Сакура и Дуб

Человеку всегда не хватает времени, особенно когда все вертится в ритме занятости. Время на себя, на решение проблем, на стойкость, на управление своими… слабостями. А иногда времени становится слишком много… Тогда приходит спокойствие, умиротворённость или пустота. Психолог дал бы оценку - депрессия. Опустошённость, потерей близкого друга. При этом факте Эрика понимала - она живет дальше! Живет? Есть ли сама жизнь в «Обществе душ»? Эрика справилась со своими эмоциями. Затратив меньше времени, чем рассчитывала. К лучшему ли? Сейчас она нужна своему отряду и капитану. Дела, дела – составляющая всех проведённых дней. Почему-то именно в них, Эрика находила спасение. Занятость чем-либо не позволяло отвлекаться, думать и останавливаться…. Взвалив на себя большую часть проблем, гейша доводила себя до истощения. Скажете бессмысленно? Тогда вы не теряли… Вам не понять колесницу воспоминаний: его улыбку, его заботу, его качества характера… Хоть она и мужалась и обманывала окружающих… Нельзя обмануть себя! Ей было больно. Не избавиться. Не забыть. Не вырвать из сердца. Сабанна должна была помнить… Дела позволяли забыться, двигаться и не оглядываться. Это было не обходимо, чтобы не упасть и не забиться в истерике. Потому что легче не становилось. Каждую ночь, закрывая глаза, Эрика видела смерть друга. Она боялась! Ночи. Снов. Прошлого. Просто боялась. Все меняется когда теряешь… Не важно насколько был близок человек, если плачет сердце. Совсем не важно. Матушка и госпожа Саюри не трогали её. Что-что, а наблюдательность и понимание было заложено в учение гейш. За что Эрика была благодарна. Девочки поправились. Правда, пришлось пойти на компромисс с научным отделом. Обмен была равноценен. Материальная сторона оставляла желать лучшего, но в меру своей щепетильности Эрика уже смогла направить определённую сумму на строительство поместья. Ничего, города не за один день строились. А что для мертвых душ время? Правильно, сущая безделица. До сей ночи непонятная… Который раз Эрика уделяла время младшей Кучики, понимая, что девушке следует выговорится. Та не спешила разрывать нить молчания. Но даже так брюнетка не прогоняла её. Одно слово – Кучики! Можно оценить как благодарность. Эрика не упорствовала и принимала выбор молодой госпожи, но все равно приходила. Нельзя было не заметить, как ожесточилась Рукия. Однажды показав свою слабость - на похоронах - сейчас же держалась с достоинством. Шинигами искренне жалела брюнетку… Сложно жить в знатном клане и соответствовать. Иногда она спрашивала себя, этого ли она хочет? Вздыхала и отвечала, что так лучше. Эрика говорила, порой много. Рукия слушала. Так и продолжалось пока не перешло в традицию. Как поняла англичанка: главе клана Кучики нет дела до младшей сестры, а не мешают ей лишь потому, что Эрика компенсирует братскую надобность. Той опорой, которой не хватает Рукии. Возложив тыльную сторону ладони на глаза, Эрика устало прикрыла трепещущий взор вишневых глаз. Сон снова ушел, растворился в прохладном тумане ночи. Тело, разум и нервы требовали отдыха. Требовали. Требовали. Вот только не получалось заснуть. Раздраженно поднявшись, Сабанна схватила подушку. Не успела та шмякнуться о стену, как Саюри-сама раздвинула шторки (единственную вещь, которая отделяла комнатки жильцов). - Ария, не спишь? – увидев злобную гримасу на лице воспитанницы, где в складках тени приписалась горечь, женщина продолжила. – Девочки спят - не шуми. Эрика вскинула голову, что бы возмутиться. Язык зашевелился как у гадюки, даже «яд» стремился материализоваться в словах. Её грубо пресекли: - К тебе пришли. Приведи себя в порядок. - Кто? – только и спросила бывшая гейша. Саюри-сама уже ушла… Раздраженно спихнув одеяло в ноги, Эрика потянулась к сложенной форме шинигами. Принесло кого-то. Да пусть все и вся катятся в преисподнюю, - в сердцах проклинала она шутника, что пришел. Умудрилась запутаться в занавеске. Дернулась. Ткань под сопротивлением скрипнула. – Порвалась, – констатировала англичанка. Замешкавшись на долю секунду, Эрика махнула рукой и продолжила путь. – К черту!» Встретившись взглядом с Саюри-сама, девушка получила взгляда на дверь. «Значит, снаружи». Легко скользя к двери, Эрика выпорхнула наружу. Никого не ждала, не пыталась догадаться. И не зря. Взор уперся в широкую спину. Посетитель был в привычном кимоно-шинигами. Вот только белоснежная копна волос под лунными лучами ослепляла стольным переливом. Опешив, Сабанна застыла. Мужчина же зашевелился: дернул плечами и обернулся - Сёмэй Джиро. - Сёмэй?! – от неожиданности девушка не узнала своего голоса. Проглотив ком, продолжила запинаясь: - Хм…Что-то произошло? За мной посл… - Успокойся, - перебил беловолосый, - ни чего не случилось и меня не посылали. Я сам пришел… - Последние слова были сказаны шепотом. Да так, что бывшая гейша чуть расслышала. Скрестив руки перед собой, Сёмэй виновато опустил глаза. Не понимая, что происходит, Эрика продолжала в недоумении пялиться на друга. Пока не услышала просьбу прогуляться. Подозрительно прищурившись, англичанка уверено сделала шаг к ночному посетителю. Проходя рядом, она прошла дальше, давая понять, что согласна на прогулку. Шинигами поняли друг друга. Зашагали молча. Беззвучная ночь. Души мирно спали в своих халупах, а за стеной скрывался Сэйрэйтэй. Бледная луна, свидетельница встречи. Ветер – озорной сплетник, готов подхватить разговор и унести на мили. Краем уха улавливается оркестр сверчков… Эрика не переставала, перебирать варианты. Скорее всего, шинигами просто не хотел, что бы их услышали, но даже так не безопасно. Поручили ли ему что-то передать или что-то другое не важно. Она поймет. Ночь. Тишина. Полная луна. Две фигуры – мужчина и женщина. Шуршит ткань кимоно. Со стороны точно свидание. Вот только «влюбленные» не держатся за руки… - Ария-чан, как ты? – бархатный тенор казался громким в глухую ночь. Эрика же искала скрытый подтекст. Имел ли он в виду её моральное состояние? Может выискивает по поводы работы? Хоть они и друзья с академии. Поэтому его могли и послать к ней. - Все хорошо Сёмэй. Скажи, ты же в первом отряде? - Да, - молодой мужчина в непонятном жесте стал теребить ткань правого рукава. Волнуется?! С чего бы? – Ты же врешь мне, Ария-чан! От такого поворота, Сабанна даже споткнулась. Сёмэй не дал упасть подруге. Но сразу же ретировался и отвел синеву глаз к луне. Он был загадочен, по-своему красив и подозрительно робок. - С чего ты взял? – слишком резко выпалила девушка. Мысленно шлепнув себя по губам, Эрика постаралась смягчить ситуацию, добавила: - нет, я не вру. У меня действительно все хорошо. С чего такие вопросы? Она попыталась перейти в атаку, но снова была вынуждена столкнуться с неожиданностью. Сёмэй остановился, правильные черты аристократа изменились. Раскосые белесые брови, как размах крыла птицы нахмурились. Цвет глаз стал темно-синий, напоминал бездну, сковал девушку. Стало не по себе, боязно, тревожно… как будто она провинилась и сейчас её будет отчитывать старший. Глупо. Нелепо. Но она не могла пошевелиться. с Почему он злился? Недоволен? Эрика призналась, что совсем перестала понимать друга. Слишком не логично происходящее. - Значит, все в порядке? – раздраженно процедил парень, переходя в шипение. - Сёмэй, ты чего? - Ни чего. Хватит врать. Ты можешь претворяться и обманывать других, но не Мне! – на повышенном тоне выпалил шинигами. Сабанну как кирпичом по голове огрели, вдобавок, еще и связали. Она не могла отвести вишневых глаз от лица парня. Судорожно соображая, она пыталась понять. Безуспешно. Смягчившись Сёмэй продолжил: - Тебе не нужно прятать свою боль от Меня. Запомни это Ария. Прежде чем англичанка сообразила, мужчина уже прижимал её к своей груди. Обнимал. Он был выше. Она и забыла насколько. Руки – сильные и мускулистые, оплели кольцом. Так уютно, так беззащитно она себя давно не чувствовала. А ласковые нотки в голосе успокаивали. Нос уперся в шею парня, обжигая дыханием красавицы. Первые капли скатились по мраморным щекам. Зрение резко ухудшилось, а ресницы намокли. Видит Король душ, она держалась. Сейчас Эрику захлестнула истерика. Она была сильней её. Неуправляемая, вырывающаяся наружу. Уничтожающая все барьеры. Молодая женщина хотела вырваться, убежать… Но Сёмэй держал крепко, не отпускал, лишь крепче прижал к себе. Тихий писк и монотонно падение слез, разрезали тишину между ними, отдаляли от реальности. Шинигами не успокаивал, не шептал глупых слов утешений. Он просто ждал. Он позволил себе сказать, когда душа в его руках притихла: - Не сдерживайся, Ария. Тебе будет легче. Эрика не знала, о чем думал друг - это осталось загадкой. Так же не видела океан чувств в омуте парня: нежность, печаль, скорбь… Надежда?! Но бывшая гейша чувствовала, как аккуратно ладони мужчины скользят по её волосам. Поглаживали как малого ребенка. - Зачем?.. – дрожащим, надломленным голосом спросила она. – Почему ты здесь, Сёмэй-кун. Чуть отстранившись, так что бы видеть её лицо мужчина ответил: - Потому что, я люблю тебя. С первого дня, с первой встречи, с первой тренировки. – Их лица были слишком близки, чем позволяли рамки приличия. Сабанна не моргая смотрела на друга, который с каждым словом все ближе приближал лицо. – Потому что я волновался за тебя. Потому что не хочу видеть, как ты страдаешь. Улыбаешься через силу… - Сёмэй, - англичанка не нашла слов. Растерялась. - Джиро. – Поправил её шинигами. - Что? - Хоть раз назови меня по имени. Джиро. Джиро. Джиро. – Как мантру повторял беловолосый аристократ, гипнотизируя красавицу. Теплые губы друга накрыли уста страдалицы. Подаваясь слабости Эрика ответила, позволив себя целовать усерднее. Жар пробежавший по телу разогрел кровь, пока не вернулся обратно к губам соблазнителя. Опомнившись Сабанна прервала сладкую утеху. Сердце продолжало колотиться, объятия никуда не делись и только испуганные глаза красавицы кричали: «Что же я делаю?» - Как так? – голос Эрики слегка дрогнул, а глаза удивлено расширились. Слова Укитаки вели свою подчинённую в легкую форму шока. – Тайчо-сан, я не совсем понимаю… - Ты не ослышалась Ария-чан, но я уверен это правильное решение. В данной ситуации, я могу полагаюсь на тебя. Или есть какая-то проблема? - Но… Капитан, - девушка смотрела в яркие глаза командира, так напоминающие туманный свет звезд, словно желала, чтобы он не вынуждал её утруждаться объяснениями. Шумно глотнув, бывшая гейша мягко ответила: - Я не имею права занимать его место. Белоснежные брови мужчины нахмурились, а лицо приобрело серьезные черты, так редко открывая истинную сущность капитана. За дружелюбной улыбкой и доверчивостью, всегда скрывался сильный и мудрый человек, со своими принципами и мнением. - Ты ни в чем не виновата Сабанна, - словно поняв терзания девушки, мягко проговорил мужской баритон. Разве она не понимала? Сколько раз Эрика убеждала себя в этом. Но… даже если так… Англичанка считала - ни она достойна этого места – лейтенанта. - Укитаки-сан, я ценю и понимаю ваше решение, но вынуждена отклонить свою кандидатуру и отказаться от предложенного мне звания. – Она склонила голову, оперившись лбом об пол, и не смела распрямиться. Сейчас не нужно, что бы глаза выдавали её состояние. Нет, не слезами, а скорбью! – Кайен-сан был мне не только руководством, наставником и братом по оружию. Он стал мне ценным другом, в память о нем, я не могу принять ваше расположение. Мне нравится мое нынешнее положение. Признаться, я не смела мечтать о большем, особенно учитывая последние обстоятельства. Не такой ценной, я… Не могу! Поймите… Молчание в комнате капитана двенадцатого отряда отбило вечность, пока Эрика не услышала голос: - Хорошо, подними голову, - пришлось повиноваться, - я понимаю. Всем нам нужно время. Теперь я решил, что делать с тобой. – Эрика вопросительно приподняла бровь, ожидая нового наказа. «Нет, ну надо же», - Эрика прям пылала от возмущения, тяжёлой поступью топая в направление шестого отряда Готей 13. Впервые в жизни, девушку не заботили манеры, грация и элегантность. Не было того притворного спокойствия или напыщенной холодности, которая так присуще аристократии. Сейчас Эрика словно избавилась от списка законов и запретов. И хоть все естество дышало ненавистью, она ощутила непосредственную легкость, а отпущенные возмущения в сторону капитана двенадцатого отряда лишь подзадоривало в груди пламя. - Эй, вы что наделали? Как мне докладывать о такой нелепости капитану? - вспылил лейтенант шестого отряда. Руки так и чесались выхватить катану и оставить пару отметен этим дурням, которые умудрились совершить самые нелепые ошибки за всю историю шестого отряда. Подумаешь, отвлеклись на дежурстве, но как же можно погнаться за нарушителем и запутаться в своих ногах, а остальные участники погони тоже хороши – кинулись в след. Не трудно догадаться какая горка выросла. Как же это бесило. Парни из параллельных отрядов вдоволь насмеялись, а от колких словечек теперь не отмахнёшься. Может ну его это холодное оружие – кулаки подойдут как нельзя лучше. Машинально пальцы сомкнулись, кулак предупреждающе появившись перед носом первого из простофиль. Мужчины отшатнулись. Что-что, а о взрывном характере Абарая Ренжи члены отряда были наслышаны… – Как вы объясните, каким образом после этого учинился разгром и две центробежных стены сровняли с землей? - Ренжи-сан, мы извиняемся, простите, - как заведённые стали кланяться подчинённые в поклоне, виновато смотря в пол. - Заткнитесь, уроды, я вас сейчас по стенке размажу! – лейтенант больше не ждал, а с готовностью пошел на подчинённых. Его злость была объяснима! - Ренжи, - голос капитана, пронизанный январским холодом, окатил лейтенанта с ног до головы. Не дав свершиться замыслу. По телу мужчины пробежали мурашки. «Черт, все-таки он вышел из кабинета! Не везет», - мысленно отозвался внутренний голос Ренжи, а затылок так и прожигали взором. - Хай, тайчо, вы что-то хотели? – медленно поинтересовался Ренжи. Опасаясь, что теперь все собаки спустят на него. А своеобразная месть Кучики была страшна! - Шумно! Одно слово. Один взгляд. Хочется провалиться сквозь землю. Вот человек, которым он восхищается. С той самой секунды как они встретились. Ренжи нашел свой идеал – талант, характер, сила и великолепие катаны. Но не смотря на это, раздражение на капитана и желания его превзойти. «Ни как не привыкну, - мысленно ругал себя Ренжи, - столько времени, а мне все так же неуютно и подрагиваю, словно от нахлынувшего холода». - Простите Кучики-доно, сейчас все решим, не утруждайтесь, - пока лейтенант оправдывался, подчинённых и след простыл. Лицо Ренжи искривилось в гримасе. Повезло же в этот момент зайти Арии Сабанне. - Можно. Здравствуйте, - заметив, что кабинет полон, Эрика вежливо поклонилась, не слишком низко как многие, но и не пренебрегла приличием. После чего мило улыбнулась лейтенанту и капитану шестого отряда. Движения Эрики были вялыми, и в них не было той натянутости и грации: плечи устало опустились, словно в руках девушка долгое время присутствовала непосильная ноша. Под ясными глазами цвета хорошего вина залегли черные круги. Губы растянулись в искренней улыбке. Ренжи изменился в лице. Раздражение как рукой сняло. - Меня прислал капитан Укитаки с поручением, - Эрика залезла в секретный карман в продолговатом рукаве кимоно. Её секрет. Эрика всю жизнь проходила в платьях для гейш. Эти карманы были удобны при чайной церемонии или при приеме. Если господин угощал гейшу сладостями, она обязана аккуратно вытереть уголки рта и положить бумажку или платочек в такой разрез в рукаве – соблюдая этикет. На этот раз такому кармашку Эрика нашла другое применение. Вытянув сложенное письмо, где был по законам каллиграфии выведен иероглиф «шесть», она стала приближаться к мужчинам. Если Ренжи скрестив руки, наблюдал за ней, то от Кучики достался игнор. К хладнокровью Кучики, Эрика не имела ничего личного: приняла как должное. Странным образом отметила, что хоть и видит мужчину от силы пятый раз – успела привыкнуть. Резкое движение и дверь с оглушительным шумом открылась. «Благо, что я отошла от нее… Какого?» Эрика уже обрадовалась своему везению, видимо зря! Почему-то именно сегодня у девушки ничего не клеилось, абсолютно!