Teens & Crazy City

Прекрасно, чем ближе к вечеру, тем веселее становится. Кажется, я совсем уже не понимаю, что творится вокруг. Не знаю, это мир слетел с катушек или я чокнулся, или все сразу, но у меня появилось ощущение, что я прыгнул с обрыва и лечу куда-то, не имея ни малейшего понятия, что ждет меня на дне. Я так и не ушел никуда от двери, просто закрыл её и прислонился с другой стороны, пытаясь придумать, что делать дальше. Мозг никак не хотел мыслить четко и рационально, а я не мог понять, чего же хочу. Что-то внутри орало вернуться, но это же совсем тогда по-дурацки получается. На фига тогда уходил, спрашивается? Я прикрыл глаза, стараясь успокоиться. С чего-то меня всего «потрясовало», и я не мог успокоиться, потому что даже не получалось понять, из-за чего это происходит. Из своеобразной медитации меня вывели весьма неприятным способом. - Здравствуйте, молодой человек. Я открыл глаза и увидел неприглядную картинку в виде пяти человек в синих костюмах. И с погонами, само собой. - Пройдемте с нами, пожалуйста. – До невозможности довольным оттого что кого-то задержал голосом велел один из ментов, тип с вытянутым лошадиным лицом и водянистыми глазками. Мое тело действовало вперед мозга, повинуясь выработанным за годы рефлексам. Я резко дернулся и рванул, попытавшись проскочить мимо них вниз. Но пролет был слишком узким, страж порядка слишком много, да и вообще не повезло: меня быстро схватили под белы ручки. - Будешь дергаться, еще за сопротивление сотрудникам при исполнении получишь. – Пригрозил все тот же лошадиноголовый. - А на каком это основании вы вообще меня задерживаете? – Наконец-то проснулся мой мозг и начал анализировать ситуацию. – Ничем противозаконным я не занимался. - Ну, занимался или нет, это уже нам решать, – издевательски сказал мент. Его товарищи стояли, даже не скрывая ухмылок. Суки. – Документы при себе имеются? - Нет. Может быть, вы все же просветите меня, что происходит? – Процедил я сквозь зубы. - Просветим обязательно, не переживай. – Лошадиноголовый буквально пропел мне в ответ. Потом оглянулся на других козлов, с которыми пришел. – Так, Полещук, Башмачкин, Ермолов, проверьте крышу. Ну а ты мне пока рассказывай: как зовут, сколько лет, где прописан. – Это он уже опять ко мне обратился. Моя тревога возросла еще сильнее, ведь Стас то оставался на крыше, а выход всего один. Пока менты не успели отправиться исполнять приказ, я, наплевав на все, извернулся из хватки держащего меня за локоть полицейского и, пока они все не успели опомниться, понесся вниз, надеясь, что, погнавшись за мной, про крышу эти козлы забудут. - Стой! Приказываю немедленно остановиться, мать твою! – Заорали мне. Ага, сейчас. Нашли лоха. По прошлым своим опытам общения со стражами порядка я знал, что стоит им кого-нибудь загрести, как они на радостях повесят на него все нераскрытые дела, какие только смогут. Ведь настоящих виновников или не удается отыскать, или невозможно наказать, потому как слишком большими шишками оказываются. А статистику поддерживать надо, вот и ловят подвернувшихся под руку неудачников. Разбираться, за кого меня приняли на этот раз, а потом доказывать, что я не верблюд, никакого желания не было. На бегу я оглянулся посмотреть, что творится за моей спиной. Как и ожидалось, все эти бараны толпой ринулись за мной. Я прибавил скорости, надеясь, что скоро им надоест. Все же я не КМС по бегу и кроссы по пересеченной местности в мой распорядок дня обычно не входят. Я не стал совершать главную ошибку в такой ситуации: не побежал к ближайшей автобусной остановке и не пытался заскочить в какой-нибудь подъезд, чтобы там отсидеться. Не подъедет вовремя автобус, на двери окажется код – и все, секундное промедление, и тебя схватили. Так что я просто несся вперед, петляя в переулках. На мое счастье, эти парни тоже, видимо, не были профессиональными бегунами. Они держались у меня на хвосте, но, вроде бы, пока не нагоняли. Упорство полицейских просто поражало, так же как их знание русского матерного. Я на их ругань ничего не отвечал, надеясь, что из-за своих криков они выдохнутся быстрее меня. Наконец, эти сволочи от меня отстали, и мне удалось перевести дух. На всякий случай я бежал еще некоторое время, пока не удостоверился, что мусора точно меня больше не преследуют. Или действительно так устали, или просто надоело заниматься херней и по всему району гоняться за одним подростком. - Блять, совсем спятили. – В чувствах выдохнул я и привалился спиной к так удачно оказавшемуся рядом фонарному столбу, пытаясь отдышаться. Совсем мусора оборзели, уже и без всякого повода загрести готовы. У меня даже ничего спиртного с собой не было, за что задерживать то? Вспомнив, с чего все началось, я быстро схватил телефон и набрал номер Стаса. Тот ответил практически сразу же: - Алло? - Ты еще на крыше? – Начал я без предисловий. - …Ну да…А что? - Вали оттуда быстро. Мусорам что-то сдалось в «ракете». Меня чуть в участок не загребли. - У тебя сейчас все нормально? – В голосе Стаса явственно слышалось беспокойство. Надо признать, мне это было приятно. - Да что со мной будет? Эти Дауны даже в дупель пьяного не поймают. – Насмешливо заверил я друга. – Ладно, все, пока. Чеши оттуда. - На фига? Сам же сказал: «даже в дупель пьяного не поймают». – В телефоне раздался смех гитариста. – Ладно, ладно. Давай. Послышались гудки. Я вздохнул и убрал телефон. Остается надеяться, что разум победит в нашем гитаристе панка, и он прислушается к моим словам. На всякий случай я также позвонил Игорю с Герой и предупредил их, что по району шатаются гиперактивные и агрессивные полицейские. Те в ответ зазывали вернуться на вечеринку, но у меня как-то не было настроения. Так что я отправился домой, по дороге пытаясь обдумать все, что со мной за сегодня случилось. Получалось не очень, сразу становилось как-то грустно, и я побыстрее отбрасывал неприятные мысли. Подходя к дому я с облегчением подумал, что потрясения на сегодня закончились. Увы, моим надеждам не суждено было оправдаться. Стоило мне войти в квартиру, как я сразу же почувствовал неладное, увидев у порога две пары незнакомой обуви и чужую одежду на вешалке. Это что еще за номер? Ненавижу незваных гостей. Стоило мне закрыть за собой дверь, как из гостиной раздался строгий голос отца. - Леша, подойди сюда. С тобой хотят поговорить. Внутренне напрягшись, я вошел в гостиную. За столом сидели мои родители и еще какие-то незнакомые мне мужчина с женщиной. У всех были крайне серьезные лица. - Это Иван Федорович и Ольга Владимировна, родители Беллы, твоей одноклассницы. – Представил отец мне гостей. Мать сидела молча, будто воды в рот набрав, что было ей несвойственно. - Здравствуйте. Что-то случилось? – Осторожно поинтересовался я. Мужик, то есть Иван Федорович, тут же уставился на меня, и его лицо скривилось от бешенства. - Что случилось?! Ты, подонок, еще имеешь наглость спрашивать? Что, привык уже, скотина, да? Попользовался и забыл, сволочь?! – Мужчина сжал кулаки и порывался уже встать со стула, но рядом сидящая женщина его удержала. - Тише, дорогой, успокойся. – Мужик сел на место, впрочем, продолжая сверлить меня злым взглядом. - Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – Раздраженно спросил я. - Садись. – Отец указал на пустующий стул. Но я не торопился это делать, тогда он повторил еще раз, еще жестче. – Садись, сказал. Сочтя за благо пока не возникать, я уселся за свободное место. - На, смотри. – Отец подвинул ко мне какую-то мобилу с поставленным на паузу видео. Взяв сотовый, я нажал на «play». Тут же из колонок понеслась музыка, на экране замелькали танцующие люди. Видимо, человек, который снимал, куда-то шел, потому что изображение неровно раскачивалось. Наконец, оно остановилось, за музыкой стали различимы голоса: «- Бля, зырь сюда. - Фига се, эт че, Белла? Приблизь давай. - Кажись, уже кого-то подцепила. Вот это да! Снимай, снимай её». Изображение приблизилось, и теперь можно было четко различить мою рыжую одноклассницу и…меня, тесно прижимающихся друг к другу. Вот мои руки оказались у нее на спине, стали спускаться ниже, еще ниже… Затем я наклонился к ней и поцеловал, на что девушка еще теснее ко мне прижалась и обхватила меня за шею руками. На заднем плане послышалось улюлюканье вуайеристов с камерой. Я сидел за столом и наблюдал за тем, как я по ту сторону экрана целуюсь с Анабель, потом резко хватаю её за руку и вывожу из клуба. Эти хреновы операторы за нами на улицу, видимо, не выходили, а потому запись кончалась на том, как мы продолжили страстно целоваться и ушли из просматриваемой из клуба территории. Досмотрев запись, я отодвинул от себя телефон и поднял взгляд на смотревших на меня в ожидании моей реакции людей. - И че? – Поинтересовался я, видя, что никто мне ничего объяснять не собирается. - Ты, подонок, окрутил мою дочь. Она каждую ночь плачет. Мы все никак понять не могли, что случилось, но когда нашли в её телефоне эту запись, все стало понятно. Что, Казанова хренов, совесть не мучает? – Опять накинулся на меня с обвинениями Беллин папаша. – Я тебя в землю закопаю, если ты хоть пальцем её тронешь, понял? - Эй, эй, успокойтесь! Не покушаюсь я на вашу дочь. – Поспешил заверить его я. Потом обернулся к родителям. – А вы меня защищать не собираетесь? Во, берите пример, люди из-за одного поцелуйчика, причем, хочу заметить, взаимного, любого готовы в землю закопать. А вы? - Не язви нам тут. – Сурово выдал отец. – Ты своими выходками скоро нас в могилу загонишь. - Только из-за уважения к вам, мы не будем подавать жалобу в школу. – Обратился Иван Федорович к моим предкам. – Но если я узнаю, что ваш сын трется вокруг моей дочери, не обессудьте. - Не волнуйтесь, я лично прослежу за его поведением. – Заверил гостей мой отец, после чего вежливо проводил их к выходу. - Я правильно понял, что вы рылись в телефоне своей дочери без её ведома? – Крикнул я вдогонку «гостям», но ответа не дождался. - Что ж ты делаешь, а? – Вздохнула моя мать. - А что я делаю? – Недоумевающе смотрю на нее. – Не помню, что бы поцелуи были под запретом. И эти…люди тоже понимают, что ничего такого не было, иначе бы этот папашка разорвал бы меня на части, а так просто попугал чуток. - Хватит! – Резко прервал меня вернувшийся в комнату отец. – Ты всегда не виноват. Неужели не понятно, что нужно прекратить заниматься глупостями, пока не поздно? - Да говорю же, не было ничего. – Пытаюсь я донести до него. Но вместо того, чтобы успокоиться, отец еще больше хмурится. - С твоими оценками и поведением того, что заснято, более чем достаточно, чтобы устроить тебе проблемы. И хорошо если только в школе, неужели ты этого не понимаешь? Вся семья старается ради того, чтобы ты в люди выбился, а ты, вместо благодарности, готов вот так, походя, все разрушить? - Я не просил ничего для меня делать. – Резко отвечаю я и ухожу в свою комнату. На этот раз меня никто остановить не пытался, и в дверь тоже не ломились. В который раз я подумал, что день явно не задался. Хотелось, чтобы он быстрее закончился. Его остаток я провел за бесцельным зависанием в мировой всемирной паутине, и когда ложился спать, даже не мог вспомнить, чем же я там занимался. Мне хотелось побыстрей заснуть, но, как назло, в гости пришла бессонница. Я жаждал наступления абсолютной пустоты от ненужных мыслей у себя в голове, но этого не удавалось добиться: переживания и волнения не хотели уходить. Я не склонен к унынию и самокопанию, оттого такое настроение еще больше меня пугало. Не зная, чем себя занять, уставился в темное окно. Я так редко раньше смотрел в него в это время суток, что сейчас изумился, насколько другой казалась привычная вроде местность. Такие слова как «ночь», «тьма» довольно часто встречаются в песнях. Думаю, только ленивый не сочинил с ними хотя бы пару стишков, жалуясь на несправедливость жизни и свои неисчислимые страдания. Мысли о банальности происходящего рассмешили меня. Действительно, пожалуй, хватит мне киснуть. Оставим нытье слабакам, не способным принимать решений. Я же просто не буду зацикливаться на неприятностях и сделаю все, чтобы они исчезли. Я заснул, размышляя о том, справились ли все-таки Гера с Игорем с приглашенными девочками, или нет. Мне снилось, что я нахожусь на крыше «ракеты», только, странно, вокруг на многие километры расстилалась серая пустошь, весь остальной город куда-то исчез. Ни одной живой души, ни одного здания не было видно до самого горизонта. Но скоро я начал понимать, что на самом деле это просто плотный туман закрыл все от моих глаз. Сквозь него стали вырисовываться силуэты привычного ландшафта. Я почувствовал, что чьи-то теплые руки обнимают меня сзади, и это казалось правильным. На душе стало хорошо и спокойно. Я расслабился в надежных объятиях и был готов простоять так хоть целую вечность. Я почувствовал, как чужие губы касаются моей шеи и в ответ откинул назад голову. Захотелось сказать что-то приятное этому человеку, и я решил обернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. Но стоило мне шевельнуться, как руки исчезли, и от неожиданности я чуть не упал, оказавшись вдруг без поддержки. Бешено заозиравшись по сторонам, я пытался позвать его, выкрикивая его имя, но звуки странным образом не желали покидать мое горло. Туман еще больше рассеялся, и я с ужасом наблюдал, как он обнажает искореженные разрушенные остовы с детства знакомых мне зданий. Оставшиеся стоять дома были изъедены дырами как голландский сыр и покрыты черной копотью. Повсюду клочьями летал пепел, скрывая под серым покрывалом трупы некогда жилых построек. Проснулся я резко, широко распахнув глаза. Поняв, что это был просто сон, я понемногу успокоился и лег обратно. Постепенно впечатления от увиденного выветривались из моей головы, и когда я окончательно встал, я уже не мог вспомнить многих деталей. Чему был бесконечно счастлив, надо сказать. Эти кошмары уже задрали, честно. Всегда не вовремя снятся.