Новая страничка моей жизни.

Я не реагировала ни на что, сначала у меня была долгая, непреходящая истерика, она перешла в отупение, а потом... потом мне стало все равно. Тело онемело, все чувства испарились. Меня просто не стало. Кажется, это называется ступор. Я окаменела. Слышала, видела происходящее, но не могла двигаться и говорить. Все воспринималось в некоторой дымке, словно издалека, за тысячу километров. Мне стало абсолютно все равно, пока братья Сальваторе выясняли отношения на повышенных тонах. Показанные воспоминания давили, жалили и отдавали острым перцем. Воспоминания, которые мне показало мое второе злое "я". Боль почти сразу ушла – не знаю, то ли она сама по себе была реакцией, то ли ушла за счет оказанного ступора, то ли вообще это фантомная боль, а на самом деле все внутри осталось цело – не знаю. Я искала пути, чтобы уйти отсюда, уплывая бесконечно далеко от своего тела, оставляя его на холодном полу, в деревянной позе коматозника. Я уходила, не желая находиться рядом с людьми... нет не так, с вампирами так жестоко обманувшими мое доверие, надругавшимися над моим телом. От тех, кто почти изнасиловал мою душу. Я больше не могла их видеть. Я хотела быть внутри своей маленькой раковины темноты и сохранить в неприкосновенности хоть что-то, все еще принадлежащее мне. И мне незачем было возвращаться обратно. Что-то происходило во внешнем мире... Мое тоскливое, кровоточащее онемение побеспокоил жуткий ор. Где-то орал, как я понимаю, Стефан. Впервые вижу, что я ему небезразлична, но мне уже плевать. Он повторял на все лады одну фразу: – Что ты с ней сделал?! СКАЖИ, ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?!! Назойливые вопли сопровождались бешеным аккомпанементом из ударов, звуков бьющейся тел и циничными репликами второго предателя: - Ничего, чего бы она сама не захотела. Она такая же дрянь, как Кетрин-Неваляшка. Еще удары. И злой, задыхающийся голос Стефана: - Тогда почему она лежит, как мертвая и ни на что не реагирует?! И ЗАЧЕМ ТЫ УКУСИЛ ЕЕ? ТЫ ЖЕ ЗНАЛ, ЧТО ОНА МНЕ ДОРОГА!!! "Что он сказал? Дорога? Я не ослышалась?" - кольнуло булавкой меня в глаз. Странно, теперь я ему нужна, а не его стерва Кетрин? Поздно дружочек ты спохватился, я не верю тебе. Лучше быть одной, чем испытать такое, от чего хочется самолично вырыть себе могилку и закопаться в ней, до лучших времен. Меня трясли, уговаривали, упрашивали. Но в темноте было так уютно и спокойно, что я просто не хотела выходить из нее. Кто-то пронзительно кричал, требуя привести на помощь ведьму. Кто-то растирал мне руки и ласково гладил по волосам. А я опять отбыла в свое уютное пространство. Находиться здесь мне было неинтересно. Все, что могли плохого, они уже сделали – подорвали веру в себя, в них. Перед мои остекленевшим взором разыгрывались сценка побей вампиров и получишь перелом, но это меня не трогало. Дрались, сходясь не на жизнь, а на смерть Стефан с Деймоном, обвиняя друг друга в случившемся. И оставляя меня равнодушной. Они умоляли хотя бы пошевелить пальцем. Но я уже была научена горьким опытом и молчала, так как не хотела, чтобы жестокие люди не могли ей больше сделать больно. Да и Лейлит постаралась на славу, вывалив на меня всю правду-матку, к которой я определенно была не готова. КЕТСИЯ - МОЯ СЕСТРА!!! Она та, кто ненавидит меня за то, что я плод любви ее бывшего и служанки, без роду и племени. Именно она заманила меня в этот мир, вырвав из уютного мира глюков, наврав мне с три короба. Но она та, кто помог мне, когда у меня не было выбора. Ведьма помогла мне. Три тысячи мыслей и ни одной связной у меня в голове. Кетсия-Тесса знала ли, что я ее сестра - реинкарнация??? Вот в чем вопрос. Если знала, то почему не сказала? Если не знала, то это все объясняет. Но...всегда есть но... Я видела, как искажаются лицо Деймона угрызениями совести. Чувствовала на своих щеках и пальцах горячие слезы раскаяния Стефана. Слышала, как они просили и умоляли вернуться. Но меня больше ничего не трогало. POV Стефан. Лора лежала вся бледная, краше в гроб крадут. Ее веки были открыты, но затуманены, так что становилось жутко смотреть в ее очи. Тело задеревенело, она была похожа на труп, если бы не ее учащенное сердцебиение, которое громко отдавалось в комнате среди вампиров. Такую ее застал Стефан. Он почувствовал злость к брату, за то, что тот сотворил с нежной девушкой, так похожей на Елену Гилберт - характером. Что мне оставалось делать увидев, как Деймон насильно целует Лору? Я подбежал к нему, отталкивая с вампирской силой прочь от тела девушки и бережно подхватил ее на руки. А оценив, что сделал с ней Деймон, ему стало нехорошо. Ее губы были покрыты кровью и искусаны мерзавцем братом. Нежная кожа шеи покраснела от рук вампира и была укушена. Недаром она в шоке, раз не выходит из невменяемого состояния. - Лори, малышка, вернись ко мне, - попросил я, прижимая ее голову к своей груди. Но она никак не реагировала, и я сошел с ума, разозлившись впервые так, что захотелось переломать все кости в теле старшего брата. Кровавая пелена злости накрыла меня с головой и я набросился на Деймона. МЫ дрались, летали по комнате, вскакивали и снова продолжался бой. Злость прошла, когда я заметил, что сжимаю сердце брата в своей руке. Я не заметил, как перешел черту, через плоть вампира. Придя в себя, посмотрел в глаза брату. В них пропал цинизм, осталось только вина. Не было его насмешливых подколов, он молчал, угрюмо взирая на меня. Я видел, что брат понимает, что я могу вот сейчас запросто вырвать ему сердце, тем самым отомстив. Это было бы неправильно, я не Деймон. Ведь я понимаю, что если сейчас это сделаю, то навсегда потеряю его. Кто мне важнее: Лора или Деймон? Оба. Я без них не могу и выбрать тоже. Поэтому я отпустил сердце и побрел к лежачей Лоре. Это чудо, что мы ее не задели, пока дрались. Переложив ее хрупкое тельце к себе на колени, прижимая к груди, говорил всякие глупости, зовя ее назад. Не заметил, как соленые слезы полились на грудь девушки. Кто сказал, что мужчины не плачут? Еще как, но втихаря, когда никто не видит и не слышит. Брат оставался в комнате, но я забыл про него, сконцентрировавшись на своей подруге. Я не смел к ней подойти, чувствуя себя последней сволочью, после того, как она узнала, что я переспал с Кетрин. А как мне было ей объяснить, что я чувствовал ответственность за жизнь бывшей вампирши? Ведь я не дал ей покончить жизнь самоубийством, посчитав это неправильным. Я тогда не знал во, что мне это выльется и как расхлебывать то, что сам накосячил? И черт подери я мужчина, хоть и вампир!!! У меня есть свои определенные потребности, а Кетрин сама предложила себя на блюдечке с голубой каемочкой. Она всегда могла легко понять меня и я поддался ее чарам. Снова. А когда увидел выражение лица Лоры, когда спустился вниз, то сердце мое глухо ухнуло вниз. В ее глазах стояли слезы и она напилась. Я виноват перед ней. А Елена бросила Деймона, поэтому брат сорвался. Неужели мне суждено без конца приводить его в чувство? Когда же он повзрослеет и поймет, что не все решается кровью и болью? Когда он начнет нормально себя вести? Неужели только любовь приводит его в разум? Зачем он полез к Лоре, зная, что она мне близка? Неужели, он так зол, что готов сделать больно не только Лоре, мне, но и всем? - Стефан, я не хотел, - прозвучал голос Деймона, - Прости, - его голос сорвался и он выбежал из комнаты. Я лишь слегка наклонил голову, чтобы услышать его слова, которые вампир произнес очень тихо. Деймон никогда не умел извиняться и даже сейчас еле выдавил из себя полушепот. На большое он не способен. Я поднял девушку на руки и перенес на кровать. Не зная, как ей помочь я смотрел на нее и заметил, что на руке у нее появилась вязь черной бабочки. Из нее стремительно появлялись отростки, тянущиеся к локтевому сгибу и останавливаясь. - Что за...? - не нашел я слов. - Процесс запустился, - отозвался женский голос от окна. Обернувшись на ту, которая побеспокоила мое чертыхание, увидел девушку лет двадцати на вид. Она оглядела меня скептически. Девушка видимо отдавала предпочтение яркому цвету и нестандартному наряду. На ней был черный со стразами комбинезон, с ярко-синим цветком на талии. Такая же ярко-синяя сумка и туфли-балетки. Она была невысокая. Волосы у нее золотисто-рыжие, смуглая кожа, тонкие лепки лица и россыпь веснушек около глаз. Фигура женственная, проглядывающая по ее одежде. Она жевала жвачку, пока я рассматривал ее. - Кто ты? - резко спросил я, ожидая нападения. - Я ответ на твои мольбы, - в глазах девушки промелькнула злость, но она быстро с собой совладала, неотрывно смотря на Лору. POV Деймон. Каково это быть вечным мерзавцем всегда и во всем? Воспоминая моего благородства бесят меня, и я пытаюсь забыться, напиваясь в баре. Но мои слова въелись мне в мозг, повторяясь снова и снова. - Теперь выбор за мной. Я выбираю отпустить тебя. - Что? Нет, Деймон... - Я выбираю не думать, что ты чувствуешь каждый раз, когда тень прошлого накрывает нас. Я выбираю лишить тебя необходимости оправдывать меня за все, то, что я совершаю. Я не изменюсь, я не могу и я не хочу менять тебя. Я хотел убивать, сломать кому-нибудь шею или вырвать язык. Его руки тряслись, в голове стоял туман ненависти и боли. Я пошел в ближайшей лес и ломал деревья. Он срывал с деревьев кору, впиваясь когтями как можно глубже, представляя, что это его противник-кровожадность. Он раздирал его лицо в клочья, выкалывал эти кровавые глаза и превращал свои губы в кровавое месиво. Он обезумел, кромсая очередное дерево и воя от боли. Он отпустил ее. Ощущения были такие, будто все кости в его теле были сломаны, просто раздроблены в пыль, как будто он убил свою душу. Когда лес поредел на четверть, он остановился. Ему нужно было принять более радикальные меры. Люди. Он выместит свою злость на них. Она так любила этих жалких существ и просила не причинять им боли. Теперь было можно. Переместившись в темный район Мистик-Фоллса, он выбрал молодую влюбленную пару, которые казалось, вот-вот впервые поцелуются. Я был животным, пора бы напомнить себе, кто есть кто. А убийством вот таких людишек, я не гнушался. Сломав шею одному и второму, я принялся пить их кровь. Вот оно - кровь сладкая, свежая и приправленная страхом. Быстренько осушив хладные ему тела, мужчина отбросил их к урнам. Наконец-то он мог мыслить ясно. Елена. Она осталась там, где должна. Я просто обязан дать ей то, что не смог сам. Ей если честно больше подходит Стефан, с его вечной правильностью, а не я. Но мое сердце не хотело принимать и понимать. Я был в полной растерянности. Но твердо решил держаться от нее подальше. Чего бы мне этого не стоило! Когда пришел домой, увидел милую картину, Стефан сидел с Кетрин и спокойно разговаривал с ней. Я и раньше плохо выражал свои чувства к брату, пряча их и не показывая, но спасая в очередной раз задницу младшенького. И что я вижу? Он видно рехнулся, раз нянчиться с такой эгоистичной стервой. А ну на фиг! Махнул я на него рукой, мне плевать, пускай делает что хочет, лишь бы не лез ко мне в душу с очередными нотациями. Бла бла бла. Зачем я поперся в комнату Лоры, не знаю, просто решил проверить как там эта милашка, с плохой родословной. Мне нужно было кому-то еще причинить боль, чтобы я смог чувствовать себя лучше. Да, я мерзавец! Милашка обнаружилась прилипшей к окну лбом, с мечтательным выражением лица, которое и взбесило меня. Именно такое было у Елены, когда она встречалась со Стефаном. И я сорвался, причиняя боль Лоре и целуя ее. Этим я хотел доказать себе, что я могу забыть запросто Елену. Не получилось, только хуже. Я почувствовал как в груди у меня кольнуло непонятное чувство. Какое не помню, бурбон играл в крови. Когда же вмешался Стефан, только тогда я понял, что натворил. Девушка ушла в себя, покинув нас. Я был не в себе, и злым, но теперь все прояснилось. Я - Вампир, мучающий людей и получающий от этого боль душевную. А может дело в том, что Лора уже залезла мне в душу и я виню себя за то, что место Елены может занять другая? Нет. Все это домыслы. Я люблю Елену и так будет всегда. Просить прощения у Стефана? Перебьется. Он якшается с Кетрин, причиняя боль Лоре. Лора. Вот у нее я должен просить милостыню. Но способен ли я на этот благородный жест?