Свой путь, своя жизнь

      - В двенадцать, значит?       - В это время он должен уйти.       - А если нет?       Леголас испуганно вскинул глаза на музыканта.       - Ладно, я всего лишь предположил. Стоит учесть все варианты развития событий.       - Он должен уйти!       - Уйдёт, уйдёт, – Арагорн уже пожалел, что поднял эту тему. Присев рядом с эльфом, он прижал его к себе. – Уйдёт, куда денется, - повторил он, поглаживая любовника по светлой макушке.       Весь вчерашний вечер после ухода Боромира Арагорн убеждал Леголаса, что ждать больше нельзя, что надо действовать. Эльф соглашался, но как-то вяло и с неохотой. Было видно, что он ещё сомневается, стоит ли вообще что-то делать.       - Нельзя ждать, Лас. Либо сегодня, либо никогда.       Этим утром они решили действовать. По словам Леголаса, отца в двенадцать часов дня дома не будет. Самое время, чтобы собрать вещи и незаметно уйти. Вот только перед этим эльфу всё равно придётся зайти на работу, чтобы подстраховаться: Элронд вполне мог позвонить Трандуилу и узнать, где пропадает его сын.       В книжном магазине юноша не находил себе места. Рассеяно обслуживал клиентов, слушая их вполуха, то вдруг начинал с неожиданным рвением предлагать свою помощь бродящим от стеллажа к стеллажу людям. Тауриель, которой вдруг ни с того ни с сего понадобилась компания, попыталась выловить мечущегося эльфа, но тот ловко улизнул на первый этаж, где как раз привезли книги. Братьев-гномов он не видел с самого утра и, честно сказать, безумно радовался этому: сейчас компания шумных хулиганов ему была ни к чему. В голове роились самые разные мысли, а от беспокойства мутило.       Разгружая ящики книг, Леголас всё глубже погружался в свои раздумья. Сердце колотилось, как бешеное, с самого утра. Как он вышел за порог кафе «Эребор», эльф чувствовал, что с каждой секундой у него становится всё меньше времени, но на что? Ведь он уже решился. Решился же? Но страх, что поселился у него в животе мерзким спрутом, доказывал – нет, не решился.       Злость на самого себя обуревала Леголаса. Он ведь действительно может уйти. И уйдёт! Он Синдар, и это далеко не пустое слово. В нём течёт кровь великих эльфов, что боролись за свою свободу мечом и кровью. И почему же он, потомок великого рода, так страшится выйти за порог и уйти прочь от ненавистного дома, оставив позади боль и унижение? Что страшного в том, чтобы оставить своё прошлое в прошлом, ступив на путь настоящего? На свой путь.       «Это твоя жизнь, Леголас. Ты волен делать то, что хочешь», - сказал ему Арагорн утром на прощание.       Да, его жизнь. И он должен выбрать, куда ему идти, а главное – когда: домой после шести или туда же, но в двенадцать дня? Просто и нелепо, но от того, когда переступить ненавистный порог, зависит очень многое.       Сгрудив коробки в углу, эльф устало пристроился среди них. На часах без пятнадцати одиннадцать. Ещё немного, и надо будет идти. Иначе этот кошмар никогда не закончится, и каждую ночь Леголаса будут ожидать холодные шёлковые простыни и ледяной взгляд отца, режущий не хуже кинжала.       Минуты шли за минутами. Вставать и вновь гулять по залам, отвечая на вопросы покупателей, не было сил. Сейчас нужны тишина и покой, чтобы привести свои мысли в порядок, успокоиться, чтобы не струсить и пойти до конца. Чтобы ноги не подвели в последний момент и не повернули обратно.       Грохнула дверь, и в комнату кто-то зашёл. Вновь грохот и следом за первым явился второй.       - Постой, Фили!       - Можешь катиться к своей эльфийке, а меня оставь в покое!       - Фили...       - Одного вида эльфийской задницы хватило, чтобы сбить тебя с толку, да? Кокетливый взгляд и ты уже у её ног, да? Молодец, Кили! Именно это я ожидал от тебя. Ты всегда был падок на флирт девушек.       - Фили, успокойся. У нас с ней ничего не было.       - Так я тебе и поверил!       - Фили!       Звук удара. Похоже, брюнет прижал брата к стене.       - Взгляд, пара слов и она уже вскружила тебе голову, а, Кили? – раздался тихий голос русоволосого. – Я не сомневался, что так всё закончится. Вот только с самого начала переубеждал себя и верил, что, быть может, ты образумишься и поймёшь. Поймёшь, как я люблю тебя, и сколько стоила эта любовь мне. Сколько мне пришлось вытерпеть от Торина упрёков, неодобрений и скандалов.       - Фили...       - А теперь ты рванул за первой попавшейся юбкой, что опустила взгляд ниже своего пояса и увидела тебя.       - Да не было у нас ничего! – вскричал Кили.       - Почему я должен тебе верить? – брат молчал. – Вот именно. Нет тебе больше веры.       Шум борьбы. Прерывистое дыхание и короткие вскрики Кили:       - Да постой... постой же... я... да стой!       Вновь тишина.       - Фили, пускай ты мне не веришь, но у нас действительно с Тауриель ничего не было. Она сама сказала, что я не в её вкусе.       - Значит, всё же ты пытался, да? Пытался что-то наладить с ней?       - Нет. Ну, отчасти. Но это было несерьёзно. Игра, это игра была, Фили!       - Для тебя наши отношения – игра? То, что против нас настроен весь дом – игра? То, что дядя выкинул нас на улицу за братскую любовь – игра?       Фили судорожно выдохнул.       - Ты идиот, Кили. Полный идиот. Если хочешь играть дальше – играй.       - Постой! Ну постой же!       Открылась дверь и вновь с грохотом закрылась.       - Я не отпускаю тебя!       - А я не прошу твоего разрешения!       - Фили, пускай я идиот, но я же люблю тебя. Тоже люблю.       - Не видно, Кили. Совсем не видно.       - Дай мне ещё шанс. Я знаю, как тебе тяжело пришлось с семьёй, как трудно сейчас, но пожалуйста... Пожалуйста, брат...       Всхлип. Сухой, судорожный.       - Ну вот, - с ворчливой нежностью произнёс русый. – Нюни развёл тут. Придурок.       - Фили...       - Заткнись, а? Просто заткнись. И слушай: мы вновь попытаемся. Но чтобы с этого дня я около тебя ни одной девушки не видел. Эльфийки или нет, мне плевать.       - Всё что угодно, брат.       - Замолкни, а?       Звук поцелуя, сбившееся дыхание, прерывистые выдохи. Стон. Леголас, краснея всё больше с каждой минутой, панически размышлял, куда ему деваться? Всё происходящее было так неприлично. Ведь он подслушивает. Пускай и невольно, но факт остаётся фактом? Может, зашуметь? Но как после смотреть в глаза братьев? Да и им будет неловко, что он стал свидетелем недавней ссоры и примирения.       «Эру, они всерьёз собираются здесь...» - подумал эльф. Похоже, один из братьев повалил другого на пол. Слушать дальше беспрестанные стоны и тяжёлое дыхание было просто невозможно. Юноша уж совсем было решился открыто сообщить о своём присутствии, как его спасла Тауриель. За дверью, пусть и глухо, раздался голос девушки:       - Где вы, Моргот вас возьми?! Леголас! Кили! Фили! Где вас барлоги носят?!       Фили ругнулся. Через несколько минут братьев уже не было в помещении. А Леголас так и продолжал сидеть в своём укромном месте.       «Сумасшедшие! Ведь дверь не запирается, любой может войти и... Да что там, я и есть этот любой! Отношения между родственниками... Инцест... Они ведь запрещены. Так нельзя. Это неправильно!»       Но в голову следом закралась мысль: а верно ли то, что происходит между ним и Арагорном? Это ведь тоже не приветствуется большинством в обществе.       «В таком случае я им не судья. Любовь и есть любовь, к кому бы ты её не испытывал. Конечно, братья... Они же... Но кто я такой, чтобы их судить? У меня лично никогда не было братьев. Почём знать, как там у них всё устроено, в этих родственных отношениях», - решил Леголас и взглянул на часы. Пять минут двенадцатого.       «Решай. Чёртов трус, решай прямо сейчас! Хочешь продолжить жить в кошмаре? Соскучился по отцу? Вспомни последнюю ночь. Был таким яростным, решительным, грубил напропалую. Такой ли ты? Твои слова - пустой звук, или нечто весомое? Ты Синдар или нет? Что бы сказал дедушка?»       Мысли о старом эльфе вызвали тёплые воспоминания. Уютные посиделки вечером, когда маленький эльфёнок, пристроившись возле деда, с восхищением слушал рассказы о подвигах своих предков. И кровавых битвах прошлого, о жертвах и боли. О мечтах, что сбылись и что не сбылись. О том, ради чего стоит жить и стоит умереть. Тогда всё это было глобальнее и весомее. Они сражались за себя и своих детей, за своё будущее и за их будущее. Всё это так серьёзно, так величественно.       А что у него? Ведь, если подумать, он тоже боец на своём поле боя. И ему нужно решить – выиграть сражение или проиграть? Смириться или идти до конца? Да, он жалок по сравнению со своими великими праотцами, но сейчас он решает судьбу своего будущего. И это тоже маленькая война.