Bilberry

- Что ты творишь?  Он замер, прислушиваясь к его словам, сжал кулаки, но так и не смог ответить, просто стоял молча, пока его лучший друг подойдет.  - Что с тобой происходит? - Набу как всегда был участлив, но ему тупо хотелось завыть, разбить что-нибудь, выместить злость, которой не было выхода.  «Херня полная», - хотелось ответить ему, но он промолчал.  - Я же вижу, что тебя что-то гнетет, - лучший друг как всегда допытывался до правды. - Тебе же плохо. Это связано с Музой? Ты же знаешь, мы всегда можем поговорить.  Можем, но будешь ли ты услышан?  Он лишь про себя хмыкнул.  Да, конечно, дело было в чертовой Музе, всегда в ней. Иногда ему хотелось расшибить стены этого бара от ярости. Долбаная Земля.  Но они не поймут, никто из них не поймет, он был один, в этой ловушке, загнан, как чертов волк, вот только охотников все не видно, а отступать некуда.  Точнее, охотники-то были - да не те.  Как же тошно.  Он, конечно, мог все сказать это Набу, он пытался и не один раз. Но лучший друг находился в собственной картине мира, где все у него всегда было хорошо. Хотел бы он уметь так же. Но для этого надо обладать не тем характером.  А он и тут налажал.  Он всегда лажал - если послушать себя и окружающих. От этого хотелось выть, рвать на себе волосы, оправдать их чертовы-нечертовы желания, не оправдать - один вывод, все не так. Он пытал и так, и эдак, бился вглубь, вверх, вниз - все одно.  Они всегда были недовольны. Он всегда лажал.  Он вечно не удовлетворял запросам окружающих. И беда заключалась до противного в том, что он еще не разобрался сам в себе, а хочет он удовлетворять их или нет. Важно ему их мнение или не всралось.  Вероятно, в этом тоже отчасти заключалась его проблема - что он еще не разобрался, вот и метался, как прокаженный, вечно неприкаянный, не пришедшийся ни там, ни тут.  Это была лажа, больное звено, дурацкое место, и они все словно это чувствовали.  Тебя вечно хватают за твою слабость, и они брали, и он ничего не мог противопоставить, хотя пытался - раз за разом - и вечно терпел поражение.  Вот это сказать Набу?  Что он сам не знает, чего хочет?  Что он неудовлетворен от жизни?  Что его это задолбало?  Что ему здесь так тошно и хочется рвать и метать?  Можно, если, конечно, не захочешь нарваться на очередную проповедь о важности терпения и добра. Нет, иногда - да почти всегда - Набу говорил правильные вещи.  Это он был вечно дерганый и нервный, и не мог вписаться, вечно все было не так - ему, им - и, наверное, это и стало очередным камнем преткновения.  Ну, то, что они с Музой расстались.  Они действительно расстались - и это было по-особому больно, выло поедом, разрывало ему мозги. Он хотел выораться, закричать - но тогда они просто бы ему сказали, что он снова неуравновешенный.  Опять и снова. И снова их всех подвел.  Он проигрывал по всем параметрам этому Джейсону Куину - землянину, кстати, - еще один повод их ненавидеть. Ну вот что она в нем нашла? То, что он был внимателен? То, что поверил в ее мечту? То, что… В голове роились сотни мыслей - и ни одной толковой там не задерживалось и не рождалось.  Ему хотелось выть. Свалить отсюда. А Набу все терпеливо на него смотрел. С жалостью. И болью. Как смотрят на вечно неприкаянного человека. В то время как сам обладаешь покоем.  - Я знаю, что тебя беспокоит проблема с Музой, - «на самом деле меня беспокоит не только это», - мы все видим, как ты переживаешь, - «а что же вы ничего не сделали?» - ты ходишь хмурый, мрачнее туч. Ты загоняешь себя в яму, Ривен. Позволь помочь.  И дружеская рука опустилась на плечо.  Он замер, прислушиваясь к этоу простому дружескому жесту, позволив себе почувствовать тяжесть простого участия.  - Как? - это все же вырвалось - затравленно, нелепо. Его почти прорвало. Вдруг грянуло, почти прорвалось - и ему на миг показалось, как отшатнулся Набу, нет, он все так же остался стоять на месте, просто тревога прорезала лицо.  Как и обычно.  Как всегда, когда он чего-то не понимал. Когда оказывалось слишком сложно, потому что он, Ривен, опять не вписывался. Вечно с ним одни проблемы.  - Во-первых, ты сам должен разобраться, чего хочешь. Никто не вернет покой твоей душе, кроме тебя самого. Пока тебя самого терзает буря, в твоей голове никогда не прояснится, - Набу говорил тепло, участливо, почти смотря ему в глаза.  Так хотелось поверить, так хотелось поплыть. В словах Набу вечно было всегда легко и просто.  Так почему же у него это не получалось?  - Чего ты хочешь?  - Я… - определенности. Покоя. Того же, что ты и сказал. Только не здесь и не так, а как - он еще сам не разобрался и не знал.  Казалось, он один из Винкс и специалистов мечется по этому неприкаянному пути - проблеме самоопределения.  И Набу - фактически самый новенький из них - не добавил легкости или определенности.  Если бы он был таким же, как он. Тогда легче бороться было бы вместе.  Но Набу оказался такой же, как и остальные, в полной гармонии и умиротворении с собой.  Это у него все вечно шло не так - а Набу вписался и ориентировался в этой жизни просто отлично.  Как всегда.  Как же тошно… От этой идеальности хотелось выть, что все вокруг такие светлые и правильные. Такие… определившиеся и определенные. И что у них нет других проблем.  Ну точнее, таких, как у него.  Он - единственный какое-то грязное пятно. Червоточина на светлой, безупречной репутации. Не такой.  Пока все остальные чудесно, потрясающе скользили, он один проваливался, провисал. Качался. Он один был слабым - пока все являлись сильными. И это бесило.  Он всегда ненавидел быть слабым, когда у него что-то не получалось. А когда твою слабость видят все - запиши как поражение.  Набу тоже это видел. И смотрел участливым взглядом - с позиции того, кто всегда поможет. Кто все знает.  Хотелось сбросить его руку. Хотелось ее оставить.  - Чего ты хочешь? - повторил Набу.  «Вернуть Музу. Чтобы все стало в порядке. И все наладилось. Хочу, как раньше. Чтобы было просто».  «И не задавать этих дурацких вопросов. Никогда».  «Не мучиться проблемами самоопределения».  - Я хочу, чтобы он от нее отвалил, - наконец прорычал он, позволив хоть какой-то злости вырваться наружу.  Срать, срать, срать.  Набу неодобрительно покачал головой.  - Думаю, ты и сам понимаешь, что если бы в ваших отношениях все было хорошо, Муза никогда бы не ушла от тебя, не взглянула на него, даже не сделала выбор в его пользу, - потому что ей не с чем было бы сравнивать. Он знал и без него. Но все равно по-дурацки прорычал.  - Твоя несдержанность часто выходит тебе боком, - вздохнув, отметил Набу, - но все знают и видят, как ты любишь Музу, Ривен. Она это знает и видит. Но этого недостаточно.  А что надо?  - Одних чувств всегда будет мало там, где двое строят что-то. Тебе придется меняться, Ривен, ради Музы, чтобы сохранить то, что у вас осталось. Я уверен, что еще не все потеряно.  Он цеплялся за эти слова. Дракон, как он за них цеплялся. Ему внезапно захотелось вцепиться Набу за грудки и растрясти его, заставить его поклясться, пообещать, что все будет хорошо, все, как он и сказал.  Что это обязательно сбудется, исполнится, если он, Ривен, будет следовать четким инструкциям. Сделает все, как он, Набу, скажет.  Что если он это сделает, Муза действительно к нему вернется. И все будет как раньше, без сложностей.  Так хотелось, чтобы Набу именно это и так сказал.  - Я знаю, что тебе это не нравится и, более того, тебе это может не понравиться, Ривен, но иногда ради другого человека, особенно любимого, нужно переступить через себя. Реши для себя хорошенько, что ты хочешь и что тебе нужно на самом деле. Готов ты остаться со своими принципами и потерять Музу навсегда или же готов бороться за ваши отношения, готов доказывать, что готов меняться ради нее, и готов делать эти шаги. Даже ожидая, что в конечном итоге она тебя и не простит. Она ведь может выбрать это, Ривен. Даже несмотря на все твои старания. Ты должен быть к этому готовым.  И он наконец зарычал. Кулак сам собой замахнулся в воздухе, но был перехвачен ловким движением Набу.  - Тише. Дай выход своей злости, но где-нибудь в другом месте, - продолжал увещевать его Набу. - Давать выход своей злости - нормально. Злиться - нормально. То, что ты злишься, на самом деле очень даже обнадеживает, иногда злость - показатель перемен. Ведь ты злишься на себя самого…  Иногда Набу отвратительно попадал в точку. Иногда в его хитросплетениях слов из тепла и света можно было ухватить поганое острое, точное. Набу всегда докапывался до сути. И за это Ривен его ненавидел и любил. Чертов чтец.  - Я хочу ее вернуть, - он наконец сдался, не желая, чтобы Набу копался в чем-нибудь дальше, докопался до того, что он, Ривен, так тщательно скрывает. Не обнажать. Не позволить им видеть еще больше, как он мечется, не признать им слабость. Не дать им повод еще больше ему указывать.  Что он не такой и он провалился по всем фронтам. Что он слабже их, хуже. Что он просто не выдерживает свет.  - Ну вот видишь. Иногда ответ лежит на поверхности, - просиял Набу, - как же просто. Иногда нужно всего лишь заглянуть в себя, чтобы узнать, что ты хочешь. Точка - это тоже исцеление.  Отлично. Он даже немного воспрял духом, потому что Набу нащупал нужную точку - разговор теперь становился понятнее. Уходил от ненужных тем. Скользких тем. Тревожных.  - Но я не знаю, как мне быть, - слова уже сами рвались с языка, а может, он знал и говорил то, что Набу и ожидал услышать.  Набу лишь удовлетворенно кивнул.  - Вот видишь, Ривен, признать правду так просто.  Да, просто.  - Никогда не стесняйся обращаться за помощью к твоим друзьям. Мы твои друзья, Ривен. Не отталкивай нас… когда мы искренне хотим помочь. Ты не один. «Ложь!» - хотел вскричать он, но Набу бы его не понял, они снова вернулись в начало - и разговор бы пошел по кругу и в тупик.  Нет уж, пора заканчивать.  Иногда неплохо, вот так просто получать ориентиры. Даже если от них уже заранее хотелось выть на стадии выполнения. А как он втянется? Может, все не так уж и плохо?  Уголки губ дрогнули. Набу расценил это по-своему - как добрый знак.  - Свет еще бьется в тебе, Ривен. Не позволяй злости безрассудно поглотить себя, - он рад бы и совсем на себя не злиться, но объяснять Набу… - слишком долго и слишком черство. Нет уж. Пусть пока попытаются решить эту проблему.  - Да, мне нужна помощь, - говорить заученные слова оказалось не сложнее, чем терпеть чертову выучку Ская. - Я не справляюсь, я… делаю что-то не так. Ты мне, вы… ты подскажешь? - мольба в голосе, и Набу мгновенно за нее схватился, мгновенно считал. А ему даже отпустило дух - вмиг полегчало. Набу не ступил на опасную дорожку, свернул от нее прочь - и он оказался спасен, по крайней мере, на сегодня. На это время и на этот разговор.  - Тогда вперед, друг. Пойдем возвращать тебе Музу. Позволим ей увидеть, что ты сожалеешь, готов работать над ошибками и вернуть ваши отношения.  Набу сиял.  Он, вероятно, тоже, потому что Набу, кажется, расценил это так. Что ж, к лучшему.  - Работа предстоит нелегкая, и возможно, когда-то тебе захочется свернуть назад. Но помни, что за этим стоит то, чего ты хочешь. Любые усилия окупаются.  Да, окупятся. Набу так хотелось поверить. Хотя бы в этот раз. И он позволил себе рискнуть.  - Хорошо, я согласен, - наконец выдохнул он.  - Вот и славно, - просиял Набу, - пошли наконец к своим. Но послушай совет, не лезь пока к Музе в этот вечер. Дай ей прийти в себя.  Он снова проскрежетал зубами, но неопределенно мотнул головой - даже, сжав зубы, улыбнулся. Набу расценил это как знак сотрудничать. Что ж, он не против.  И позволил вести себя из тьмы к свету - как неприкаянную душу, заблудшую овцу, заплутавшего бунтовщика, ошибающегося снова и снова.  Вверил себя в руки знающих и умеющих, хоть раз в своей жизни решив, что так правильнее.  Ведь они знают.  Они такие светлые и гармоничные. Они никогда не лажали, как он, никогда не проваливались.  Они тянулись из света к свету. Ему определенно стоит равняться на них. И однажды победить собственную слабость.  И когда-нибудь стать похожим на них. Когда-нибудь до них дотянуться.