Соблазнитель

Джастин распахнул дверь и вышел на свежий воздух. Но даже здесь ему не было покоя. Крики. Со всех сторон. Они преследовали его. Сохраняя на лице улыбку, он подбежал к воротам, обтянутым железной сеткой. Вот они. Его фанаты. Все кричат, пытаются дотянуться, а он лишь вяло водит рукой по забору, иногда касаясь рукой чьих — то пальцев. Он смотрит в каждое лицо. Такое счастливое, и одновременное грустное от осознания того, что сейчас он сядет в автобус и умчится, так и не поговорив с ней. Он улыбнулся своим мыслям. Но тут что-то пошло ни так. Он обернулся. Да. За сеткой, это лицо. Оно… Обычное. Ничего не выражающее. Просто взгляд. Зачем? Зачем она так смотрит? Глупая девчонка! Разве она не понимает, что он не хочет делать этого? Что он не виноват! Поздно. Ее лицо сводит его с ума. Эти черты. Светлые волосы, прямой, чуть задернутый носик и губы. Боже! Почему они так аккуратны и девственны? Наверное, он подошел бы к ней сейчас и впился бы в эти губы, если бы не забор, не все эти люди. Как все жестоко! Он подходит к одному из членов своей команды и просит, чтобы его отвели в автобус. Он бросает взгляд на нее, чтобы запомнить, чтобы выделить. Но он и так знает, что не потеряет ее в толпе. Такую. Он садится в одну машину, а его двойник в другую. Все идет по плану. Как всегда. Большой автобус трогается. Все сразу же бегут за ним. Зачем? Почему это стадное чувство? Его тело переполнят ненависть. Но она остается стоять возле забора, смотря на убегающих фанатов. Она не такая. Он сразу понял это. Как и всегда. Она стоит так, вцепившись рукой в забор. Ее хватка ослабевает. Он готов. Девушка уходит от забора. Машина едет за ней пару кварталов, пока она не замечает преследования и не останавливается. Он открывает дверь и смотрит на нее. Прекрасна. Как вдалеке, так и вблизи. Он не ошибся, выбрав именно ее. На его лице улыбка. Она тоже улыбается, но не кричит от счастья, что он здесь. Позволяет ему поднять себя в машину. Дверь хлопает. Она садиться напротив, закрывая глаза. Она не верит. Не верит, что он выбрал ее. — Ты не против? — он садится к ней. — Партэния, — она произносит свое имя. — Девственная, — шепчет он, уже не в силах сдерживать себя. Она не понимает. Переспрашивает. — Это твое имя. В переводе с греческого. Она улыбается. Он проводит пальцем по ее верхней губе. Затем резко поворачивает ее голову к себе. Она дрожит. Он чувствует это. Как и бешеный ритм ее сердца. Это заводит его. Он гладит ее волосы, перебирая между своими пальцами, словно веревки. Локоны путаются. Партэния не отрывает от него глаз. Они приезжают. Он помогает выйти. На улице тихо, пахнет корицей из булочной неподалеку. Идеальное место. Здесь никто ничего не услышит. Ступени трещат, когда они поднимаются по ним на второй этаж. Ключ в кармане. Джастин открывает дверь и пропускает девушку. Он закрывает дверь, и засовывает ключ под нее, проталкивая его в коридор, чтобы она не могла уйти. Партэния садится на кровать. В комнате больше ничего нет. Стены полностью белые, пол пустой. Только небольшой чемоданчик стоит в самом углу, чтобы казаться незначительным, но это не так. Он надеется, что не надо будет опустошать его. В нем собраны "игрушки" для непослушных девочек. Не все согласны неподвижно лежать и пытаются проявить свой характер. Как глупо! Джастин подходит к девушке и проводит ладонью по ее плечу, оголяя его от бретельки платья. Она не мешает ему, ничего не говорит. Она готова для него. Он проделывает то же самое со вторым плечом. Парень начинает гладить кожу девушки. Она такая гладкая и прозрачная. Она идеальная. Джастин расплетает волосы, собранные в прическу и отбрасывает резинку в сторону, чтобы она не мешала им. Он трогает волосы, нюхает их, вдыхая весь аромат. Он проводит пальцами по ее голове, впиваясь в череп. Но она молчит. Он начинает разочаровываться в ней. Правильно ли он сделал выбор? Не ошибся ли в очередной раз? Парень ставит девушку перед собой и садится на колени перед ней, начинает снимать платье с ее тела. Он смотрит в ее глаза, хочет, чтобы она тоже смотрела на него, но ее глаза пусты. Она смотрит перед собой в ожидании.Он сдирает платье с ее тела, царапая кожу. Она стоит перед ним в одном белье. Ее фигура прекрасна. Джастин обходит девушку, проводя тонкими пальцами по животу. Она напрягается. Внутри нее что-то сжимается. На его лице улыбка. Теперь парень встает напротив нее, но Партэния отворачивается. Он силой поворачивает ее лицо к себе и целует. Сильно впиваясь в ее прекрасные губы. Она пытается отбиться, но ему не жалко ее. Это только начало. Он отбрасывает ее на кровать, насытившись вкусом ее помады. Девушка всхлипывает и пытается закрыться от него. Как она может? Джастин облизывает губы, чувствуя на них вкус крови. Он прокусил ей губу. Поэтому она плачет? Он возвращает на кровать и сажает ее, трогая спину. Она огромными глазами смотрит на него, в надежде на разговор. Так и быть, он поговорит с ней. — Ты такая хорошая, — он берет ее руку и целует. Затем по одному облизывает ее пальчики. Она пытается отдернуть руку, но Джастин не позволяет этого. Он снимает с себя рубашку. Она с интересом смотрит на его накаченную грудь. Ее ладонь тянется к нему и проходит по рельефу кубиков, останавливаясь на ремне штанов. — Продолжай, — просит он. Она садится на колени и растягивает его штаны. Она спускает их, но он не хочет такого быстрого конца. — Ляг. Она ложится на кровать. Ее руки закрывают живот. Почему она стесняется его? У нее такое идеальное тело. Он ложится рядом с ней и начинает рисовать узоры на ее животе. Затем он расставляет ее ноги в сторону и ложится между них. Она ждет. Этого? Он целует ее ногу, чуть выше ступень и прокладывает влажную дорожку до бедра. Ей нравится это. Партэния кладет руку на его волосы и теребит их. Он проводит пальцев по ее трусикам. Прямо там. Он отдергивает ткань и пропускает палец. Немного играется с ней, а затем вставляет палец внутрь. Она выгибается. Улыбка спадает с лица парня. Он встает с кровати. — Почему? — он спрашивает это у нее — Зачем ты это сделала? Ты не невинна. Ответь мне! Почему ты такая шлюха?! Он ударяет ее по щеке. Сильно, чтобы она поняла. — О Господи! Я верил! Я поверил тебе. Подумал, что ты та единственная. Сколько тебе лет? Не больше восемнадцати?! А ты такая же, как все. Шлюха. Она плачет, но пытается сказать что-то сквозь рыдание. Он берет ее волосы в ладонь и сжимает, заставляя ее выгибаться в спине от боли. Из ее горла вырывается крик. Но ему все равно. Опять ошибка. Опять ему попалась такая. — Меня изнасиловали, — рыдает она. — Ты распутная девица! Если бы ни твое поведение, этого бы не случилось. Лучше заткнись, пока я не разбил твое красивенькое личико. Я ведь хотел заняться с тобой любовью. Но какая любовь может быть к шлюхе? Он бросает ее на кровь и больно сжимает руку. Он снимает свои штаны. Берет ее за шею, оставляя синяки. Джастин достает наручники из-под кровати и приковывает ее руки к изголовью. Теперь она в его власти. Теперь она доступна ему. Он рвет ее трусики и снимает лифчик. Он хотел делать все это нежно, но теперь… Его движения грубы. Он целует ее грудь, кусает соски, заставляя Партэнию взвизгивать. Каждый звук сопровождается ударом по губам. — Замолчи. Просто заткни свой рот. Он вставляет ей, несмотря на сопротивление. Он движется. Бешеный темп не сбавляет ни на минуту. Это ему должно быть хорошо, а не такой как она. Постепенно девушку начинает постанывать. Он встает на колени, чтобы иметь ее жестче. Ей приходится поднимать тело, сопротивляясь каждому толчку. Она стонет и кричит. Ей хорошо. А так не должно быть. Он сжимает ее челюсть, чтобы она замолчала. Продолжает. Он запрокидывает голову назад, получая удовольствие. А она не должна. Она кусает губы, выдавливая из них очередную порцию крови, окрашивающей зубы, сжимает глаза. Перед пиком, он вытаскивает из нее член и кладет его ей на грудь. Лицо девушки краснеет. Она просит, чтобы он продолжал. Чтобы не останавливался. Чтобы дал ей кончить. — Нет, шлюшка. У меня для тебя другое дело. Он подносит член к ее рту. Она обхватывает его губами, чем доставляет огромное удовольствие Джастину. Он трогает ее лицо, глаза, нос. Ему нужно ощущать ее. Он сует глубже. Он знает, что она выдержит такой напор. Теперь он начинает трахать ее рот. Ее грязный рот. Он стонет. Прекрасно. Она проводит языком по головке. Да, это она умеет. Знает свое дело. Он чувствует, что скоро кончит. Но он хочет сделать это в нее. Он издает вдох, когда белая жидкость катится по ее лицу, рту, подбородку. Она захлебывается в ней. Он смеется, смотря на ее мучения. Она откашливается, пытаясь избавиться от его выделений. Но это еще не все. Теперь он опять вставляет ей, сжав одну из ее грудей в своей руке. Он всадник, а она его лошадь. Ему приятно смотреть, что она получает удовольствие, пусть и не признает этого. Но он чувствует, как она стонет про себя. — Да. Продолжай. Это ее слова. Кто вообще ее спрашивает? Какое право она имеет говорить с ним после того, кем она является и что она сделала. Теперь каждый раз, когда она близка к пику, он прекращает движение. Она смотрит на него и молит о продолжении, как положено шлюхе. Джастин садиться на нее и водит членом по ее груди, которая до сих пор в его сперме. Он вставляет ей между грудей и сжимает их, создавая проход для своего члена. Головка касается ее губ, когда он движется. Это продолжается несколько минут, но ему становиться скучно. Другие девушки были более разговорчивы, чем она. Они просили, молили, рыдали. Просили, чтобы он трахнул их. Он слезает с ее тела и подходит к чемодану. Открыв его, парень достает нож. Он показывает его ей. — Ты не можешь сделать это! — кричит она. — Как видишь, — медленно проговаривает он, — в наручниках здесь ты. Поэтому не разумно тебе запрещать мне делать что-либо. А теперь открой ротик. Он нежно водит лезвием между ее губ. Сначала не глубоко, но она выплевывает игрушку. Он разочарован. Подносит снова, но кусает его палец, чем приводит Джастина в ярость. Снова удар. Теперь сильнее. У нее разбита губа, течет кровь. Он приближается и целует ее, высасывая кровь из пухлых губ. Это словно наркотик для него. Он отстраняется. Почему в ее глазах боль и… Сожаление? Она жалеет его? Какого черта! Ей надо жалеть себя. Ведь это она голая лежит на кровати с ним, когда он не может контролировать себя. Он понимает, что хочет вставить ей, опять. Почему эта девчонка притягивает его так сильно? Еще пару минут, и ее глаза убедили бы его не делать этого с ней. Да что такое? Он отбрасывает игрушку. Пора кончать с этим. Нож в руке. Он медленно водит лезвие вдоль ее тела, заставляя каждую частичку тела девушки содрогнуться при соприкосновении с холодным металлом. — Зачем ты делаешь это? Этот вопрос выводит его. Зачем он делает это? Да затем, что таких сучек, как она надо поучать. Вот зачем. Это ведь так? — Пантэния, — это имя словно возбуждает его, но он удерживает свою похоть. — Почему ты не побежала со всеми? Почему осталась стоять? Чего ты ждала? — Мой брат, — она кусает губы и всхлипывает. — Он дома. Один. Отпусти, прошу. Ты не можешь убить меня! Он резко проводит ножом по ее ноге, оставляя царапину. Кожа расходится в разные стороны, пропуская кровь. — Ему будет легче с такой сестрой, как ты? — он вне себя от злости, тело начинает трясти. — Ты ничего не понимаешь. Ты садист! Психопат! — Я только вершу суд, — он проводит ножом по своему языку, слизывая ее капли крови, — над такими, как ты. — Зачем тебе все это? Ты и так безумно богат и популярен. Я не понимаю. — Давай не будем делать этого, ладно? Не надо слез. Твоя смерть неизбежна. Тебе пора смириться, а не делать вид, что ты хочешь помочь мне. Он садится перед ней. Ее тело до сих пор манит его, не смотря на кровь и раны на нем. Она по-прежнему прекрасна. Он водит ножом по ее лицу. Совсем рядом с глазами. Она закрывает их, резко зажмурившись. Он сжимает кисть ее руки, смотря на вены, по которым течет бурлящая кровь. Еще поступающая к сердцу. В его памяти всплывают образы его бывших жертв. Анжелина — 'ангел'. Не таким уж ангелом она была, когда просила вставить ей глубже в рот. Гейнор — 'мягкая'. Эта девчонка была такой ненасытной, нельзя сказать, что она была нежна. Андреа — 'мужественная'. Она просила убить ее сразу, чтобы не терпеть весь этот ужас. — Как ты думаешь, полиция может поверить, что ты покончила жизнь самоубийством? Будет хорошая картина. Тебя, конечно, опознают. Но, думаю, все друзья подтвердят, какой шлюхой ты была, что могла запросто провести ночь с парнем в таком места. Твоя жизнь вышла из под контроля. Ты погрязла в похоти и не выдержала этого. Она молчит. Он прислонил лезвие к ее животу и надавил, чувствуя, как острие прокалывает кожу. — Тебя посадят, — сквозь зубы говорит она — Мне семнадцать. Тебя посадят надолго. Похищение, изнасилование, убийство. Да еще и пытки. — Стоп, — он вытаскивает нож, наблюдая, как кровь из раны течет по обнаженному телу. — Никакого похищения не было. Ты сама пошла со мной. Не надо приукрашивать. Он опять начинает играть лезвием. Он не решается нажимать на уже оставленную рану. Это же ужасная боль, а он не садист, чтобы поступать так. — Знаешь, ты понравилась мне. — Так какого черта ты собираешь заколоть меня? — она в истерике. Ему даже жаль ее. Джастин проводит рукой по ее волосам своими кровавыми руками. Надо решать, что делать. Но он не знает. В первый раз так. Что, черт возьми, с ним такое? Он что влюбился в нее? Нет, только не в жертву. Он не может полюбить такую, как она. — Я не знаю, как поступить, — признается он. — Убить тебя или оставить здесь. Но во втором случае ты все равно умрешь, ведь ключей от наручников у тебя нет. — Что ты собирался делать, если бы я оказалась девственницей? — спрашивает она. — Я… Мы занялись бы сексом, а позже начали встречаться. Ты ведь правда понравилась мне. Мы бы жили, как обычная пара. Ты бы готовила для меня лазанью, а я пел на концертах, чтобы заработать денег на наше безбедное будущее. Потом завели бы ребенка. Все было бы прекрасно, если бы ты не оказалась шлюхой! — Я должна была бы встречаться с чокнутым психом, который убил несколько ни в чем неповинных девушек до меня и будет убивать еще? Тебе надо лечиться, понимаешь? С тобой никто не будет встречаться. Я уже не говорю о детях, которых у тебя не будет. И никто тебя не полюбит. Никогда! Гребанный извращенец! Этого он стерпеть не мог. Рука сама дергается и поласкает горло девушки. Нож выпадает у него из рук. Он плачет. Падает на холодный пол, сжимаясь в клубок. Тело бьется в конвульсиях. Зачем? Почему? Ответов нет. Ему больно. С каждой слезой его сердце бьется все медленнее. Кровь, кажется, перестает поступать в сердце. Ему больно. Почему они не понимают, что это все для них? Почему сопротивляется неизбежному? Почему идут с абсолютно незнакомым парнем? Почему?! Ему больно. Он должен поступать так. Кто, как ни он, сможет направить их души в новой жизни на правильный путь? Кому еще есть дело до этих девушек, которые оступились один раз? Ему больно. Он встает с кафельного пола и утирает мокрые глаза. Еще один труп девушки. Она сама виновата. Ведь так? ..