Не бойтесь перемен.

Нет, ну это не возможно! Как же, наконец, унять эту дрожь в коленях и успокоить лихорадочные мысли? Так! Как там говорили в очередной утренней передаче про здоровье? Во! Аутотренинг! Сегодня хороший день.… У меня все в порядке… Я абсолютно спокойна.… Кстати, сколько времени? Ну что же это такое? Я уже опаздываю! И где этот автобус? Нужно было соглашаться на предложение папы подвезти меня. Но как же не хотелось слушать эти вечные наставления, а иногда и упреки, без которых мой папа ну никак не может. Если я так и продолжу трястись, то ничего хорошего сегодня точно не получится. «А что происходит?» - спросите вы. Для вас, возможно, ничего необычного. А для меня это начало новой жизни. Сегодня я устраиваюсь на работу. Новую работу. Уже второй раз! «Ну, и что такого?» - снова удивитесь вы и будете правы. Куча людей каждый день устраивается на работу. Да, не всем везет, но это же не конец света. Возможно, я боюсь повторения своей совсем не радужной истории. Дело в том, что на предыдущей работе меня сразу невзлюбили. Работник я по сути хороший. Никогда не опаздывала, выполняла все поручения, иногда даже работала сверхурочно, не требуя доплаты, которую мне никто и не собирался выплачивать. А все дело было в моей внешности! Да, я далеко не Дженнифер Лопес. У меня стояли брекеты, я носила жуткие круглые очки и одевалась в старомодные вещи. Почему? Не знаю. Быть может это все мои комплексы и страшная неуверенность в себе. Как ни странно, до недавнего времени я и не думала ничего менять. Каждый день терпела усмешки, косые взгляды и делала вид, что меня это ни капельки не волнует. Но как только я приходила домой, и за спиной закрывалась дверь моей комнаты, на глаза тут же наворачивались слезы, которые в считанные секунды превращались в водопад, а подушку к утру можно было выжимать. Все время в голове всплывали обидные слова, сказанные в мой адрес, неприязненные взгляды. Доходило до того, что мне просто отказывались отвечать на какой-либо вопрос. Как это говорится, полнейший игнор. Единственной моей отдушиной был мой верный и преданный друг по имени Николай Зорькин. Да-да, вы не ослышались. При всей моей неудачливости, у меня был друг, причем очень хороший. Он тоже не обладал внешностью Ален Делона, но люди от него не шарахались, хоть и восторга от его присутствия явно не испытывали. На том мы и сдружились. Еще со школы он практически поселился у нас в квартире, а точнее в нашей кухне. Мне всегда было интересно, какой предел он может съесть, но это выяснить пока так и не удалось. Колька жуть как любил стряпню моей мамы, и целый день проводил в компании чего-нибудь съестного и моего папы, с которым у него вечно шли дебаты, на самые разнообразные темы. А вечером он, жуя какой-то очередной пирожок, выслушивал мои жалобы и давал советы. Но к его советам я прислушивалась редко, так как Зорькина вечно тянуло на какие-то приключения, а сам он их осуществить не мог, вот и предлагал это сделать мне, и выдавал иногда такие вещи, что хоть стой, хоть падай. Но главное для меня была его дружеская поддержка, и то, что я никак не могла рассказать маме, дабы не расстраивать ее, вливалось в уши моему другу по несчастью. И вот в один из таких вечеров Колька в очередной раз предложил мне сменить имидж, а главное - место работы. -Ты только представь, у тебя начнется новая жизнь, на тебя перестанут косо смотреть. Да и ты перестанешь терроризировать мои и без того хлипкие нервы, - распинался Зорькин. -И как ты себе это представляешь? – в который раз начала я возмущаться. – Это же не делается просто так, по мановению волшебной палочки. Для этого нужны деньги, время… -Времени у тебя достаточно, да и деньги есть. Ты же свою стипендию еще с института не тратила, да и зарплата у тебя скоро. Если хочешь, я могу одолжить, - Коля продолжал стоять на своем. Я на минуту задумалась, а потом вновь решительно заявила: -Нет, из этой идеи ничего не выйдет. У меня на роду написано быть неудачницей. Думаешь, смена имиджа и работы поможет мне стать более везучей? -Да, причем здесь это, Пушкарева? Ты же сама все время ноешь, что все твои беды из-за внешности. Вот и начни что-то менять. -А что ж ты сам ничего не меняешь, раз это все так просто? – пошла я в атаку, которая была тут же разбита уверенным монологом Зорькина. -А меня и так все устраивает! Я ничего не хочу менять. Тем более я мужчина, а у мужчины внешность не главное. Я очаровываю всех своим интеллектом и чувством юмора. «Мужчина» еще немного посидел, тщательно пережевывая блинчик, утащенный с кухни, а потом, посмотрев на меня с прищуром, спросил: -Или ты боишься? – я сразу и не нашлась, что ответить, а потому с запалом возразила: -Я ничего не боюсь, - ну вылитый ребенок, осталось только язык показать, - просто… просто… -«Просто» что, Пушкарева? Точно! Ты боишься! Я понял! -Да не боюсь я! -Так докажи! -И докажу… - с вызовом пробурчала я. Конечно, я понимала, что меня банально берут на слабо, но поделать ничего не могла. Вот такая у меня натура. Я жутко не люблю, когда во мне сомневаются, тем более близкие мне люди. -Отлично! Значит, завтра и начинаем, - обрадовался столь скорой победе Коля. -Ты с ума сошел? А как же работа, родители? Папа же точно меня убьет, – вновь начала упираться я. -Ну, допустим, с работой проблем нет, завтра выходной, а с родителями все уладим. Ты же мастер уговаривать. Да я и не предлагаю тебе одеться как девушка легкого поведения, - вот так, легко Коля убил во мне все надежды откосить от всего этого. – К тому же представь лица своих коллег и начальника, когда ты придешь увольняться. Они же челюсти пороняют все! -Так, Коля! Во-первых, может еще ничего дельного из меня не получится. А во-вторых, прежде чем увольняться, надо найти новую работу. -Да, это-то как раз не проблема! Найдем! Главное желание. Скептически ухмыльнувшись, я решила промолчать. Колю, наконец, выгнал папа, а я осталась размышлять над нашим с ним разговором. Может он в чем то и прав. Может люди, наконец, начнут ко мне относиться по-человечески. Но как же страшно менять в жизни что-то крепко укоренившееся. Ведь я не знаю, что получится. А вдруг все будет еще хуже? Я все время была уверена, что красавицей мне не быть, да и менять своего мнения не собираюсь. Но и продолжать такую жизнь глупо. Сколько я еще так протяну? Год? Два? А дальше что? Что ни говори, а встречают по одежке.… И где бы я ни появилась, сколько бы работ я не сменила, люди по-другому ко мне относиться не станут. И с этой уверенностью я отправилась к родителям, чтобы рассказать о своих намерениях. Сказать, что они были удивлены – это не сказать ничего. Они-то не знают, сколько слез было пролито за это время, они не видели всех моих терзаний, и сейчас искренне не понимают, зачем мне все это нужно. После моего выступления, папа, не дав никому сказать ни слова, выдал такую тираду, что можно было забыть все мои планы. Видите ли, он не хочет, чтобы его дочь выглядела, как все эти разукрашенные фифы, не для этого он меня растил. Ну как же ему объяснить, что я не собираюсь становиться «разукрашенной фифой», что с такими внешними данными у меня нет будущего, да и чего таить, личной жизни тоже. Но это же мой папа! Поэтому громко хлопнув кухонной дверью, я вся в слезах убежала к себе в комнату и плюхнулась на не разобранную диван-кровать. -Катенька, ну ты чего? – погладила меня по плечу зашедшая следом за мной мама. Я лишь пробурчала что-то невнятное в подушку и опять громко всхлипнула, - Кать, ты отца, что ли не знаешь? Поворчит, да успокоится. Я вот лично не против, если ты хочешь, почему бы и нет. Ты же все-таки девушка. А папа… смирится, - махнула рукой мама. Слезы на моих глазах тут же высохли, и я, подскочив на кровати, удивленно посмотрела на нее и недоверчиво спросила: -Правда? -Конечно, - засмеялась та в свою очередь. – Ох, как я в твое время любила наряжаться. Каждый день… - договорить я ей не дала, а лишь радостно повиснув у нее на шее, чуть не прокричала: -Спасибо! На этой радостной ноте я и решила лечь спать. Даже не знаю, в какой момент мое нежелание что-то менять, переросло в такую уверенность, что это необходимо. Некоторое время назад я сопротивлялась всем доводам Коли, а сейчас так радуюсь, что мама поддержала меня в этой идее. Как будто что-то переключилось в моей голове и теперь меня не остановишь. Утро субботы выдалось суматошным. Без пяти девять в комнату вбежал Коля и, размахивая каким-то журналом, кричал что-то про работу, пытаясь прожевать очередной мамин кулинарный шедевр. И когда он только успел, вроде же только зашел? Пришлось оставить мечты о сне и тащиться в ванную, чтобы там хоть как-то проснуться, а то слова Зорькина никак не хотели осесть у меня в голове и улетали куда подальше. Приобретя способность мыслить и понимать человеческую речь, я внимательно слушала, то, что пытался до меня донести Коля, тыча липким от сахарной булочки пальцем в журнал. -Смотри: должность секретаря, зарплата вроде ничего. Требуется знание английского языка и умение пользоваться компьютером. Как будто с тебя списали. Вот еще, «возможен» карьерный рост. То, что нужно! – Коля радовался как маленький ребенок, которому, наконец, купили долгожданную игрушку. Посмотрев в то место в журнале, куда указывал Зорькин, я ужаснулась. -«Зималето»! Это же модный дом! Меня туда даже на порог не пустят. -В таком виде нет! А вот после преображения… -Да, после какого преображения, Коля?! Ты реально думаешь, что из меня можно сделать что-то нормальное? – да видимо вчерашняя уверенность выветрилась после пробуждения. Но Коля – это Коля. Поэтому убедив меня отослать резюме в эту компанию, дал мне конверт с деньгами, которых я, кстати, у него не просила, пожелал удачи и исчез где-то в районе кухни. А я направилась навстречу приключениям. В магазине одежды и в салоне красоты смотрели на меня весьма скептически, что еще более раззадоривало меня идти дальше. На смену гардероба я потратила практически целый день, но вся моя усталость испарилась, как только я взглянула в зеркало. Нет, это не я! Пришлось закрывать глаза и мотать головой, но видение не испарялось. В отражении на меня смотрела совсем другая девушка, неуверенно заправляя прядь коротких волос за ухо. Строгое классическое платье сидело идеально, подчеркивая все достоинства фигуры, но не выглядело откровенно. Новые очки смотрелись гораздо лучше предыдущих. Еще раз, взглянув в зеркало и убедившись, что это мое отражение, я начала мысленно благодарить Колю. А я дура и не верила, а оказалось все так просто. Родители были обескуражены, увидев меня. Даже папа сменил гнев на милость и согласился, что я не похожа на тех полуголых девиц из телевизора, которых показывают каждый день. Коля, целый день, просидевший в моей комнате, присоединился к восторгам родителей и сообщил, что меня пригласили на собеседование в понедельник в час дня. И вот сейчас, когда я вышла из автобуса и посмотрела на это огромное здание под названием «Zimaletto», мою голову опять начали посещать всевозможные сомнения. А вдруг я зря уволилась из банка, вдруг у меня здесь ничего не получится? Так, Пушкарева, прекращай! Возьми себя в руки и вперед!