Драбблы по ДжиТопу

Длинные каштановые волосы чуть ниже лопаток. Скромное серое платье чуть выше колен. Тонкая талия и ровные чуть загорелые ноги. И ладони, спокойно прижимающие ее за эту самую талию ладони СынХена, что так спокойно целует доверчиво подставленные губы. Простой поцелуй, расчитанные на неслучайных случайных зрителей. Всего пара метров до лестницы в вип-зону, куда нет хода никому постороннему. Всего пара метров, до напряженно замершего Чиена. Пробирающийся к барной стойке смутно знакомый коллега лишь понимающе усмехается, заметив целующуюся парочку. СынХен позволяет прижаться девушке чуть ближе, а своей руке опуститься чуть ниже. Это не сьемки, где возможен второй, третий, четвертый дубль... Даже от мысли о втором, СынХену становится так мерзко, но он затылком чувствует прожигающий взгляд Чиена. И только потом слышит звонкий и до последней ноты неестественный смех. И он дает отстраниться смущенной девушке, едва скрывая облегчение. Она умная, она все понимает и послушно садится в одну из машин такси, что ждут нетрезвых, но таких щедрых клиентов. Она еще верит, что Топ позвонит, но бумажка, небрежно смятая, давно валяется на грязном полу клуба... Чиен ждет его за закрытыми дверями вип-комнаты. Даже звукоизоляция не до конца скрадывает гул музыки из танцпола. От его губ терпко пахнет коньяком, но СынХен только рад перебить клубничную сладость девичьего блеска. Чиен отвечает жадно, нервно, словно не зная, оттолкнуть или прижаться еще сильнее. Его пальцы дрожат, пока он пытается пробраться под ремень джинс, но СынХен лишь успокаивающе гладит своего парня по спине. Притвориться Топу... нормальным была идея Чиена, но это не помогает, совершенно не помогает справиться с зарождающей ревностью. И Топ еще так подозрительно нежен, словно чувствует за собой какую-то вину. А он и правда чувствует, потому что поддался безумной идее и даже выбрал себе главную роль. Они даже не заметили, как комнатка заполнилась вязким ароматом пролитого коньяка. Неудобный диван проскрежетал под их общим весом, но это тоже было проигнорировано. Как и перевернутый неловким ударом ноги столик. Почему-то практика быстро переодеваться отказала им обоим, и чтобы вытряхнуть Чиена из брюк им понадобилось слишком много времени. Ровно куплет популярной песни, доносящийся из-за запертой двери. И словно компенсируя, Чиен не дал СынХену себя подготовить, лишь уперся ему ладонью в плечо, не давая вставить и направил другой в себя, опускаясь сразу до конца. Вот теперь можно было выдохнуть, позволить себе чуть больше ласки. И СынХен послушно откидывает голову позволяя целовать себе шею. И тихонько гладит разведенные колени, не спеша забираться выше. И почти не подается бедрами вверх, не желая торопить и торопиться. И Чиен наконец успокаивается полностью, ложиться на СынХена грудью и сладко стонет в губы, когда угол проникновения меняется. СынХен сжимает его ягодицы, лишая возможности менять ритм, и начинает размеренно двигаться. Приспущенные до колен джинсы немного мешают, но не один ни готов остановиться, чтобы избавить и СынХена от одежды. Голого Чиена вполне достаточно. Толчки удивительно попадают в ритм трека из танцпола, а стоны Чиена вполне могут превратить любую песню в суперхит. О чем и говорит СынХен, не забыв прикусить ухо Чиена. И Чиен смеется, удивительно искренне и даже обешает подумать об этом. Когда-нибудь потом, потому что движения становятся все более хаотичными и даже так горячо любимая музыка отсутпает на второй план. И хочется больше, ярче, быстрее. СынХен отпускает Чиена, и тот сразу же подается на встречу, усиливая и так запредельное удовольствие... Ближе к утру в уже освободившуюся комнату заглянет администратор клуба. Он заметит в комнате осколки на полу и стойкий запах пролитого алкоголя. Придвигая к столику косо стоящий диван найдет пару оторванных пуговиц, судя по размеру, от рубашки. Но чаевые, придавленные пепельницей, полной окурков, так чудно влияют на человеческую память...