Великие тоже плачут

Трюм встретил Арику сыростью и несмываемой рыбной вонью. Хоть каюты и оказались свободны, Мадара выбрал именно трюм для их дальнейшего путешествия. Так что теперь здесь располагались грубо сколоченные раскладушки, накрытые застиранным постельным бельем, поверх соломенных матрасов, вечная сырость не позволяла использовать что-то другое. Посильней замотавшись в простынь, Намикадзе даже пары шагов боялась сделать. Дверь за спиной открылась, и девушка обернулась, встречаясь взглядом с черными, как ночь глазами Учихи. Он саркастично смотрел на ее обескураженное лицо, выражающее всю бурю негативных эмоций. Но молчание не продлилось долго. - Оденься уже. – Страдальчески протянул Мадара, а в уголках глаз блеснули озорные ноты. – Или тебе нравиться ходить голиком? Я, конечно, ничего против не имею, но матросы тоже мужчины. Арика одарила его уничижительным взглядом, подхватывая полы простыни, направившись к кушетке, на которой разместились ее вещи, искоса поглядывая на прислонившегося к стене мужчину. - Может, выйдешь? – Поинтересовалась она, скорее ради приличия, нежели из стеснения. - А чего я там не видел? – Пожал плечами Мадара, пытаясь сдержать улыбку, наблюдая за тем, как она бешено срывает с себя простынь и нервно дергает плечами, натягивая брюки на стройные ноги. До этого ему не доводилось любоваться ее телом так, не касаясь, да и в порыве страсти мысли были заняты совсем другим, а теперь он мог спокойно оценить товарный вид своего приобретения. Именно так он к ней относился на данный момент, Мадара слишком самолюбив, чтобы признаться даже себе, что девчонка накрепко запала в душу, так что клещами теперь не выдернуть. Поймав себя на мысли, что раздумывает о том, как бы поудобнее разместить эти ножки на своих плечах, Учиха тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы предаваться любовным утехам. Они не спали всю ночь, и те полчаса, в которые удалось вздремнуть Арике, не в счет. Пусть Мадара и не чувствовал физической усталости, уровень чакры с лихвой позволял, ей отдых был необходим, да к тому же во рту и росинки не было сутки, а этот дискомфорт пустого желудка даже Учиха ощущал на себе. Капитан накрывал стол на палубе, со всех сторон обвиваемой морским бризом, орошая лица редкими каплями воды. Матросы суетливо выполняли свою работу, юнга надраивал борт корабля, старательно отмывая обветшалое дерево. Таким предстало судно перед глазами Арики, когда они поднялись на три яруса. Мадара далеко не галантный кавалер, помощи от него не дождешься, разве что совсем выхода не будет, так что девушке приходилось справляться со всеми трудностями в гордом одиночестве. Мысли о шлюхах, которых упоминал Учиха, все еще били гонгом в виски, от чего Арика лишь больше злилась, сама не понимая почему. Она бы хотела избавиться от них, но не получалось, причем совершенно. Мадара коротко кивнул головой капитану и тот поспешил испариться с глаз, заняв свое место за штурвалом. Погода радовала приятными солнечными лучами, хоть воздух и становился морозней с каждой пройденной милей. Восточное гостеприимство поражало Арику, да только не радовало изобилием. Стол ломился от яств, в основном из рыбы, креветок и крабов, зато не скупился на щедрость. Задним числом Намикадзе прикидывала, сколько мог стоить такой комфорт, пусть и в трюме, но в остальном капитан, как рядовая горничная, старался услужить, быть незаметным и учтивым, словно вез не шиноби, а Каге или Лорда феодала. Корабль размеренно покачивался на волнах, а крики чаек уместно заменяли собой музыкальное сопровождение. На горизонте, тонкой полоской, еще виднелась береговая линия покинутого города, и только сейчас, вспоминая все пережитые приключения, Арика вспомнила про Тоби. Забавный но надоедливый паренек совершенно вылетел у нее из головы, и когда мысль о нем яркой вспышкой мелькнула в сознании, она замерла, так и не поднеся ложку с ароматной рыбной похлебкой ко рту. Мадара заметил ее замешательство, но проигнорировал, Арика же изумленно озиралась по сторонам, совершенно не понимая, что делать дальше. Она бросила его, пусть не голодного, но все же. Тоби казался ей слишком беззаботным и легковерным, ей, словно матери, отчаянно хотелось заботиться о нем, не допустить беды, а теперь он был предоставлен сам себе и случаю. - Он не так глуп, чтобы ты переживала. – Неожиданно подал голос Учиха, продолжая есть, и не отрывая взгляда от тарелки. – Ты ведь о Тоби думала? - Но ведь… - Попыталась оспорить Намикадзе, но Учиха только шикнул на нее, призывая молчать. - Он из Акацуки, а туда слабакам дорога закрыта, нет причин беспокоиться. К тому же Тоби получил приказ, проследить за выполнением задания, и поверь, ты еще его встретишь. А теперь ешь! – Мадара продолжал налегать на блюда, совершенно не озадачивая свою голову вопросами, в отличие от девушки. Она напряженно раздумывала над его словами, пытаясь принять верное решение. Ей не хотелось молча подчиняться его воле, так Намикадзе чувствовала ущемление собственных прав, а за долгие годы одиночества она привыкла верить только себе, да и знала Мадару она не достаточно хорошо, чтобы довериться. - Ты говорил о квартале красных фонарей. – Начала Арика, пытаясь хоть немного понять ход его мыслей, но больше ее гложело типичное любопытство. – Ты там бывал? - Бывал. – Коротко ответил Учиха, так и не поднимая на нее глаз. – А с чего такие вопросы? - Просто. – Арика помялась на стуле, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. – Интересно, какие они, женщины, что продают любовь за деньги. Учиха отложил приборы, подперев подбородок сложенными в замок руками, уперев локти в поверхность стола, пристально смотря на нее агатовыми озерами. - Они покорные, милые и улыбчивые, и беспрекословно выполняют то, что от них требуют. Но не переживай, ты тоже станешь такой. – Заверил ее мужчина, с интересом наблюдая, как меняется выражение ее лица от дикого возмущения до неистовой злобы. - Я не собираюсь подчиняться, если что-то меня не устроит! – Возмутилась она, едва не задохнувшись от бешенства. - Я не оставлю тебе выбора. – Уверял Мадара, ему доставляло удовольствие видеть ее такой взбешенной, что придавало ей большей сексуальности, разжигая дикое желание в недрах его холодного сердца. – Мне не нужна строптивая женщина, это меня не вдохновляет. Я могу быть щедрым только в том случае, когда меня все устраивает. - Так тебе нужна шлюха! – Подвела итог Намикадзе, холодно сверкая глазами. - Любому мужчине нужна шлюха. – Согласился Мадара, по лицу которого расплылась ехидная усмешка. – Это закон природы. - Что! Да ты! Да я! – Возмущению Намикадзе не было предела, она готова была просто лопнуть от злости, так что не могла подобрать слов. - Что ты? – Совершенно спокойно поинтересовался Мадара. – Испепелишь меня взглядом? Спешу заметить, что, в отличие от тебя, я действительно могу это сделать. - Я уйду! – Выкрикнула она, поднимаясь с места, гордо вскинув голову. - Вперед! – Мадара продолжил трапезу, потеряв к девушке всякий интерес. – Только помни, что вокруг, на многие мили, открытое море и ни у одного шиноби не хватит сил и чакры, чтобы преодолеть водные просторы, но ты можешь попытаться. Арика нервно дернула плечом, бросив на него злобный взгляд, и поспешила скрыться в трюме. Но последствия неудачного полета из окна гостиницы напомнили о себе. В суставе что-то хрустнуло, когда она спускалась вниз по крутой лестнице, и, подвернув ногу, Намикадзе кубарем полетела вниз. Мадара отреагировал молниеносно, мгновенно оказываясь рядом с ней и подхватив девушку на руки, не давая упасть. Арика болезненно сморщилась, щиколотка стремительно опухала, да и обидно было далеко не меньше, ведь именно Учиха оказался ее спасителем. - Отпусти! – Рыкнула блондинка, трепыхаясь в крепких руках, как пташка, лишенная возможности взлететь, но Мадара ее не слушал. Он широким шагом направился к трюму, держа ее на руках. – Ты меня слышишь! Я сказала, отпусти! - Хочешь потерять возможность становиться на ногу? – Поинтересовался Учиха, смотря на нее сверху вниз. На суровом лице отражалась только озлобленность, и Арика мгновенно притихла. Мериться с ним силой ей совершенно не хотелось, она прекрасно знала, на чьей стороне окажется поражение. Но Учиха злился на себя, за то, что не доглядел, не заметил, что она прихрамывает на правую ногу. Был слишком занят насущными проблемами, и эта не внимательность могла стоить гораздо дороже, чем растяжение. Усадив пострадавшую на постель, Мадара осторожно сжал ее щиколотку, отворачивая свободной рукой штанину брюк. Арика дернула ногой, но причинила себе только дополнительной боли, ведь Учиха не собирался отпускать конечность, смерив ее тяжелым взглядом. - Не дергайся! – Почти приказ сорвался с его губ, от чего блондинка напряглась сильнее. Ущемленная гордость пострадала куда больше и Намикадзе просто мечтала остаться одна. - Я сама в состоянии перевязать ногу. – Недовольно буркнула она, но дергаться перестала. Лодыжка отекла, значительно прибавив в объеме, а кожа покрылась пурпурно – синюшными разводами гематомы. - Под ноги смотреть учили? – Наконец поинтересовался Мадара, не отрывая взгляда от ноги, но прекрасно чувствовал, как она смотрит на его затылок. – Некоторое время придется провести в постели. - Знаешь что, - рыкнула девушка, все же выдернув ногу из его пальцев, скривившись от боли, - у меня есть руки и в твоем внимание я не нуждаюсь! Мадара сдавленно рыкнул, пытаясь унять рвущееся наружу необузданное чувство гнева. Как у нее это получается? Он только что переживал из-за полученной ей травмы, а теперь просто пышет от злости и готов прибить чем-нибудь тяжелым. Но Учиха прекрасно владеет собой, даже в такие моменты. Он поднял на нее глаза, прожигая сталью холодных чернильных озер. - Я уже говорил, что в твоих же интересах замолчать и делать то, что я велю! – Голос Учихи мог вызвать панический трепет в ком угодно, но не в Арике, особенно когда она была на пределе своих эмоциональных сил. Намикадзе так разозлилась: на его высокомерный тон, на его надменность и презрение, да и на свою собственную слабость - что готова была вспыхнуть в любой момент, как спичка. - В моих интересах?! – Блондинка перестала следить, за собственным языком, совершенно не опасаясь последствий. Чувство самосохранения дало сбой. – Да что ты вообще знаешь о моих интересах! Чеши к своим шлюхам и им указывай! К концу фразы голос Арики сорвался на ультразвук, но был прерван тихим смешком, сорвавшимся с губ Учихи. Девушка опешила от подобной наглости, но замолчала. - Так вот в чем проблема. – Продолжал потешаться над ней Мадара. – Арика, Арика, тебя следует наказать за такие слова, но ты себя сама наказала. - Кто вообще давал тебе право мной распоряжаться! – В очередной раз возмутилась она, но была крепко прижата к широкой груди шиноби, и уже не могла вырваться. Он пристально смотрел ей в глаза, в его собственных плясали озорные огоньки, что его надменному виду были совершенно не свойственны. - Я сам дал себе такое право. И мне не требуется спрашивать разрешения, потому что ты моя. А ревность тебя до добра не доведет. – Ехидная усмешка тронула его губы, находившиеся на ничтожном расстоянии от ее, и оторвать взгляд от его губ было выше человеческих сил. Арика с трудом проглотила ком подступивший к горлу, отмечая, что во рту мгновенно пересохло, он просто выбивал почву у нее из-под ног, одним своим присутствием. - С чего ты взял, что я ревную? – Силилась она придать себе хоть толику значимости, но уже понимала, что проиграла и теперь полностью в его власти. - Я прекрасно это вижу. – Заверил ее Учиха, укладывая на постель, порывисто затыкая ей рот жарким поцелуем. Арика брыкалась, не желая принимать его правила игры, тогда сильные пальцы сжимали ее запястья, оплетая, как стальные оковы, лишая возможности двигаться. Но как бы она не упорствовала, стоило ощутить его горячие руки на своей обнаженной груди, все силы к сопротивлению улетучились, а предательский стон удовольствия сорвался с губ, показывая, кто победил в этом поединке. Она порывисто прижималась к его груди, запуская пальцы в роскошную шевелюру, сминая его губы в ответных ласках. Безумие, что приносил в ее жизнь этот человек лишало ее способности здраво мыслить, но ради того удовольствия, которым он щедро вознаграждал ее тело, Арика готова была терпеть неудобства. *** Опустошенная, Намикадзе быстро уснула, свернувшись калачиком под боком Учихи, тихо вздыхая. Мадара этому не удивился, даря ей возможность восстановить силы. Он не сводил глаз с ее лица, такого спокойного и счастливого, чего в бодрствовании оно никогда не выражало, лениво перебирая длинные пряди пшеничных волос. Странное чувство поселилось в его груди, и названия ему Учиха дать не мог, вот только от одной мысли, что она действительно будет способна уйти, становилось не то, что обидно, а удивительно больно, хоть шиноби и разучился испытывать это ощущение. Жизнь с особым усердием исковеркала его душу, но старые шрамы переставали кровоточить и стремительно затягивались, и это ее заслуга. Маленькой девчонки, к которой он относился с таким пренебрежением, и которая перевернула его мир с ног на голову одной единственной ночью, после которой он уже не в силах был совладать сам с собой. Странно, но даже сейчас Мадара не признался бы, что она действительно значит для него многое, больше, чем кто-либо, встреченный на его длинном пути. - Глупая. – Едва различимо шептал он, поглаживая носом бархатистую кожу щеки, упиваясь ее неповторимым ароматом, запахом солнца и луговой травы, чистой воды и чего-то еще неуловимого, сладкого. – Кто же тебя отпустит. Но Намикадзе не дано было услышать эту тихую исповедь. Учиха осторожно, чтобы не потревожить ее сон, выскользнул из кровати, поспешно одеваясь и, бросив короткий взгляд, на спящую девушку, вышел из их персональной каюты. Времени было совсем немного, но стремительно темнело, а небо затягивалось свинцовыми тучами, оповещающих о приближении бури. Первые тяжелые капли редкими бусинами падали на лицо. Команда суетилась, готовилась к наступлению стихии, а Мадара просто смотрел на чернеющее, на горизонте небо, раздумывая о дальнейших действиях. Он не мог отвергать того факта, что ему доставляло сумасшедшее удовольствие злить Арику, наблюдать за тем, как краснеет ее лицо и сверкают глаза. Он улыбнулся своим мыслям, не в силах сдержать рвущееся наружу чувство эйфории, но оно мгновенно улетучилось, когда в поле зрения агатовых глаз попала стая белоснежных голубей, которых, по всем законам, здесь, в открытом море, быть не должно. Учиха нахмурился, наблюдая, как птицы описывают последний круг и исчезают в дали. - Решил поиграть со мной, щенок! Не думаю, что это для тебя хорошо закончится!