Sleepwalking

      Вечерело. Совсем ещё молодой, не очень высокий паренек, которому на вид едва можно было дать восемнадцать лет, выпроваживал из автомастерской последнего клиента, пришедшего сюда заказать какие-то детали для машины. Он заставил его задержаться на лишних полчаса, дотошно объясняя, что именно он хочет получить, и этим самым изрядно раздражая парня, который то и дело поглядывал на время.       Наконец отделавшись от надоедливого мужика, парень поспешил опустить гаражную дверь, чтобы, не дай Бог, не заявился ещё кто-нибудь. Ему не хотелось сегодня здесь надолго задерживаться.       - Что, Лью, уже уходишь? – спросил низенький плешивый мужчина лет сорока пяти, развалившийся в кресле, положив ноги на низкий столик, и читающий газету. Как толстый, ленивый старый котяра, мирно доживающий свой век.       - Да, у меня сегодня встреча, - пробормотал парень. Нижнюю половину его лица до носа прикрывал тонкий шарф в черно-белую полоску, из-за чего его голос всегда звучал тише и приглушеннее, чем он есть на самом деле. Его каштановые волосы доходили ему примерно до скул и были вечно взлохмачены, а голубые глаза светились непонятным спокойствием и смирением. Слишком уж взрослым казался этот взгляд.       Лью подошел к своему боссу, который, к слову, уже успел потерять интерес к разговору и вновь вернулся к чтению своей газеты. Он молча протянул руку ладонью вверх, вклинивая её между газетой и лицом мужчины, чтобы точно не остаться незамеченным, на что его начальник недовольно скривился. Но парню было всё равно, в любом случае, он никогда не любезничал с этим кретином: он просто приходил, делал работу и получал заслуженные деньги, а на личную к нему неприязнь не обращал особого внимания.       Плешивый сделал кислую мину, но, тем не менее, потянулся своей пухлой ручонкой в карман куртки, из которого извлёк небольшую пачку купюр. Пока он отсчитывал сумму, полагающуюся Лью за две последних недели работы, сам парень засмотрелся на газету, которая сейчас покоилась на коленях у мужчины, благо, зрение у него было отличное.       «…Как сообщает следствие, Урика Линдберг, шведка по происхождению, является уже третьей жертвой за последний месяц, убитой и изуродованной не найденным пока злоумышленником…»       Бегло прочитав пару строк, Лью не смог сдержать снисходительной улыбки. Нет, он не был сумасшедшим, которому приятно, что кто-то погиб. Просто теперь пазл в его голове сложился в картинку окончательно, и уже не в первый раз. Вот почему Джейн назначила ему встречу. Она тоже догадалась. Странно, что на это ей понадобилось столько времени.       Первой жертвой в этом городке была некая Люсинда Ходж, пожилая женщина, проживающая в одиночестве на самой окраине города. Почерк Джеффа был очевиден: у несчастной дамы были разрезаны щёки чуть ли не до ушей, всё вокруг было забрызгано мелкими каплями крови, будто кто-то отчаянно (а в случае Джеффри, скорее всего, восторженно) махал окровавленным лезвием во все стороны. Её кошка так же была выпотрошена и лежала недалеко от тела хозяйки. Оружия на месте преступления так и не было найдено, но на груди бедной женщины было вырезано «Спи», как и на остальных жертвах. Мило, не правда ли? Таким образом, из Люсинды, первой жертвы, мы извлекаем букву «L».       Следующим был Эйсон Уиггинс, типичный офисный планктон, о котором Лью даже поленился прочитать. Не любил он газеты, а телевизора, чтоб смотреть новости, у него не было. Да и всё равно, единственное, что его интересовало, это имя: оно было явно не английское, потому что произношение не совсем совпадало с написанием. Из него, не без странного благоговения, Лью вынес букву «I».       И вот, завершающая частичка пазла – мисс Урика Линдберг, из имени которой и извлекается последняя буква «U».       «LIU» - вот что каждый раз получалось из первых букв имён несчастных людей, которым непосчастливилось попасться на пути Джеффа. И как он не ленится каждый раз искать жертв с подходящими именами? Всё равно ни газетчики, ни полиция до сих пор не увидели связи, хотя это уже третий раз, когда из имен убитых выходит имя Лью.       Возможно, если бы родители назвали их по-другому, то все эти люди сейчас были бы живы. Уиггинс прямо сейчас возвращался бы с работы, бедная Люсинда сидела бы со своей кошкой на коленях и смотрела бы какой-нибудь пятничный сериал, а Урика… Лью не прочел о ней ничего, кроме имени, но мог бы предположить, что и она нашла бы себе занятие в этот тёплый весенний вечер. Но, конечно, если бы всё было так, то убит был бы кто-нибудь другой, так что, в каком-то смысле, эти люди спасли жизнь другим. Хотя в данном контексте это звучало так себе.       Парень не сразу понял, что его зовут, но когда очнулся от этой внезапной прострации, то обнаружил, что шарф его спущен, а его рука гладит мягкий, слегка выступающий шрам на правой щеке. Он вздрогнул, тут же поднял глаза и встретился с испуганным взглядом своего работодателя, а когда до него дошло, что тот смотрит на его лицо, Лью тут же спешно отвернулся и торопливо стал натягивать шарф чуть ли не под самые глаза. Он мысленно матерился, понимая, что сейчас наверняка выглядел, как ненормальный. Нужно было быть осторожнее, а не так…       - Твои шрамы, - пролепетал мужчина, сидя всё в той же позе. – Они такие же, как и у…       - Не продолжайте, - резко оборвал Лью, оборачиваясь в сторону босса с уже скрытым наполовину лицом, – Считайте, что вы ничего не видели. Я не имею никакого отношения к этим людям.       Плешивый неуверенно кивнул, спуская взгляд в свою руку, после чего поспешно отдал парню его деньги и вновь поудобней уселся, берясь за газету и старательно в неё всматриваясь, будто ничего не случилось. Но Лью знал, что начальник всё ещё нервничает.       Больше всего Лью боялся, что его могут лишить работы. Если он останется без денег, то ему точно конец, ведь больше ни на какую подработку без паспорта и документов его не пустят.       Здраво рассудив, что если он сейчас начнет что-либо объяснять, то это будет казаться ещё подозрительнее, Лью положил зарплату в дальний карман своего рюкзака, после чего надел его на плечи и поспешно удалился. Если его попытаются выпихнуть с рабочего места, тогда он что-нибудь придумает, чтобы оправдаться. Да действительно, мало ли, откуда у него эти шрамы?       Покинув потрепанное одноэтажное здание, большую часть которого занимал гараж, парень накинул на голову капюшон и чуть приспустил шарф, решив, что в этих сумерках его лица всё равно никто не увидит. Он кинул взгляд на старые наручные часы, которые откопал в куче хлама всё в той же мастерской, и печально вздохнул, понимая, что до встречи с Джейн уже не успеет забежать домой. Ну что ж, значит, придётся идти прямо сейчас. А всё из-за этого придурка с его запчастями.       Мысленно выругавшись, Лью побрёл в сторону автостоянки, на которой девушка уже должна была ждать его. На улице было ещё не совсем темно, но людей мимо шастало не так много, как днём, а к тому времени, как парень доберется к месту встречи, уже должно совсем стемнеть, и людей точно не будет. Тем и хорош пригород, что народу не так много, как в мегаполисе. Меньше любопытных глаз.       Ещё минут пятнадцать, и Лью уже будет на месте. Он понимал, что это может не очень хорошо закончиться, и поэтому, дождавшись, когда все зеваки пройдут мимо, скинул сумку с плеч и как можно незаметнее вытянул из неё один из кухонных ножей. Он был не слишком большой и легко помещался в рукаве толстовки, при этом становясь практически незаметным, если сильно не сгибать локти и не размахивать руками.       Теперь он точно готов. Вряд ли Джейн захочет его убить, но с ней никогда не стоит надеяться на лучшее. В любом случае, скоро всё станет понятно, а пока пусть нож будет поближе. Лью нравилось это ощущение, когда рукоять ножа идеально лежала в его руке, а лезвие блестело в тусклом свете фонаря.       Всё будет хорошо.       Сегодня с ним точно ничего не случится.