Белая луна полуночи

Часть 9 *Прошу прощения за пропажу. В больнице лежал, там на бумаге все писал, а переписывать было лень ТоТ И так, триумфальное возвращение! х) Поскольку злой и противный автор обломал вас с нц в прошлой главе, он решил восполнить сей пробел в этой. Приятного прочтения ^_^* За Саске хлопнула дверь, и опять наступила тишина. Какаши облегченно вздохнул и плюхнулся на диван. Ну никак он не рассчитывал, что Учиха вернется. Синяки и ссадины по всему телу после той жуткой гонки по всему дому не давали сидеть спокойно, а все тело оставалось в напряжении. Которое, впрочем, после мягкого касания рук словно испарилось. Ирука, надо сказать, мастер на все руки. И готовит замечательно (в чем, собственно, и Хатаке не отстает), и по дому все бывшие обязанности Какаши выполняет, вот и массаж умеет делать замечательно. А уж каков он в постели! Пепельноволосый прикрыл глаза, довольно улыбаясь. Нежные руки любимого осторожно разминали плечи, удивительным образом обходя все синяки под рубашкой, а мягкие губы уже покрывали поцелуями шею. Ирука будто умел читать мысли возлюбленного - всегда вовремя помогал расслабиться, никогда не причинял дискомфорта , заканчивал за Какаши мысли, всегда точно знал, что сделать на ужин; а общение их оставалось на уровне не слишком содержательных фраз и приятных прикосновений. -Ирука... - тихим баритоном. А тот все понимает без лишних слов - перебирается из-за спины Хатаке на его колени, нежно целует, получая требовательный, но аккуратный поцелуй в ответ. -Ты мой ангел. -Знаю... - Ирука тихо посмеивается. Ведь Какаши не знает... Не знает, почему отношения с "дельфинчиком", как называет его пепельноволосый, такие особенные. Не знает, почему он появился только теперь, почему Намикадзе Минато оставил Хатаке, совершившего преступление против церкви, в покое. Если бы только знал... Когда-нибудь узнает. Но не сейчас. Сейчас одними поцелуями они оба уже распалены до предела и одежда кажется чем-то неестественным, лишающим свободы. Вот и рубашка Какаши летит за диван, а за ней домашняя футболка Ируки. Руки переплетаются, в сотый раз исследуя тела, и так известные наизусть. Ирука поднимается, ловко расстегивает брюки любимого, освобождая возбужденную плоть, проводит рукой от основания, дернув пальцем головку, за тем виляя бедрами спускает на пол шорты, оставаясь в одних трусах, уже до боли стягивающих напряженный детородный орган. Улыбнувшись, Какаши облизнулся и притянул своего распутного ангела к себе, сажая на колени. А тот во время такого передвижения успел стянуть с себя обтягивающее нижнее белье. Таким образом, когда он "оседлал" колени пепельноволосого, он уже мог без каких либо препятствий тереться о живот Хатаке своим членом во время поцелуя, сладко постанывая в губы любимому. В такие моменты Какаши казалось, что это не он актив, а Ирука каждой клеткой так и стремится взять его. Но дельфинчик никогда не говорил об этом, а когда-то в самом начале их отношений они договорились говорить друг другу все свои пожелания, касающиеся секса. Однако это чувство... подчинения любимому порой немного напрягало. В прочем это ощущение испаряется как только член упирается в столь желанную дырочку. Тут же сносит крышу, а пепельноволосый даже не пытается вернуть ее на место - с момента последнего полового акта прошло не так много времени, чтобы Ируке было больно - кладет ладони на бедра шатена и резко входит до самого упора. Ангел морщит носик, делая шрам на нем чуть более заметным, тихо шипит, но уже через пару толчков награждает Хатаке тихими хриплыми стонами, а за тем и вовсе криками. Его голос так великолепен! Эти звуки можно слушать целую вечность. Тенорный хриплый голос заставляет окончательно забыть о существовании мозга и хоть чего-то человеческого,  вколачиваться в это тело со всей силой... Он прекрасен! Распущенные волосы длинной по ключицу, полуоткрытые глаза, покрасневший длинный шрам поперек переносицы, тонкие фальшиво слабые ручки, обвивающие шею, изгибающееся стройное тело на фоне всхлипов и криков наслаждения. Нет ничего прекраснее этого существа. Ритм толчков становится грубым, рваным. А через минуту шатен особенно сильно изгибается, кончая, сжимает в себе орган Какаши, заставляя его последовать своему примеру. Тот, кончив, откидывает голову назад, а Ирука на последнем дыхании дотягивается до губ любимого, награждая его мимолетным поцелуем, и тут же проваливается в сон, устроившись на плече Хатаке. Пепельноволосый еще долго не двигается, лишь поглаживая спящую тушку по спине, прежде чем отнести Ируку в комнату и уснуть рядом, прежде осторожно прошептав "Люблю тебя, дельфинчик...", и уже не увидеть мягкую, но вместе с тем какую-то зловещую улыбку возлюбленного.