В одиночестве нет смысла

Движением ресниц… Травинкой по щеке… Как странно бывает, Но даже нежность Порою нам причиняет Боль… Ты сделал все, что мог, И нет твоей вины, Что ночь быстротечна. А мне даже вечности Мало, чтоб быть с тобой… В доме был огромный камин, на который Санджи периодически поглядывал, пока готовил. Огонь - вещь привлекательная, смотря на него можно убить массу времени, но здесь он был отнюдь не только элементом декора. Поэтому повар еще и за ним приглядывал. Снять домик на горно-лыжном курорте и хорошенько отдохнуть, забыв обо всем - идея Луффи, поддержанная Нами и Робин. Девушкам до смерти надоела удушливая столица. В конце концов, надо было как-то отпраздновать “выздоровление” Нами. Разговаривая об очередной вечеринке, Ло скорчил такую недовольную рожу, что мыслительный процесс Луффи пошел в направлении, устроившем всех. Конечно, вечеринку они закатят, куда уж без нее. Почему-то здесь Трафальгара вечеринки не напрягали. Видимо, ему, как и всем, хотелось смены обстановки. Чем больше Санджи узнавал Трафальгара, тем больше рушилось его самое первое мнение о нем. Нет, оно тоже было верным, но Ло был не только таким. Он мог просидеть целый вечер с книгой, уложив ноги на пуфик. Будто и нет его. Мог даже помочь с готовкой, если видел, что Санджи зашивается. И в такие моменты он был много проще, чем всегда. Он был ближе. Когда Ло садился за барную стойку рядом с кухонной частью, открывая книгу, с ним легко можно было поговорить о любой житейской ерунде. Сначала это удивило Санджи, а потом он подумал, почему нет? Все же люди. И в один день Санджи задал вопрос, который его волновал: - Почему ты сказал, что тебе важно? – спросил повар. - Важно? - Тогда, когда… Ну… - Когда мы довели до обморока бедного постельного неудачника? – усмехается Ло. Санджи кивает. Трафальгар отвлекается от книги, но на повара не смотрит. - Ты меня простил, - говорит он наконец, - а я себя - нет. Ло молчит, потом продолжает: - Только моя ошибка, и только моя вина, что ты пострадал. Даже не того идиота. Я… Просто обезумел. Понимать, что ты лишишься друга, с которым ты прожил самое отчаянное время… Нет, я до сих пор не знаю… Смог бы я жить. Ло смотрит на руку, которую держит ладонью вверх, и потом сжимает ее в кулак. - Я привык много терять. Я спокойно отношусь к вещам. Есть они, нет их… Деньги, пф! Но не жизнь. Даже отнимая чью-то жизнь, я отдаю себе отчет, ради чего я это сделал. - Трао… - тихо говорит Санджи. - Пока… Пока ты был просто парнем, мне было достаточно того, что я извинился. Но ты перестал быть просто парнем. Ты стал другом, про которого я знаю все. Так же, как про каждого из всех остальных. Санджи внимательно смотрел на Ло, но тот все еще не смотрел на него. - И, узнав твое прошлое, я... почувствовал себя такой дрянью, что захотелось повеситься, - Трафальгар усмехается, смягчая слова. - Глупый, что ли! – Санджи неуверенно подносит руку к его волосам и решается – теребит, как маленького ребенка, видя, как Ло совсем незаметно, но улыбается, сжимает книгу и переворачивает страницу. - Прошлое остается в прошлом… - говорит повар. - Нет, Санджи. Прошлое остается прошлым. Его нельзя забыть, изменить или что-то еще. Его надо внимательно изучить, принять, сделать выводы и дальше действовать так, как правильно. Или как хочется. И впервые за весь разговор они смотрят в глаза друг другу. - Почему я тебя не встретил раньше? – с легкой горечью говорит Санджи. Ло усмехается. - На самом деле, тебе достаточно было встретить раньше Зоро. Но Санджи качает головой. - Ты меня понимаешь. Тебе я бы смог все рассказать. Но не ему… Я боюсь его потерять. Боюсь, что он не поймет. Ло усмехается. - Ты плохо знаешь этого типа. Найди в себе силы и расскажи ему. Он же не требует от тебя немедленного рассказа? Санджи отрицательно крутит головой. - Это же отдых. Так что наслаждайся. Санджи и наслаждался. Иначе просто было невозможно. Луффи - вечный двигатель – мог растормошить и мертвого, а Санджи особой букой не был. Зоро вел себя как обычно, совершенно не напрягая его расспросами. Он мог бы спросить у Ло, но не делал этого. Ему хотелось знать то, что расскажет Санджи, ни больше, ни меньше. Это тоже было доверием. Поэтому повар смотрит, как солнце медленно клонится к горизонту. Скоро все вернутся с вечерней прогулки, которую он пропустил, потому что хотел побыть в одиночестве. Открыть перед кем-то душу, это вам не пирожок испечь. Санджи оглядывается на духовку. С пирожками все намного проще. Раз за разом. Снова и опять. Это когда-нибудь кончится? Он тянет руку вверх. Все тело сводит от боли. Но он решил, что выживет. Что не умрет. Сколько бы раз это ни повторялось, разве когда-нибудь это не закончится? Он тянет руку, но вокруг лишь тьма одиночества и пустота в душе. Ради чего он решил жить? Разве в этом существовании есть смысл? Разве ад когда-нибудь заканчивается? Его руку хватают. - Все хорошо… Все хорошо, - тихий шепот, будто убаюкивают младенца. - Я здесь, с тобой, рядом, и никуда тебя не отпущу. Санджи просыпается. Его действительно крепко обнимает Зоро, прижимая к своей груди, проводя руками по золоту волос. - Это сон, - говорит Ророноа. - Просто плохой сон. Санджи стирает слезы. Сон не сон, а было больно, как никогда. Видимо, он сегодня слишком много думал о том, как рассказать о своем прошлом Зоро. Можно ведь рассказать в двух словах, не вдаваясь в подробности. - Спи, солнце, спи… - шепчет Зоро, и, прижимаясь к нему, Санджи снова проваливается в сон. На этот раз без сновидений. Зоро проснулся в обед, тихонько застонал. Ноги болели так, будто он бежал марафон раза два, а может, и три. То есть, даже для него – слишком экстремальная дистанция. В доме стояла невообразимая тишина. Накинув халат, Ророноа спустился вниз. В этот момент Санджи как раз вернулся в домик, закрыл дверь, успев впустить ледяной воздух. Зоро поежился. Блондин молча смотрел на него. - Ты плакал. Ночью, - Зоро смотрит, как Санджи бледнеет. - А… Глупо вышло. Извини. Санджи снимает пальто, шарф. - Оставь эти продукты. Пойдем, поговорим. - Нет. Не надо. Не надо ни о чем говорить, - зачастил Санджи, начав судорожно копаться в сумках. Зоро спускается в зал, хватает его за руку и с силой тянет. Повар упирается. - Не надо! Я не хочу! Потом! - Я долго ждал. Поверь. Очень долго. Санджи с силой дергает руку, вырывая ее из лапы Зоро. Блондин смотрит на него, в страхе отступая на шаг. - Зоро, я… - его руки дрожат. Ророноа хватает его за плечи, тащит и роняет на диван, раздвигая ноги и наваливаясь, прижимая своим телом. Санджи тут же тихо стонет. - Стоит к тебе прижаться, и тебе уже хочется. Восхитительно. Ты не можешь это контролировать? Зоро приподнимается, легко справляясь с застежкой и снимая с него штаны. Проводит рукой по члену, слегка сжимая его и наблюдая, как тот с готовностью реагирует на нежные прикосновения. - Не могу… - шепчет Санджи, сглатывая. Зоро смотрит на него, облизывая губы. - Обещай, что на все мои вопросы ты сегодня ответишь честно. Санджи, скрипнув зубами, кивает: - Обеща…ю… - тяжело дышит, два пальца Зоро привычно тянут его. Санджи застонал. Еще ни разу Зоро не позволил себе быть жестоким по отношению к нему. Для Санджи – сказка, которая могла закончиться в любой момент. - Если кто-то другой будет тебя трогать, ты тоже возбудишься? – спрашивает Зоро, смотря в голубые глаза. Санджи замирает от страха, сжимается, крепко обхватывая пальцы Зоро. Закрывая глаза, говорит: - Да. Зоро молчит. Санджи договаривает: - Я не могу это контролировать. Он весь дрожит. Зоро склоняется к нему. - Спокойно. Расслабься немного, ну же… - он целует его в щеку, тянет за мочку уха. - Не дрожи. Пусти пальцы. Санджи приоткрывает глаза и его нежно целуют в губы. - У тебя было много партнеров? - Да… Санджи хватается за плечи Зоро, ко второму пальцу добавляется третий, и блондин сосредоточился на том, чтобы пустить их. - Ты любил кого-то из них? - Не… не уверен… Ах… А… Зо… ро… А… Зоро усмехается, целует пересохшие губы Санджи. Поднимает его колени выше и медленно толкается в него, даже не пытаясь сразу зайти глубоко, хотя он может это позволить. - Значит, ты спал с ними просто так? – он запускает руку в золотые волосы, внимательно смотря в голубые глаза и толкаясь глубже. - Нет… Конечно, нет… - с трудом говорит Санджи, смотря в глаза Зоро. - Но все, что им было нужно… Зоро раздвигает его колени, проникая в него одним движением, заставляя его выгибаться и стонать. - Только секс? – заканчивает за него Зоро. Санджи кивает, давя стоны. - Только жесткий секс? Насилие? - Да. - Почему? – Зоро ложится на него, обнимая руками и входя резче, задевая простату и заставляя Санджи забыть про вопрос. Блондин стонет, а Ророноа целует его, высвободив одну руку и гладя его по ноге и ягодицам. - Потому… А… - он выгибается. - Потому что ты им рассказал, что было в прошлом. Верно? Санджи неловко обнимает его за шею. - Мне страшно… - Все будет хорошо, - его губы впиваются в губы Санджи, проталкивают язык, сплетаясь с его, и на время забывая про игру вопрос-ответ. Зоро и без того догадлив, подробности ему не нужны. Ему важно другое, чтобы блондин ему поверил. Понял, что он не такой, как все остальные. И смог смотреть в прошлое без содрогания. Да, было. Было, но прошло. Теперь все хорошо. - Все хорошо, - повторяет Зоро, снова приникая к его губам, позволяя себе отдаться возбуждению, которое уносит их куда-то за пределы понимания. Оба не думают ни о чем, кроме друг друга и наслаждения. Целовать, облизывать, прижиматься и не думать о проблемах. Сейчас их просто не существует. Но Зоро знает, этих проблем нет вообще. Созданные сломанной психикой, они не что иное, как иллюзия. Санджи стонет, обхватывая его ногами, заставляя входить сильнее. - Зоро… - шепчет он, обнимая его. - Санджи… - отвечает Ророноа, вкладывая в это имя всю свою нежность и страсть. - Санджи! Они кончают одновременно, но блондин закрывает глаза рукой, вздрагивает. - Иди сюда… - Зоро усаживает его к себе на колени, сжимая в объятьях. Плечи Санджи вздрагивают, а Ророноа лишь крепче стискивает его. - Мое… детство… оно было похоже на ад… - блондин всхлипывает. - И я… Я стремился забыть его. Защитная реакция организма, наверное… - он усмехается. - Моя мать… Была актрисой. Может, не очень популярной, но очень красивой… Голос Санджи пустел, Зоро чувствовал, как боль скручивает его внутри. И впервые засомневался, стоит ли ему слышать продолжение. - Она… Вела… Очень легкомысленный образ жизни, меняя мужчин, как перчатки… И те… кому было мало… - Санджи замолк, провел рукой по глазам. - Они… Блондин задрожал. - Брали меня. Санджи попытался вскочить, но Зоро прижал его к себе крепче. - В первый раз… Мне было десять, - равнодушно продолжил Санджи. - Это повторялось, пока я не ушел из дома в семнадцать лет. Я привык… Спать с мужчинами, привык к насилию и даже… С трудом представляю другое, - он усмехнулся. - Может, и все, с кем я встречался… Были как-то выбраны моим подсознанием именно по этому принципу… Санджи легонько ударяет Зоро по колену. - Ну вот, ты все знаешь, - его голос наигранно весел. - Пойду готовить, только штаны надену. - Санджи… - его снова усаживают на колени, не дав толком встать. - Тебе нужен кто-то кроме меня? Я тебя устраиваю? Я тебе подхожу? Санджи вспыхивает. Зоро все так же крепко обнимает его. - Ты же сам знаешь… - Скажи это. - Да, - буркнул Санджи, дергая рубашку, ему стало еще более жарко. - Я тебе нравлюсь? Ты любишь меня? – настойчиво спрашивает Зоро. - Ты… - Ответь! - Да, - вздрогнув, говорит он. Зоро разворачивает его к себе, сжимает за плечи, нежно целует. Смотрит в волнительные глаза, вздыхает. - Какая же ты глупость… - Я… Зоро снова его целует. - Я тебе доверяю, как себе. Я все пойму, и все приму, - Зоро сжимает его пальцы, подносит их ко рту и целует. - Я буду рядом всегда. Просто знай это. Хорошо? Санджи оторопело замирает. Вспоминает слова Ло. - Трао был прав… - говорит вдруг Санджи. - Как было бы хорошо, если бы я встретил тебя раньше. - Ну… Мы все наверстаем! – Зоро опрокидывает его на диван. Они оба смеются, обнимаясь. - Никогда не сомневайся во мне, - шепчет Зоро. - Никогда-никогда. Из любой тьмы найдется выход. Просто надо идти. Только теперь идти в одиночестве нет смысла.