Надежда

Надежда Воскресение 7:20 утра Ужасно болит голова. Я кое-как открываю слипшиеся веки, и моим глазам предстает не очень ясная картина. Это мой потолок?! Я резко сажусь, и боль в голове становится еще пронзительней. А еще болит плечо. Не так сильно, как голова, поэтому я почти сразу забываю об этом. Я в кровати, и она кажется мне знакомой. Озираюсь по сторонам. Утренний свет льется в комнату, проникая через приоткрытые бежевые занавески. Черт… Как я оказался в квартире Скалли? Стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, встаю с постели. Я во вчерашнем костюме, и почему-то меня немного успокаивает то, что я спал в одежде. Где же Скалли? Пошатываясь, я подхожу к двери. — Скалли? — никто не откликается. На диване скомканное одеяло и помятая подушка, точно такая же лежит на ее кровати. Кажется, я выгнал Скалли из собственной спальни. Хмм… С кухни раздается шум. — Проснулся? — Она стоит вполоборота около кухонной тумбочки. На ней надет махровый халат. Влажные волосы убраны за уши. — Я ... да, — растерянно отвечаю я. — Сядь, — говорит она мне приказным тоном, и я, не смея возразить, присаживаюсь за стол на небольшую табуретку. — Выпей, это должно помочь, — она ставит передо мной кружку. Даже не спрашивая, что там, выпиваю все практически залпом. Горький привкус напитка вызывает небольшой приступ тошноты. Но я сдерживаюсь. Поставив кружку на стол, я смотрю на Скалли, и ее взгляд мне не нравится: — Скалли, что я здесь делаю? — Знаешь, Малдер, вчера я задавала тебе тот же самый вопрос, — она ждет объяснений, только вот я не знаю с чего начать. Кажется, я вчера сделал что-то глупое. Но проблема в том, что я ничего не помню. — Я что-то натворил? — мой голос полон сожаления. Ее взгляд немного смягчается. Она молчит некоторое время, а потом задает мне вопрос: — Что ты помнишь? Я имею в виду вчерашний вечер. Ее интонации заставляют меня чувствовать себя немного неловко: — Скалли, очевидно, что ты помнишь больше меня. Может ты и ответишь? — Малдер, я просто хочу услышать, с чего все началось. Чтобы понять причину того, что ты вчера завалился ко мне, как к себе домой и … На ее щеках появляется легкий румянец. Теперь она не смотрит на меня. Ее голова опущена. Я жду, что она продолжит, но видимо она не собирается этого делать. — И что… ? Я приставал к тебе? — шутливо спрашиваю я. Легкий розоватый румянец становится пунцовым. Какого черта происходит? — Скалли? — Ты… Ты поцеловал меня… — Она сразу отворачивается, а я сижу с отвисшей челюстью и не знаю, как на это реагировать. Так и не глядя на меня, она начинает говорить. — Тебе лучше принять душ. Я согласно киваю и все еще не знаю, что сказать. Наверное, душ — это хорошая идея. Мне нужно время подумать и попробовать вспомнить хоть что-то, прежде чем мы продолжим этот разговор. *** — Я целовал Скалли, — говорю вслух, снимая штаны, — своего напарника и лучшего друга. Я целовал Скалли… Вслед за брюками я снимаю рубашку. — Черт. Я не мог целовать Скалли. Но я это сделал. Первый поцелуй с ней, а я ничего не помню. Начинаю снимать майку и с удивлением замечаю на плече что-то похожее на пластырь. Я где-то поранился? Медленно избавляюсь от него, чтобы посмотреть на рану и … твою мать. Татуировка! И тогда я вспомнил. *** Около 12-ти часов назад… После Антарктики мы со Скалли ни разу не говорили про тот поцелуй… Ладно, почти поцелуй в коридоре. Сначала это казалось хорошей идеей, пока я не стал замечать странных взглядов напарницы в сторону моей скромной персоны. Я бы соврал, если бы сказал, что не делал того же самого время от времени. Я старался не пялиться, но это плохо у меня получалось. Черт, каждый взгляд на нее — и в голове взлетал рой красочных картинок, как мог бы продолжиться этот поцелуй. И вот я сижу за барной стойкой и пытаюсь с помощью текилы решить проблему двух разнополых агентов, которые — так получилось — коллеги, ах да, они еще лучшие друзья. В баре полно народу, толпы офисных служащих отмечают наступающее скоро Рождество. До меня никому нет дела. После четвертой стопки все, что я получаю, это легкое головокружение и компанию в виде очень симпатичной адвокатши Джулии. Так она представилась. Она слегка пьяна. Вместо того чтобы отшить ее, я мило улыбаюсь и заказываю ей коктейль. В этот раз я молчу о том, чем я занимаюсь на самом деле. Никаких заговоров и инопланетян. Зато я не наблюдаю жалостливого взгляда своей новой знакомой. Мне нравится разговаривать с ней. Красивая, умная и с хорошим чувством юмора. Боже, мне это определенно нравится. В какой-то момент я вижу, как ее лицо приближается к моему, и точно знаю — что сейчас произойдет. Ее губы совсем близко. Я закрываю глаза, позволяя этому случиться. А потом в мое подсознание врываются мысли. Скалли, стоящая так близко ко мне, ожидающая. Мой взгляд прикован к ее губам, я наклоняюсь ближе и ближе… Поцелуй… Даже не так — легкое касание губ. Открыв глаза, я отстраняюсь. Видение пропало. Напротив меня сидит Джулия, а я осознаю, что слишком замечтался. — Прости, — говорю я. Но, кажется, она не очень огорчена. — У тебя кто-то есть, — простая констатация факта. — И да, и нет. — Не взаимно? — интересуется она. — Не уверен, — отвечаю я. — Расскажи, — просит Джулия. И, не знаю почему, но я начинаю говорить, конечно же, не забывая упустить некоторые детали. К концу рассказа я уже не знаю: сколько еще алкоголя влил в себя, но я точно уже не трезв. — Значит, вам помешала пчела? — спрашивает она, когда я рассказываю ей о фиаско в коридоре. Невесело улыбнувшись, я киваю. — И теперь вы оба решили забыть об этом, потому что работаете друг с другом. — В целом все именно так. Она сочувственно похлопывает меня по плечу. — Есть идея, — говорит она, — но нам придется немного прогуляться. Я слишком пьян, чтобы отказаться от приглашения еще немного повеселиться с этой милой леди. Поэтому, расплатившись, иду за ней. Я не задумываюсь, куда она меня ведет. Когда мы заходим в тату-салон, я присвистываю. Под весельем я подразумевал немного другие забавы. — Что, испугался, мальчик из ФБР? — хитро улыбнувшись, она подводит меня к мастеру. — Так вот чем занимаются в свободное время адвокаты, когда не сажают людей в тюрьмы? — я пытаюсь острить, но из моего рта вылетают какие-то странные звуки, больше похожие на мычание. Поэтому я замолкаю. После недолгих уговоров, я выбираю себе татуировку — китайский символ надежды. Сняв рубашку, я усаживаюсь в кресло, позволяя изуродовать мое плечо. Выйдя на улицу, мы ловим такси, и, прежде чем посадить Джулию в машину, я целую ее в щеку: — Спасибо. — Позвони, если у тебя ничего не получится с этой рыженькой, — она засовывает бумажку мне в руку. — Обязательно, — лгу я. Она садится на заднее сидение и, помахав на прощание, захлопывает дверцу. Я еще некоторое время не двигаюсь, провожая взглядом отъезжающее такси, а потом решаю, что хочу немного прогуляться пешком. Я бы мог назвать это судьбой, когда нетвердой походкой, пройдя один квартал, оказываюсь на знакомой улице. Но «судьба» — звучит слишком пафосно, поэтому назовем это совпадением. Стою у квартиры Скалли. Не знаю, постучать или войти самому. Наверное, надо сказать ей, что меня опоили. Не самое лучшее оправдание, но для этого вечера прокатит. Я стучусь в дверь. Правда стучусь, но никто не открывает, и в моих руках как по волшебству появляется ключ. Какое-то время я вожусь с замком и уже почти отчаиваюсь, когда дверь внезапно распахивается. На пороге стоит недовольная Скалли: — Малдер? Что ты здесь делаешь? И только сейчас до меня доходит, что я не имею ни малейшего понятия, почему я здесь. Молча смотрю на нее, она стоит босиком, укутавшись в теплый махровый халат. Волосы растрепаны, но взгляд ясный. Кажется, она не спала. Все еще недовольная, но такая притягательная. — Ты пьян? — спрашивает она, пытаясь услышать от меня хоть что-то. Так как ответа у меня нет, я решаю показать ей, что я здесь делаю. Дверь распахнута, и мне не составляет труда быстро протиснуться в квартиру. Скалли от неожиданности отпускает ручку и делает шаг назад. Не теряя времени, я кладу руку ей на талию и, притягивая к себе, целую. Сколько проходит времени? Минута? А может — вечность? Наш поцелуй медленный, наполненный страстью. Она не пытается меня оттолкнуть. Это дает мне надежду, что Скалли хочет этого не меньше меня. Но все заканчивается. Отстранившись, я поглаживаю ее щеку. — Что это было, Малдер? — Ответ на твой вопрос, — говорю я. — На какой из них? — она удивлена и в тоже время смущена моим внезапным порывом. — На оба, — я улыбаюсь, но она не кажется удовлетворенной моим ответом. Не вовремя закружившаяся голова заставляет меня отойти от Скалли и потереть ладонью висок. — Кажется, я сейчас упаду, — чувствую, как подкашиваются ноги, подтверждая мои слова. Скалли подхватывает меня под руку и ведет в спальню. — Тебе нужно прилечь, — говорит она, укладывая меня на кровать. Я закрываю глаза и уже почти на грани потери сознания чуть слышно шепчу: — Люблю тебя. Потом я вырубаюсь. *** 8:30 утра Отлично. Я все вспомнил, но это не утешает. Теперь я вообще не знаю, как начать этот разговор. «Может, по-тихому смыться» — возникает у меня мысль, но я тут же отбрасываю ее. Рано или поздно, нам все равно придется обсудить произошедшее. Проведя в душе почти полчаса, я чувствую себя вполне свежим, голова больше не болит, и если бы не вчерашняя одежда, которая не слишком приятно пахнет, то все было бы прекрасно. По дороге на кухню я замечаю, что Скалли ждет меня в гостиной. — Привет — все, что я могу произнести, присаживаясь в одно из кресел. Она сидит на диване, сжимая в руках дымящуюся кружку. Скалли успела переодеться, и теперь вместо халата на ней был белый элегантный костюм. — Я сделала тебе кофе, — говорит она, и я тянусь за чашкой на столике, благодарно кивая. Я глотаю обжигающую жидкость, и она теплом разливается по всему телу. Закрываю глаза. Это напоминает мне о вчерашнем ощущении, когда ее тело было прижато к моему, а губы с неистовой страстью мне отвечали. В тот момент я тоже чувствовал тепло, даже больше — жар, исходящий от нас обоих при этом невообразимо прекрасном слиянии наших ртов. — Ты отвечала мне! — я вдруг с ясностью понимаю, что не только я здесь должен объясниться. — Что, прости? — она ошеломленно смотрит на меня, в ее глазах — смятение. — Когда я поцеловал тебя, ты меня не оттолкнула. Значит ли это, что ты хотела того же? Я всматриваюсь в ее лицо, стараясь уловить каждую эмоцию, пока она думает, что ответить. Вместо ответа, она задает мне встречный вопрос: — И что же, по-твоему, я хотела? Подожди, спрошу иначе: если ты говоришь, что я хотела того же, то чего тогда хотел ты? И что я должен ответить? «Правду, скажи ей правду», — говорит мой внутренний голос. — Я был пьян, — честность сегодня не на моей стороне. Смотрю на нее, надеясь, что она примет мой ответ, и как можно быстрее забудет об этом. Но когда я вглядываюсь в ее лицо, то вижу разочарование. Кажется, Скалли надеялась на совершенно другое объяснение. — Я должна идти, Малдер. Через полчаса у меня начнется утренняя месса. Мы поговорим позже. — Нет, — немного резко говорю я. Я знаю, что если сейчас отпущу ее, то вряд ли когда-нибудь решусь сказать все, что чувствую. Я не должен упустить момент и признаться. Пусть даже я неверно оценил ее реакцию. Так что — была, ни была… Она смотрит на меня и собирается что-то сказать, но я перебиваю ее: — Я был пьян… и глуп. Я встаю и медленно подхожу к ней, не переставая говорить: — То, что вчера случилось… Я не хотел, чтобы все произошло именно так. Присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее руку. Она не смотрит на меня. Второй рукой приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Ты спрашивала, зачем я пришел? Причина проста, Скалли, это — ты. Скалли пытается что-то возразить, но я прижимаю пальцы к ее губам. — Дай мне закончить, — тихо говорю я, и она почти незаметно кивает. Я беру ее вторую руку: — Весь вечер я пытался понять, что происходит со мной… С нами. Ты сказала, что собираешься уйти. Тогда я точно знал, что не смогу тебя так просто отпустить. И твои глаза… Глядя в них, я чувствовал, будто мой мир рушится. Твой уход стоил бы мне всего. Тогда я хотел остановить не свою напарницу, но друга. Друга, в которого я уже некоторое время влюблен. Ну вот, я сказал это. Она выглядит немного удивленной. Потом освобождает правую руку и нежно дотрагивается до моей щеки. — Я боялась верить, — мягко говорит она. — Верить во что? — Вчера, перед тем, как ты уснул, ты сказал, что любишь меня. Я боялась, что, проснувшись, ты этого не вспомнишь. Или, что еще хуже, скажешь, что не это имел ввиду. — Что у пьяного на уме… — я улыбаюсь, и получаю взамен ее улыбку. Встаю и тяну ее за руку. Когда она оказывается передо мной, я беру ее лицо в ладони и медленно начинаю наклоняться, не отрывая взгляда от ее губ. Все ближе и ближе… — Я люблю тебя, Скалли, — и я скрепляю свою клятву слиянием наших губ. — Так ты еще собираешься на мессу? — спрашиваю я, когда мы, наконец, отрываемся друг от друга. — А у тебя есть предложение поинтересней? — она обнимает меня за талию и прижимается щекой к моему плечу. — Я бы с радостью проверил комфортность твоей кровати. Она чуть слышно смеется: — Ты не далее, как сегодня, спал на ней, — говорит она, отстранившись, улыбка освещает ее лицо. — Я был пьян, так что не смог по достоинству ее оценить. А еще я хочу тебе рассказать о том, какие глупости делает агент ФБР под воздействием текилы, мечтая о красивой женщине. *** 10:40 утра Обнаженная Скалли лежит, прижавшись ко мне, и перебирает волоски на моей груди. — Малдер, можно еще раз взглянуть на твою татуировку? — Конечно, — я поворачиваюсь на бок, демонстрируя мое многострадальное плечо. Скалли нежно отрывает пластырь и проводит пальцем по рисунку. Какое-то время мы молчим, а потом я не выдерживаю: — Ну, что скажешь? — Хмм...Как выглядел мастер тату-салона? — Я плохо помню. Высокий блондин, кажется, а что? — А ты помнишь, что это означает? — Вроде бы "Надежда". Скалли хитро улыбается, а потом начинает хохотать: — Жаль тебя огорчать, Малдер, но тут написано "Священная индейка". — Что?! — я резко сажусь, выворачиваю руку, чтобы рассмотреть татуировку. Смеясь, Скалли притягивает меня обратно: — Ну не переживай, Малдер. Какое же Рождество без индейки? Конец.