Дедушка в сундуке бабушки

      Гарри Поттер сидел на подоконнике недалеко от гостиной Гриффиндора и угрюмо наблюдал за хлопьями снега, которые неспешно роились по ту сторону стекла и опускались, образуя сугробы, наметы и спонтанные магические мини-метели, которые имели дурную привычку преследовать студентов до самого помещения. Настроение мальчика, который выжил, было явно не ахти: мало того, что он был зол, растерян и банально обижен, так еще и замерз. Привычно шмыгнув носом, Гарри поплотнее укутался в зимнюю мантию и начал думать о теплом месте возле камина в гриффиндорской гостиной. Но по вечерам там всегда были толпы народу, да и в спальне наверняка находилась пара-тройка однокурсников, видеть которых Гарри ну никак не хотелось, поэтому мальчику, который выжил, не оставалось ничего, кроме как думать усерднее.       Вчера Дамблдору пришлось бежать из Хогвартса. А все потому, что он — паршивый лидер, которому в голову не пришло разработать запасной план на случай, если кто-то из Армии Дамблдора скрысит и сдаст их всех Министерству. Да чего уж план, если он вообще не подумал о такой возможности. А прибавив к этому остальные события за последнее время, Гарри мог смело назвать этот год худшим годом в Хогвартсе за всю историю его обучения. И не стоило забывать, что у него впереди еще целый семестр.       Итак, Волдеморт вернулся. Министерство попрятало свои головы в задницы и отказывается признать очевидное, тратя баснословные деньги на сокрытие информации и не прилагая ровным счетом никаких усилий для подготовки к грядущей войне. Все в школе опять сторонились его, словно прокаженного, считали его очередным жаждущим внимания фриком, Амбридж сделала своей приоритетной целью превратить его жизнь в сущий ад, Дамблдор по непонятной причине неофициально объявил его пустым местом, а Пожиратели сбежали из Азкабана.       Мало того, на мистера Уизли напали, причем Гарри почему-то видел нападение глазами змеи. После этого Снейп получил возможность третировать его не только на зельях, но и на бесполезных занятиях по окклюменции, после которых всегда ужасно болела голова. А теперь еще и Мариэта решила сдать их команду, а Чо после этого посмела защищать свою подружку и придираться к вполне справедливому наказанию.       «Жизнь — дерьмо», — с тоской констатировал Гарри, вырисовывая на запотевшем стекле простенькие узоры.       Уже более получаса парень страдал на подоконнике, пока мимо не пролетел ярко-красный попугай, который, впрочем, тут же скрылся, бормоча что-то себе под клюв. Однако уже через мгновение попугай показался из-за угла, внимательно уставился на отстранившегося от окружающего мира Поттера, что-то решив, мягко спикировал на колени парня и вопросительно на него уставился.       — Кыш, — лениво отмахнулся Гарри. — У меня нет печенья.       — Га-а-адость, — возмущенно прокричал попугай, показывая все свое презрение к традиционному птичьему угощению.       Поттер удивленно уставился на пернатого. Он не знал, чья это птица, однако припоминал, что она появилась в школе почти сразу после новогодних каникул. Гермиона еще прочитала всем желающим лекцию о красных ара, ареале их обитания и повадках… дальнейшее словоизлияние гриффиндорки прервал побег обсуждаемого ара от злющей министерской инспекторши. «Уже директора», — хмуро поправил себя Поттер, вспоминая очередной указ, в котором было сообщено об этом радостном событии.       Гриффиндорец с любопытством начал рассматривать нежданного гостя на своих коленях. Сам он попугаев видел всего один раз — во время того злосчастного похода в зоопарк. Но и тогда он наблюдал за экзотическими птицами лишь издалека, и теперь не смог побороть свой интерес. Перья имели настолько яркий окрас, что Гарри даже засомневался в его естественности. Лицо или морда, он не мог вспомнить, как его правильно называть у птиц, было несколько… странным, но чем именно, понять было сложно.       Поддавшись какому-то импульсу, Поттер осторожно протянул руку к птице, и когда та не попыталась откусить ему палец, осторожно почесал у той под клювом. Перья под пальцами лоснились и были приятными на ощупь. Попугай благосклонно принял этот жест, продолжая наблюдать за парнем пристальным взглядом. Гарри, возможно впервые за день, улыбнулся:       — Как же ты тут оказался? Тебе, наверное, холодно?       — Да-а-а, — подтвердила птица, довольно зажмурившись от приятного почесывания. — Тер-р-рплю.       — Бедняга, — искренне посочувствовал ему Гарри. — Знаешь, появись ты здесь год назад, я решил бы, что тебя прислал Бродяга.       — Бр-р-родяга? — спросил попугай.       Поттер кивнул, не уточняя лишние подробности про его незаслуженно осужденного крестного. Хотя рассказать и хотелось, но все же он предпочел более нейтральные темы.       Спустя буквально пару минут он как-то излишне легко рассказал птице обо всем, что происходило с ним в последний год. Птица временами вставляла односложные, но меткие комментарии. Парень перескакивал со вчерашних событий на идиотскую политику Министерства, не желающего признавать возвращение Волдеморта, деспотию Амбридж, вконец обнаглевших слизеринцев и идиотизм обывателей, верящих всему, что пишут в «Пророке». Попугай внимательно слушал, и когда увлекшийся парень каким-то образом начал рассказывать о своем первом году и философском камне, удивленно воскликнул:       — Зо-о-олото? — От его тона гриффиндорцу стало не по себе.       — Да, философский камень, мог превращать вещи в золото и с его помощью можно было создать эликсир бессмертия. Но после того, как Волдеморт его чуть не украл, Дамблдор уничтожил камень.       — Он что?! — завопил попугай на таких частотах, что на долю секунды Гарри начал опасаться за целостность стекол.       — …уничтожил. Фламель с женой решили, что уже пришло их время, и, дабы камень не попал в плохие руки, разрешили его уничтожить, — осторожно ответил Поттер, сам того не замечая, разбалтывая все тайны, о которых знал, попугаю, ощущая все возрастающее беспокойство.       «Эти кретины, недоумки, старые маразматики…» — ругался про себя Яго, не понимая, как можно просто взять и уничтожить настолько ценную вещь.       — …А ты вообще чей?       — Я свой, — махнул крылом попугай, прикидывая, как кто-то мог додуматься уничтожить такое сокровище, и не осталось ли после этого пригодных составляющих.       Поттер ощутил, словно у него над головой лопнул пузырь и окатил его хорошо прочищающей мозги ледяной водой. Он прищурил глаза, а в голове появилась запоздалая мысль: «Какая-то волшебная птица? Или… анимаг?» За какую-то секунду его захлестнула паника, из-за чего он вскочил с подоконника и быстро выхватил волшебную палочку.       — Воу-воу-воу, ты чего… совсем крыша поехала?! Ты чуть в меня не попал, бестолочь!       И так, уклоняясь от «петрификусов» и «ступефаев» неуравновешенного подростка, Яго понял, что в нелюбви Снейпа к шрамоголовому он, в общем-то, солидарен.

***

      Северус Снейп сидел за столом в своем кабинете и угрюмо пялился на горящую свечу. Он устал, был раздражен и, сам того не замечая, привычно костерил Поттера с его идиотскими выходками, расплачиваться за которые придется окружающим.       Вчера вечером Дамблдору пришлось покинуть Хогвартс. А все потому, что Поттер, подобно любому гриффиндорцу, сначала действует, а потом, и то не факт, уже думает о последствиях. Именно из-за таких, как он, у Снейпа в последнее время так много проблем.       Итак, с чего же начать? Ах да, Темный Лорд вернулся, а значит, Северусу вновь придется нести бремя шпиона, рискуя своей головой в роли двойного, или уже тройного, агента. В Министерстве сидят идиоты-политики, даже не пытающиеся воспрепятствовать проникновению агентов Лорда в свои ряды. А еще в школу отправили инспектора, этакий гибрид жабы и розовой престарелой кошки, страдающей от ожирения, которая портит кровь не только ученикам, но и учителям. Из Азкабана сбежала куча Пожирателей во главе с некой психопаткой, появление которой вызвало неудержимый вой у некой белобрысой акулы бизнеса. На этого чертова Уизли напали во время дежурства, из-за чего тот чуть не отбросил копыта. А на сладкое — его принудили обучать Поттера окклюменции, в которой тот являлся полным нулем, если не отрицательным числом вообще.       А потом последовала сумасшедшая череда событий: близнецы, сейф, сундук, лампа и теперь — постоянная компания в виде джинна и его пернатого дружка. На выходных они все объединились в новую преступную группировку, включающую в себя Малфоя, банду домовиков и двух близнецов, которые совершенно не имели чувства меры и приличия.       Хуже всего было то, что Северус не знал, это хорошая новость или плохая.       «Жизнь отвратительна», — безрадостно констатировал Северус, получая сигнал о применении многочисленных боевых заклятий в коридоре на первом этаже. Прикинув в уме расстояние до места безобразия, декан Слизерина понял, что путь из подземелья, если срезать через тайный ход, будет существенно короче, чем из любого другого кабинета, расположенного на верхних этажах, после чего тяжело вздохнул и поспешил к предполагаемой стихийной дуэли, уже подозревая, кто это может быть.       Сигнал перестал маячить на краю сознания, когда Снейп уже преодолел полпути. Опасение за жизнь студентов, мало ли что эти малолетние идиоты могут сотворить друг с другом, заставило его ускорить шаг, хотя общая усталость не позволяла ему ощутить что-либо сильнее перманентного раздражения. Однако когда до места стычки остался лишь один пролет коридора, музыка и знакомый голос, старательно выпевающий смутно знакомую мелодию, заставил его замедлиться. Снейп осторожно дошел до поворота и заглянул за угол.

***

      — Немедленно отдай мою палочку, пернатая сволочь! — зло закричал Поттер, пытаясь достать попугая, выхватившего его единственное оружие прямо из рук.       — Для того, чтобы ты опять попытался меня застрелить? Нет уж, мне еще нужны мои старые косточки, — язвительно ответил Яго, взлетая под потолок.       Гарри тихо чертыхнулся под нос и, паникуя, пытался сообразить, что же ему делать. Палочки нет, так что он практически беззащитен. Вздумай он сбежать, анимаг, в чем он уже практически не сомневался может сразу перейти в атаку… гриффиндорец оглянулся и пожалел, что в коридоре нет ни единого портрета в поле видимости. Хотя с утра он именно такой коридор и искал. Может, те картины, что за углом, услышат происходящее здесь и позовут на помощь?       — Что бы ты ни задумал, тебе это не удастся: профессора уже знают, что происходит и скоро будут здесь! — как можно громче прокричал он, надеясь, что его услышат.       — Вот и отлично! А то, видите ли, нападают хулиганы тут на случайных пролетающих, вообще беспредел! — не растерялся Яго, хотя и начал незаметно поглядывать по сторонам, готовясь в любой момент дать деру.       Поттер запнулся уже подготовленной угрозой и недоуменно посмотрел на птицу. После небольшой паузы Яго как-то по-человечески вздохнул и продолжил:       — Слушай, парень, если бы я хотел бы тебе что-то сделать, то сделал бы это уже давно, поверь, у меня было множество возможностей!       — Ага. Конечно. И ты считаешь, что я хотя бы на секунду тебе поверю? — Гарри не верил ни на грош словам вторженца, так как набрался опыта с анимагами вроде Петтигрю или Риты Скитер.       — А что, разве это не весомый аргумент?       — Ни капли.       — Но я на самом деле не желаю тебе ничего плохого! — воскликнул Яго, ожидавший куда большей доверчивости от Поттера после такого удачного начала их разговора.       — Анимаг, рыскающий по замку, и ничего не замышляет? Не думаю, — ответил Гарри, скрестив руки на груди и полностью отдавшись паранойе.       — Да не замышляю я ничего! . Ладно, замышляю, но ничего плохого! — видя, что парень только испугался еще больше, практически исчерпавший аргументы попугай добавил: — Ты близнецов спроси! Или Добби, уж домовику-то своему ты поверишь?       — Он не мой, — сказанное сильно удивило Гарри, что заставило его уверенность пошатнуться: если птица врет, то почему выбрала таких странных кандидатов для поручительства? Но это сейчас можно быстро выяснить, а если попугай наврал, то у гриффиндорца все же будет надежная поддержка: — Добби?       — Гарри Поттер, сэр? — сразу же возник вместе с хлопком знакомый домовик.       — Вот! Мелкий, скажи этому параноику, что мне можно доверять, — в полуприказном порядке потребовал попугай.       Эльф быстро оценил обстановку: взъерошенный и явно взволнованный Гарри Поттер смотрел на него с облегчением и косился в сторону прислужника джинна. Добби прищурился, увидев в лапах Яго волшебную палочку.       — …Эта птица доставляет вам проблемы, сэр?       Гарри неуверенно кивнул, в то время как попугай каким-то образом прикрыл крылом глаза, продолжая уверенно оставаться в воздухе.       — Серьезно? Меня тут, видите ли, убить пытаются, а ты, вместо того, чтобы вытащить меня из передряги, решил в незнайку поиграть?       — Раз убить пытаются, видимо, есть за что? — тон Добби был приправлен ехидством, столь несвойственным домовику, что гриффиндорец начал подозрительно коситься уже на своего знакомого.       Яго же ситуация уже начинала откровенно злить. Он, видите ли, пришел выслушать, что у парня на душе, помочь выговориться, после чего его в награду за это пытаются проклясть, и наконец-то — якобы сокомандник даже выручить не хочет?       — Прекрасно! Просто великолепно! Держи, Поттер, свою палку, и делай что хочешь! — Попугай кинул палочку под ноги парню, после чего приземлился на подоконник.       Гарри сразу же поднял ее из-под ног и направил на птицу, но в этот раз кидаться заклинаниями помедлил. Он внимательно всмотрелся в пернатого со скрещенными на груди крыльями, уставившегося на него с выражением оскорбленного достоинства. После чего повернулся к домовику, задавая немой вопрос, на который Добби с легкой улыбкой покачал головой:       — Яго и его партнер по прибытию в Хогвартс дали обещание, что не повредят никому из жителей замка, так что Гарри Поттер, сэр, можете быть спокойны. Добби за ними проследит, — уверенно произнес тот, многозначительно смотря на нарушителя спокойствия.       — Значит, он в замке не один? И кто же его партнер?       — Не могу сказать, сэр. Разглашение конфиденциальной информации может поставить под угрозу репутацию очень хорошего человека. — Домовик сделал непонятное Гарри ударение на слове «хорошего», заставляя того теряться в догадках о личности второго пришельца.       Но в любом случае, поручительство Добби означало, что Гарри зря напал на пернатого, поэтому тот почувствовал легкий укол вины. Он вообще вел себя странно в последний час: то излишняя открытость, то паранойя… Гриффиндорец задавался вопросом, а не попугай ли так на него повлиял. Немного поколебавшись, подросток все же решил извиниться:       — Ты это… Прости… Хотя встреча с незнакомым анимагом не располагает к спокойствию, я отреагировал слишком бурно.       Яго смерил Поттера нарочито презрительным взглядом. По старой привычке попугаю хотелось поскандалить. Когда-то давно он так бы и поступил, даже не задумываясь о последствиях, но сейчас это было контрпродуктивно. Но не ответить ехидным голосом он не смог:       — Вообще-то я не анимаг. Анимаги, знаешь ли, могут превращаться еще и в людей, а я — нет.       Гарри опять посмотрел на Добби, который пожал плечами. Лично для парня это утверждение звучало куда более невероятно, чем анимагия, что он и поспешил сообщить:       — Как для птицы, ты ведешь себя слишком по-человечески.       — Я не говорил, что никогда не был оным. Просто это было настолько давно, что ты даже цифр таких не знаешь, — ответил Яго, что-то вспоминая. Поймав удивленный взгляд пацана, он задумался: объяснить?.. Скорее да, Поттер вот разболтал ему о многом, почему бы не вернуть должок? Все равно с этой информацией парень ничего сделать не сможет.       — Когда я еще был совсем мелким, меня один маг проклял. Превратил в попугая и сдал одному продавцу на базаре, где я и ошивался, пока мой друг меня не купил.       Гриффиндорец и домовик синхронно переглянулись, одинаково удивленные. Яго же тем временем продолжил:       — Знаешь, несмотря на все, что произошло позже, базар смело можно назвать худшим периодом в моей жизни. Дархан постоянно держал мою клетку на солнце и я понятия не имею, почему не стал подобием курицы гриль. И кормил исключительно крекерами. Этими сухими, безвкусными, вечно застревающими в горле кусками гадости. Ненавижу крекеры.       Пока попугай продолжал говорить, атмосфера в коридоре как-то незаметно поменялась. Стала более… волшебной? Странное ощущение для тех, кто и так постоянно проживает в магическом замке. Добби первым услышал тихий перебор гитары и заозирался, пытаясь понять, откуда же идет звук. Попугай тем временем продолжал щедро делиться историями своих невзгод под тиранией злобного Дархана:       — …забрал, хотя мы и договаривались, что оно останется мне! — Яго перевел дыхание впервые после долгого монолога. — Но знаешь, что самое забавное? То, что, когда я оказался в похожей ситуации, но уже с моим партнером, я вспоминал это время с какой-то извращенной благодарностью — по сравнению с тем временем моя новая «клетка» была если не курортом, то вполне уютной квартиркой с соседом, у которого некоторые проблемы с характером.       Теперь и сам Гарри начинал слышать какую-то музыку и пытался определить, откуда она идет. Попугай же не обращал абсолютно ни на что внимание и продолжал:       — А когда мы наконец-то освободились… Это было… — Яго замолчал, силясь подобрать слова. Громкая музыка уже лилась отовсюду, не заглушая при этом его голос. — Это было…       Гриффиндорец и домовик с все тем же перманентным удивлением наблюдали, как Яго вылетел в центр коридора. Вокруг слегка потемнело, а птица словно оказалась в свете прожекторов. После чего пернатый… запел?       — Свет! Ослепил меня, словно впервые.       Нет, быть не может, снова мы живые       Блеск! Прошло всего лишь жалких тридцать семь минут,       Сейчас опять сюда на веки нас запрут.       Ох, я успел лишь только крылышки размять,       Найти монеток пару и себе забрать.       Как, как можно было шанс такой нам потерять?       Ведь сложно тех найти, кто будет доверять.       Но так сложилось — у меня дурак-дружбан       Он славный малый, слишком, правда, интриган.       Гарри понятия не имел, о чем поет его новый знакомый, активно жестикулируя крыльями, но чувства… Каком-то образом чувства передались ему кристально четко, словно это он вспоминал об освобождении из чулана и проблемах, возникших сразу после попадания в волшебный мир… Но нет, у него это было по-другому. Да, сходство было, но в тоже время… поддавшись какому-то порыву, Поттер сам вышел в центр коридора:       — Свет подарили мне, судьба сказалась,       Нет, сказка не о счастье оказалась.       Цвет от заклинаний разных, он отвлек меня       И не увидел раньше, что здесь за фигня.       Толпу в маг-мире занесет туда-сюда,       То они рады мне, то я — одна беда.       Как, как они могут ничего не понимать?       Толпой всей травят и пытаются сломать.       Меня достал тот шепот, что следит за мной,       И Амбридж, хуже даже Самого-Того.       Добби с каким-то весельем наблюдал за происходящим: о подобной магии востока ему доводилось только слышать. Поттер же тем временем замолчал, пытаясь переварить происходящее. Он в жизни никогда не пел, а тут сходу выдал целую песню. И слова… если мелодия была навязана неизвестным заклинанием, то слова были полностью его. Но обдумать, осознать происходящее он не успел, потому что неожиданно для всех из темноты угла раздался третий голос:       — Тьма… меня давно вся поглотила,       Да, все мои мечты она убила,       Мрак, ползет за мной по пятам, силясь все сожрать.       Ошибки все так тяжело осознавать.       И кроме этого быть в школе должен я,       Следить за Поттером, такая вот беда.       Да… за гриффиндорцем ты попробуй уследи,       Он ведь совсем не видит, что там впереди.       И прямо в пасть проблем он сам всегда идет,       Не ведая, что с ним потом произойдет.       «Опять он ко мне прицепился,» — отстранено подумал Гарри, наблюдая за поющим хорошо поставленным голосом профессором Снейпом. Где-то посредине его партии парень ущипнул себя за руку и, ясно почувствовав боль, решил, что надо будет выяснить у близнецов Уизли, не стоят ли они за происходящим. Но сейчас, не сопротивляясь происходящему, он снова запел вместе со слизеринским деканом:       — Вся наша жизнь — то постоянная борьба,       С судьбой, что хочет сделать из тебя раба.       Но… мы не отступим, столько пройдено пути,       И призрак счастья мы попробуем найти.       Пусть смерть в затылок дышит, силится поймать       Рук не опустим, не дадим себя сломать.       Музыка начала затихать. Секунда за секундой, и в коридоре воцарилась тишина.       Поттер с опаской посмотрел на Снейпа. Его лицо, только что переполняемое эмоциями, снова стало каменной маской, не давая понять, что же творится в голове его заклятого учителя. Тут гриффиндорец понял, что слизеринский декан смотрит вовсе не на него: взгляд черных глаз впился в оставшихся участников разворачивающегося действия — попугай и домовик стояли немного в стороне. Когда они поняли, что внимание теперь сосредоточилось на них, то немедленно исчезли с привычным хлопком.       — Возвращайтесь в гостиную, Поттер. Вы ничего не видели, и вообще — здесь ничего не происходило. Абсолютно, — сказал Снейп голосом, от которого у Гарри пробежали табуны мурашек по коже, и, немедленно развернувшись, ушел обратно тем же путем. Подросток же без каких-либо возражений направился к гриффиндорской башне.       Уже лежа на своей кровати, скрытой балдахином, он попытался понять, что за чертовщина только что произошла.

***

      Том Реддл сидел в кресле в глубинах старого полуразрушенного замка с прикрытыми глазами и слушал тишину. Он был расслаблен, спокоен и даже в какой-то степени умиротворен. Полчаса назад он прервал свою работу, делая перерыв, и углубился в размышления.       Его воскрешение прошло лучше, чем он опасался, но куда хуже, чем надеялся. Мальчишка тогда опять умудрился сбежать, а полученное в результате ритуала тело, несмотря на великолепно работающую магическую составляющую, было отвратительного качества во многих бытовых аспектах, над этим даже Белла подшучивала. Что, конечно же, не замедлило сказаться на самочувствии Пожирателей во время собраний. Особенно поначалу.       Но спустя несколько месяцев он почти смирился с ситуацией. Ведь когда ты имеешь дело с работой, включающей в себя подготовку к глобальному перевороту, составление стратегии для будущих боевых действий, вербовку войск, налаживание логистики, то сил на лишние «Круцио» не остается даже у Его Темнейшества. Хорошо хоть финансы можно спихнуть на Малфоя, тот, конечно, вечно юлит о реальных цифрах, но главное — всегда находит деньги на необходимое.       Поэтому беситься из-за прошлых неудач Реддл перестал довольно давно.       А после последней инвентаризации тайника, сохранившегося со времен его падения, его настрой вообще достиг положительного значения.       Волдеморт открыл глаза. Пора было возвращаться к работе.       Взмах палочкой — и вновь зажглись свечи, освещая небольшой зал с множеством столов, занятых разнообразнейшим оборудованием, дюжиной шкафов, возвышающихся возле стен, и Нагайну, тихо дремавшую в углу. Темный Лорд задумался, не поспешил ли он с созданием очередного крестража, но для дальнейших исследований ему просто необходим был образец живого вместилища души. Чтобы понять, сможет ли он применить это.       Том Реддл подошел к ближайшему столу, на котором лежала одна-единственная вещь.       Он взял в руки пустую, но далеко не бесполезную золотую лампу, переливающуюся мистическими огнями в свете свечей. Когда-то она вмещала в себя могущественного джинна. Сейчас для большинства волшебников она была бы абсолютно бесполезна. Но не для него.       Атмосфера словно сгустилась. Случайный свидетель почувствовал бы эту темноту, что словно разъедала скрытое в ней, почувствовал бы давление стен, спертость воздуха… Темному Лорду же было вполне комфортно, ему было хорошо. И, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, Темный Лорд в тишине каменных стен запел тихим слегка шипящим голосом:       — Власть, ключик к ней в руке моей лучится,       Страсть жгучая в крови моей струится,       Пасть! Опасней магии чем это не найти,       Почти открыта дверь — мне надо лишь войти.       Лишь только в вечности я обрету покой!       Не будет смерти мне — навечно я живой!       Так… мне так желанна моя детская мечта       Что в сундуке, что ключом этим заперта,       Совсем чуть-чуть осталось чтобы все узнать       И эту тайну мирозданья осознать.       «Жизнь налаживается», — непривычно оптимистично констатировал Реддл, возобновляя свои исследования.