Молоко и сливки 2. История одного дракона

Как-то вечером отец позвал нас в свой кабинет. Раньше такого никогда не случалось. Просто, обычно, отец звал либо меня, либо Альша, но никогда не вызывал сразу двоих. Это даже как-то пугало. Притом он ещё и приказал нам одеть парадную одежду. Приказал? Да. Я совсем забыл сказать, что после разговора с Альшем, отец сказал называть нам его «Сэр» и обращаться исключительно на Вы. Так что хотя мы и жили в одном из лучших особняков нашей страны, я и брат чувствовали себя там, как в самом настоящем концлагере. Учёба, еда, сон. Учёба, еда сон. Если будешь плохо учиться, то никакой тебе еды, а взамен сна – учёба. Но я учился превосходно, наверное, поэтому мне это место казалось тюрьмой меньше, чем моему младшему братику. Ведь я знаю, что ему хотелось ходить в обычную школу, драться с соседскими мальчишками, играть в футбол, рвать штаны, получать за это от мамы, приносить двойки и пятёрки в дневнике и прочее, и прочее из списка никогда несбывшихся мечтаний. Итак, отец позвал меня и брата в свой кабинет. Мы, следуя приказу, переоделись в парадные костюмы, помогли друг другу завязать наши волосы чёрными атласными лентами и пошли в кабинет отца. Там нас уже ждала целая толпа народу. Всё были мужчины в деловых костюмах, среди них мелькало лицо нашего отца. В воздухе так и царила атмосфера нетерпения. И снова это желание узнать: что же всех так взволновало, чего все так ждут? Я уже давно для себя решил, что пока я хочу узнавать что-то новое – я живу. А когда я перестану хотеть что-то узнавать, то меня спишут в утиль. Но если этому миру будет хоть какая-то польза от моей жизни… Да ладно миру! Если я стану полезным хотя бы одному человеку, то значит я прожил эту жизнь не зря. Я ведь прав? Отец подошёл к нам с братом со спины и легонько подтолкнул в центр комнаты. К нам тут же подошёл наш дворецкий, а что вы хотели, одни мы с этим домом точно бы не справились, и протянул нам две кружки с жидкостью. Мы послушно взяли, привыкли уже не задавать лишних вопросов, это пагубно влияет на ваше здоровье, и выпили. Как оказалось, это была обычная вода. Без каких-либо примесей или привкусов. Обычная отфильтрованная вода, которую мы пьём каждый день. Как только я с Альшем это сделал, к нам подвили маленького мальчика. Ну, ангел ангелом! Ему всего-то лет пять, а какие глаза, а какая улыбка! И белокурые волосы. Притом одет в белый костюмчик. Настоящий ангелочек. Правда, вид портят синяки и царапины. И что он тут забыл? -Аршедист, Альшедист, - зазвучал грубый и до боли нелюбимый голос деда, - знакомьтесь с тем, кому принадлежат ваши жизни – Михаил. А теперь склонитесь, дети. Я тут же встал на одно колено. Я разочарован. Какой-то мальчишка и есть тот Михаил, которого я боготворил шесть лет? Какая ирония судьбы… Но не один я был разочарован. Альш полностью разделял мои чувства. Ну, или хотя бы наполовину. Он, не подражая мне, как обычно это делают младшие братья, не стал приклоняться. А гордо задрал подбородок и недовольно посмотрел на деда. -Не буду! -Что?! – мне на минуту показалось, что дед ему сейчас шею свернёт. Но, слава Богу, если он есть, лёгким движением руки его остановил этот мальчик. -Не надо его трогать, - с улыбкой сказал лжеМихаил. А голос нежный, как у девочки. – Ты склонишься, подобно твоему брату. -Ага! Мечтать невредно! -В воде, что вы оба выпили, был растительный яд, сделанный из одного растения, растущего на берегах Амазонки. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Если ты не склонишься, то минут через пять твоё милое бледное тело вынесут вперёд ногами на чёрных пиджаках вот этих джентльменов. Хотя Альшу всего одиннадцать, но он всё прекрасно понимает. Так что хочешь – не хочешь, тут смеришься и приклонишь колени. Поэтому мой младший брат всё-таки склонил колено и голову перед этим мальчишкой. Называемый Михаилом одобрительно улыбнулся и погладил моего братишку по голове. -Никакого яда не было. Но раз тебе дорога твоя жизнь, значит этим можно манипулировать, а ты… - мальчик присел рядом со мной на коленях. – Хороший мальчик. И у тебя очень интересные, живые глаза, мне нравится, - он встал и пошёл куда-то, а все остальные за ним. А я так и остался сидеть на полу. Я был прав, что ждал этой встречи. Никто и никогда не говорил мне, что ему что-то нравится во мне. И никто не говорил, что я живой…