Семейные связи

«Быть рабом страстей и соблазнов – проклятье нашего рода». Румпельштильцхен задумчиво вертел в руках Ящик Пандоры, лёжа в тёплой ванне. Тёмному магу не давали покоя мысли, весьма определённого характера. И ладно бы если бы эти мысли касались какой-нибудь привлекательной девушки, но увы, самое страшное было в том, что мысли мага касались его родного отца. Да, пусть он почти всю жизнь прожил без него. Пусть Питер Пен и не ощущался как родной человек, - биологически он всё же был его отцом. А если ты нестерпимо хочешь вые… кхм, затащить в постель собственного родителя – это слегка ненормально… Маг провёл кончиками пальцев по холодному металлу ящика. В памяти всплыл образ Питера. Нежная, молочно-бежевая кожа, чувственные яркие губы, глаза смотрящие с вечной издёвкой… и до неприличия соблазнительный зад в узких штанах… Тёмный обречённо вздохнул, понимая, что в борьбе с собственными слабостями, желаниями и соблазнами – обречён на вечное поражение. Так же как когда-то не сумел отказаться от магии даже ради собственного сына, так и сейчас он вряд ли сумеет ради любви к Белль упустить такую редкую возможность. Пен сейчас до предела ослаблен, его магия почти полностью истощилась и чтобы восстановиться и вернуть прежнюю мощь понадобится несколько дней. Так что на данный момент Румпель был намного сильнее… Голд пропустил поток своей магии через ящик, запуская в движение древний механизм. Плотный красный туман вытек из сияющего алым кристалла и материализовавшийся подросток рухнул в и без того тесную ванную, подняв кучу мыльных брызг. Румпельштильцхен щёлкнул пальцами и вокруг запястьев ошарашенно моргающего Питера сомкнулись тонкие светящиеся обручи. Магический аналог наручников. Пен дёрнулся, почувствовав как чужая магия проникает в его тело и сковывает движения. - Ну привет, папочка. - Тёмный усмехнулся, наблюдая за сменой эмоций, на лице парня. – Прошлые наши разговоры ничем хорошим не кончились, но надеюсь, что в этот раз мы всё же обойдёмся без твоих игр. Тем более что все карты сейчас в моих руках. Король Неверленда на это заявление усмехнулся. - Оу, неужели ты больше не собираешься притворяться хорошим мальчиком? А как же твои друзья спасители? Вряд ли они будут в восторге от такого тебя. - Они не узнают. – Ладонь мага нагло легла на задницу юноши, вызвав у того возмущённое шипение. – Потому что иначе ты снова окажешься в ящике. А ты этого не хочешь. - Шантаж? Не слишком-то честно. – В тесной ванне для двух людей место было явно маловато. Магические обручи на запястьях с непреодолимой силой тянули вниз, не позволяя подняться, и парню приходилось лежать на маге, сильно к нему прижавшись. При таком тесном контакте не заметить и не почувствовать возбуждённо стоящий член Тёмного было весьма проблематично. Промокшая одежда неприятно холодила кожу, в сапогах булькала залившаяся туда вода. Мокрая одежда казалась такой неудобной, что хотелось как можно скорее от неё избавиться… - А я должен быть честным? – Румпельштильцхен рассмеялся глядя на недовольное лицо своего отца. Ощущение власти над кем-то всегда было его слабостью. Чувство, что ты способен делать всё что угодно и тебе не смогут помешать, всегда кружило ему голову. Ещё один щелчок пальцами и вся одежда Питера исчезла. Два тела, не разделяемые больше преградой в виде одежды, прижались друг к другу плотнее. - У меня есть к тебе деловое предложение, папочка. - Голд провёл ладонью по голой спине парня, наслаждаясь мягкостью его кожи. – Когда я увидел те песочные часы в пещере, я много думал… и кажется, я знаю как сохранить тебе магию и молодость, не прибегая при этом к вырыванию чьих-то сердец. – Видя, каким интересом зажглись глаза отца, губы мужчины расползлись в довольной улыбке. – И возможно я даже тебе помогу… - Но за всё требуется плата? – Питер оставил бесполезные попытки освободится и задумчиво хмыкнул. Блуждающие по его телу ладони были приятны, что уж юлить, Питер не был гомофобом и раньше нередко развлекался как с девушками, так и с парнями. Единственным «НО» было то, что Питер Пен ненавидел быть снизу, находится под чьей-то властью. Так что причиной недовольства парня было совершенно не то, что его желает собственный сын, а то, что ему придётся быть снизу. Как сына он Румпеля уже давно не воспринимал, уж слишком мало времени они прожили вместе. - Советую хорошенько подумать. До Генри тебе всё равно добраться не получится. Не позволят. – Голд усмехнулся. У Пена просто не было выбора. Умирать и терять свои магию и молодость он никогда не захочет, а к Генри его действительно теперь не допустят. Питер недовольно прикусил губу глядя на Румпельштильцхена с какой-то десткой обидой. Ему ничего не оставалось кроме как согласиться. Недовольно пробурчав какие-то ругательства, Пен наклонился к лицу сына, оставляя на его губах поцелуй в знак закрепления договора. - Ладно. Пусть будет по твоему. Ты мерзкий мальчишка, Румпель! И в кого только такой уродился… Тёмный торжествующе улыбнулся, прижимая к себе стройное тело отца. Перевернулся, поменявшись с ним местами, так что Питер от неожиданности едва не ушёл под воду. Последовавший после поцелуй вызвал у юноши глухой стон. На задворках сознания мелькнула мысль что может и нет ничего страшного, чтобы один раз побыть снизу. Тёплая вода приятно обволакивала тело, мягко касаясь кожи, успокаивая мысли… Пен обхватил руками плечи Тёмного, ногами же обхватил мага за бёдра, дразняще подвигав своими бёдрами, так, что их члены потёрлись друг об друга. Румпель в ответ оставил след от укуса на нежной, молочного цвета шее, пальцами одной руки зарываясь в мокрую русую шевелюру, а другой рукой поглаживая ягодицы парня. Питер облизнул губы, с наслаждением подставляясь под гладящие его ладони. «Да, одни раз можно и побыть снизу… К тому же это ведь часть договора…» Румпельштильцхен впервые видел Пена таким. Тот стонал словно какая-то шлюха, тёрся об него бёдрами, выгибался, под ладонями мага, царапал ногтями плечи. После нескольких лет вынужденного воздержания (Белль строго заявила что постельные утехи у них будут только после свадьбы, с которой почему-то пока не спешила), подобное явно было уже через чур. - К чёрту прелюдии. – Судя по выражению лица Питера, тот был с ним абсолютно согласен. Подхватив Пена под бёдра и не заботясь о подготовке, Тёмный резко протолкнул свой член через узкое отверстие ануса. Питер болезненно вскрикнул, закусывая губу. Ничего, любые повреждения можно будет залечить магией. Напрягшиеся мышцы обхватили член тугим, пульсирующим кольцом. Маг накрыл губы парня своими, отвлекая от болезненного ощущения. Питер приглашающе разомкнул губы и обычный поцелуй перерос в французский. Парень дразнил Румпеля своим юрким язычком, то страстно сплетаясь, то подразнивая резкими касаниями. Постепенно поцелуй стал более страстным и чувственным, и, позабыв о боли и дискомфорте, Питер не разрывая поцелуя стал ритмично двигать бёдрами, насаживаясь на твёрдый от возбуждения член и глухо постанывать. Ванная комната наполнилась постыдными стонами и плеском воды, которая с каждым движением потихоньку выплёскивалась через край ванны. Жадные, дикие поцелуи, выбивали из разума все связные мысли. Их тела так сильно прижимались к друг другу, словно пытались врасти друг в друга. Питер, задыхаясь, разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Откинул назад голову, позволяя покрывать свою шею поцелуями и укусами, сильней сжал, начинающие дрожать от чрезмерного напряжения, ноги на бёдрах сына, руками царапая ему плечи и спину. Все мышцы в теле казалось были напряжены как тугая пружина и казалось что тело может вечно двигаться в этом быстром и резком ритме. Под зажмуренными от наслаждениями веками заплясали яркие пятна. Ещё несколько отчаянно-резких движений и последний, самый сильный толчок, до самого предела, который только позволяют их тела, и напряжённые до предела мышцы прошивает словно разрядом молнии, срывая с губ громкий глубокий стон. Наступает непривычная лёгкость. Питер вздрагивает, чувствуя как его изнутри, резкими толчками, наполняет горячая сперма. Это ощущение вызывает ещё один, но уже более тихий стон. Зад немного ссадит, но пульсирование слегка повреждённых тканей вызывает лишь улыбку наслаждения, хотя Питер и ощущает себя выпотрошенной к празднику индейкой с фруктами в развороченном заду. Но так уж случилось, что Питер Пен – тот ещё извращенец. Поэтому ему нравится. И плевать, что какое-то время он не сумеет нормально сидеть. Румпель сжимает его в объятьях и почти целомудренно целует в висок. Питер фыркает и проводит пальцами по губам сына. - Моя часть сделки выполнена. Осталась только твоя. - Я всегда держу свои обещания. И уж тем более сделки. Где-то в прихожей щёлкает входная дверь и с порога раздаётся голос Белль. - Румпель! Ты где? Помоги мне с покупками. Я столько всего принесла, надо по холодильникам разложить. Питер громко смеётся, игриво двигая бровями, и Голду приходится зажать ему рукой рот, чтобы не спалиться перед любимой девушкой. Измены, да и к тому же с родным отцом, ему не простят. - Я в ванной, выйду через несколько минут. – и уже более тихо, - …если придумаю как незаметно вывести от сюда кое-кого. - Ну маг ты, или кто? Придумаешь, куда уж денешься. – Хихикает Пен, довольно думая, что как оказалось, снизу быть не так уж и плохо и что совершенно не против когда-нибудь повторить…