Когда кончится одиночество

Говорят, что в определённые дни диск Луны окрашивается в ярко-бордовый, кровавый цвет. В такие дни людей преследуют головные боли, ломят кости, а с настроением творится непонятная неразбериха. Говорят, что в такие дни рождается новый оборотень. Практика показывает, что чушь всё это. Луна не окрашивается в бордовый, за душами не является мифическая Смерть с косой за костлявым плечом, а люди не сходят с ума. Оборотень рождается в день своего укуса, как бы символично это не было. На моей памяти Луна была кровавой лишь раз, и то в день затмения. И сверхъестественные штучки здесь были абсолютно не причем. В Бекон Хиллз я жила с трех неполных лет. Ходила в школу, как и все, не любила математику и химию, обожала тренера по лакроссу. Ничем не выделялась, лет так до тринадцати, а потом что-то пошло не так. Крутым поворотом в жизни послужил один случай, в последствие всё завертелось, а я, будучи лишь человеком, не успела уловить суть. Мне было тринадцать, когда жёлтое такси, хорошенько продрейфовав половину пути левым краем, на приличной скорости въехало в наш семейный Хёндай. Мелкими царапинами и ушибами отделались все. Все, кроме меня, разумеется. Получив сотряс второй степени и сломанный нос, я окончательно убедилась в том, что жизнь не может быть хорошей всегда. Казалось бы, что такого в простом сотрясении, пусть и второй степени? Действительно, ничего необычного. Только вот помимо головных болей мне стали мерещиться голоса. Хотя это, собственно, не новость для многих жителей нашего маленького городка - сумасшедших хватало всегда. Но вся ирония в том, что мать моя по профессии психиатр. Улавливаете, да? Нет, запирать в комнате с мягкими стенами меня не стали, смирительные рубашки надевать - тоже, но не реагировать на двусмысленные взгляды матери в некоторые моменты было крайне трудно и неприятно. Спустя пару лет я познакомилась с доктором Дитоном. И какого же было удивление, когда он охарактеризовал мою шизофрению, как неразвитые способности медиума. Первые минуты, признаюсь, хотелось с криками сбежать. Я бы так и поступила, не заявись к доброму доктору парочка оборотней. Причем именно в виде оборотней, с шерстью и клыками. От обморока меня спасли все те же голоса. В какой-то момент я провела параллель между собой и Дэдпулом - излюбленным шизофреником во вселенной Марвел. Особо не помогло, но жить стало веселее. А потом, в классе так девятом, перевелась к нам в школу Эллисон Арджент. И с приходом её началось такое, что классифицировать можно только - не иначе - как Тотальный Всеобщий Психоз. Да, именно с большой буквы. Нет, серьезно, вы просто не видели, как всё завертелось. Я даже понять не успела, как стала частью братии Стайлз и Ко. И если со Стилински мы сразу сошлись характерами, интересами, всеобщей любовью к комиксам и Звёздным Войнам - хотя я больше люблю Звёздный Путь - то с Мартин общение не заладилось. Так же как и с Эллисон. Зато Скотт, на удивление, оказался вполне милым и дружелюбным. Но финиш тогдашнего Всеобщего Психоза начался с обращения Айзека Лейхи. Этого парня я не то, чтобы не знала, но узнавать не спешила. Голоса в голове, знаете ли, не дремлют, но терпеть эти вечные «помоги ближнему своему» откровенно достало. Иногда мне казалось, что у меня там персональный Ангел и Демон: один говорит, что нужно помочь каждой заблудшей душе в школе, а другой утверждал, что проблем и так хватает. Я же, к своему стыду после, с охотой поддерживала именно чертёнка. Но финишем стало знакомство с Дереком и Питером Хейлами. Эти два брутальных самца, еще племянник и дядя, грызлись - в прямом смысле - почти каждую минуту. И совершенно на левые, никому не важные, темы. Стайлз даже в шутку начал делать ставки и таскать в Лофт попкорн, аргументировав данное действие банальным интересом к открывшемуся шоу. Я, скромно потупив взгляд, приносила бутылку Колы и чипсы. Смотреть на то, как Дерек грызется с дядей, попутно протирая стены Айзеком или Скоттом, было интереснее, чем делать домашку или просиживать штаны за телеком. А потом всё вновь пошло к чертям собачьим. В Бекон Хиллз сунулась чужая стая Альф, параллельно с этим появился друид-Дарак, а внутри коллектива завелась крыса. Нервы были на пределе у всех, взаимопонимание трещало по швам, ровно как и доверия. Еще и вечная парочка СкоттЭллисон разошлась. Даже я признала тогда, что драматичнее этого мог бы быть только уход Энакина на Тёмную сторону. Зато Лейхи, метаясь между симпатией к Арджент и верности МакКолу, выбрал третью - почему-то мою - сторону. И вот сейчас, сидя возле камина в собственном доме в компании вышеназванного оборотня, я читала, с преувеличенным интересом, учебник по биохимии. Откуда он тут взялся и зачем я его читаю можете не спрашивать - сама не знаю. Но когда объект твоей прямой влюбленности сидит, подогнув ноги под твой плед, ест печеньки и комментирует происходящее в телеке, невольно касаясь каждый раз своей горячей волчьей ладонью твоей коленки сквозь всё тот же плед, ты согласишься не только биохимию почитать, но и продекламировать наизусть отрывок из Сумерек. - О, да ладно. Серьёзно, почему убийца всегда дворецкий? - Айзек жмурится, огорченно вздыхая и прижимает к губам кружку горячего шоколада. - Джемма, ты ещё тут? - Тебе в рифму или констатацию факта? - приподнимаю тонкую бровь, хмыкая, и сама тянусь за своей кружкой. Горячий напиток проходится по горлу, обжигая язык и небо, но пить не перестаю. Не хватало ещё ляпнуть что-то не в тему. Голоса в голове тем временем сошлись на том, что Айзек «милый и вполне педантично-подходящий» молодой человек. Что они имели в виду под педантично-подходящим я и знать не хочу, но вот часть про милого меня вполне устраивала. - Язва, - ухмыльнулся в ответ парень и подхватил край пледа, дергая на себя, - интересно хоть? - Не так, как пассионарная теория этногенеза, но сойдет. Лейхи смеется, отставляя кружку с напитком в сторону, а после тянет меня на себя и безапелляционно сгребает в объятья, довольно жмурясь. Голоса в голове резко замолкают, рот чуть приоткрывается, а слова о наглости парня застревают где-то в районе желудка. Горячая рука обвивает талию, другая прижимает к сильной груди, а голубые глаза горят таким озорным огнем, что желание вырываться пропадает. - И что вы творите, мистер Лейхи? - голос, вопреки удивлению, звучит вполне весело; Айзек поддается вперед, оставляя на кончике носа легкий поцелуй и довольно улыбается. Будь у парня хвост, он бы, зуб даю, вилял им из стороны в сторону. - Тактильный контакт, мисс Симмонс, повышает настроение и тонус организма в целом. - А вы, я смотрю, настроены поиграть. - Почему нет? Айзек улыбается, ведя носом по моей щеке, а ямочки на его лице такие милые, что уже не выдерживаю я и поддаюсь вперед, чмокая. Парень тут же краснеет, но не отстраняется. За невинными ласками и прикосновениями проходит оставшийся вечер, а утром Стайлз, довольный собой и жизнью в целом, замирает на окне: пальцы оборотня плотно переплетены с пальцами недо-медиума, а на лицах обоих играет довольная улыбка.