрипло. - Я вижу… - Феникс покосился на обтянутую штанами промежность капитана, где невооружённым глазом был заметен внушительный бугор. - Видит он… А ты потрогай! – Стоя уже вплотную, Портгас дёрнул руку старпома, прижимая к своему паху. «Помогите!» - мужественно скрывая панику в глазах, старался НЕ кричать Марко. Его неудержимо тянуло сорваться с места и улететь куда подальше. - Не выйдет, - улыбнулся Эйс, явно предугадав его намерение. Заломив Фениксу руку за спину, двинул его в сторону капитанской каюты. – Мне нужен доклад. Помощничек… Длинный, подробный… жаркий доклад. Кто нас прервёт – пусть пеняет на себя! Мву-ха-ха-ха!!! – объявил он уже во всеуслышание и, зловеще хохоча, скрылся, утащив с собой старпома. Народ вслед суеверно крестился. По крайней мере, им удалось не спалить флагман за эту ночь, что было большим достижением. Ну, чай не дети уже, в самом-то деле.