Can you see the signs?

Четверг, 11 Сентября POV Луи Эта неделя началась так же, как и предыдущая: Я либо не видел, либо не разговаривал с Гарри, совсем. За исключением четверга. У нас была физкультура, и, конечно же, оказалось так, что наши шкафчики располагались рядом друг с другом. И почему мне все время так везет? Ведь всегда, когда физкультура совмещалась сразу с двумя классами, каждый занимался в своем спортивном зале и переодевался в отдельной раздевалке. Однако сегодня оба старших класса теснились в одной маленькой комнатке, потому что в другой, видите ли, проходил ремонт. Я немного опоздал, так что мне достался последний шкафчик прямо рядом с Гарри. Я вздохнул, и, мысленно пожелав себе удачи, направился к нему. В тот момент у меня не было причин злиться на него, так что я прошел мимо, кинув быстрое "привет", на что он даже не обернулся. Не то, чтобы я ожидал чего то другого, но теперь я точно знал, что он не отступился от своей цели, и что, если Лиам был прав: сначала он строит из себя обиженного, а потом "накинется" на меня? Мы переодевались в полнейшей тишине, не глядя друг на друга, не разговаривая друг с другом, и вообще не замечая присутствие друг друга. Честно говоря, это сводило меня с ума. Было лучше, когда он раздражал меня, по крайней мере, это не создавало такую неловкую, давящую тишину, что сейчас повисла над нами. Урок прошел в той же атмосфере: Гарри полностью игнорировал меня, только однажды извинившись за то, что случайно попал мячом прямо мне в спину, когда мы играли. После окончания занятия я медленнее всех поплелся в раздевалку. Потому что переодеваться рядом с Гарри и принимать вместе с ним душ было не самой заманчивой идеей. К сожалению, Гарри, кажется, разделял мое мнение по этому поводу, так что, когда я зашел в раздевалку, на пару минут позже остальных учеников, Гарри даже обувь не снял, в то время как другие уже были в душе, или вообще выходили из комнаты, полностью одетые. Неужели ему в голову не пришла мысль, что если он сделает все быстрее, то не столкнется со мной, ведь я пришел последним. Конечно нет. Идиот. -Ты знаешь, это не работает. — медленно проговорил я, подходя к нему, и снимая с себя обувь. — Что не работает? — переспросил он. — Это! Ты все время меня игнорируешь. — прошипел я. Я ведь пообещал Зейну не выдавать его Гарри, так что мне пришлось промолчать о том, что я знаю о игноро-Луи-спектакле... ладно, просто о спектакле. Но это не значит, что я позволю ему игнорировать меня до конца учебного года. — Я думал это то, чего ты хотел. — Я сказал, что прошу оставить меня в покое, то есть перестать флиртовать со мной или еще что похуже. Но это не означает, что ты должен игнорировать меня! — проговорил я сквозь стиснутые зубы. — Какая тебе разница? Ты ненавидишь меня, я с тобой не разговариваю, все счастливы. — сказал он, и, прежде чем я успел придумать язвительный ответ, он обернул полотенце вокруг бедер и направился в сторону душа. Пару секунд я просто стоял и смотрел ему в след, после чего нашел собственное полотенце и последовал за ним. В душе находились еще несколько парней, так что я не стал продолжать разговор, но посмотрел ему в глаза, как бы говоря "Мы еще не закончили". Казалось, он что-то обдумывал, иначе не объяснишь, почему он так долго простоял под душем, позволяя потокам воды скатываться по его голому телу. Я не знаю, в курсе ли он, что выглядит как в рекламе крема для загара, но то, как он стоит, прикрыв глаза и подставляя лицо под теплые струи воды, просто невероятно. Я шумно выдохнул и отвернулся, лишь бы не смотреть на него. Заработать стояк в школьном душе определенно не входило в список моих планов. Я продолжил стоять в душе, а люди один за другим исчезали из раздевалки, и когда я услышал, как за последним захлопнулась дверь, то сразу же обернулся и посмотрел на Гарри. Он стоял спиной ко мне, что открывало прекрасный вид на его не менее прекрасную задницу. Я кашлянул, привлекая внимание. — Да? — просто сказал он, даже не поворачиваясь лицом ко мне. — Так что все это значило? — спросил я, изо всех сил стараясь удержать свой взгляд выше его поясницы. — Какая именно часть нашего разговора? — Та часть, когда ты сказал, что я тебя ненавижу. Он повернул кран, что заставило поток воды превратиться в тоненькую струйку, а затем и вовсе исчезнуть, после чего развернулся ко мне лицом. Не смотри, не смотри, повторял я про себя, понимая, что так или иначе в моем поле зрения было только его тело. И даже если моему взору открывался очень даже неплохой вид. Без всяких сомнений. Ему об этом знать не обязательно. — Ты что? — спросил он, встряхивая своими густыми мокрыми кудрями, из за чего брызги полетели во все стороны. — Ты ведь знаешь, что я не ненавижу тебя? Это было правдой, я не ненавидел его. Возможно раньше так и было, но сейчас я пришел к выводу, что отношусь к нему вполне нейтрально. Ага, нейтрально, презрительно повторил голос в моей голове. Я проигнорировал его и сконцентрировал все внимание на Гарри. Который все еще был голый. Почему мы вообще разговариваем голые в общественном душе? Он поднял брови. — Ну, я этого не знал. — Теперь знаешь, так ты можешь нормально относится ко мне? Он тихо усмехнулся, только вот мне было совсем не смешно. — О чем ты говоришь, Луи? Нормально относится? Потому что давай будем честными, я никогда нормально к тебе не относился, так ведь? Я сглотнул. Он был прав. Мы с Гарри никогда не были друзьями, мы сразу стали... А чем мы стали? Были ли мы чем-то большим? Я пришел к выводу, что нет. Гарри на протяжении всего времени просто пытался затащить меня в постель, а я не поддавался, вот и все, что было между нами. По каким-то причинам я почувствовал себя немного расстроенно, когда осознание ударило в голову. — Именно, — с горечью произнес Гарри, видимо он понял, что мне нечего сказать, — Я не знаю, как должен относится к тебе, Луи, так что лучше всего просто игнорировать. С этими словами он вышел из душа, и я видел каким пустым был его взгляд, когда он собирал свою сумку. Несколько секунд я стоял там, как вкопанный, а затем последовал за ним, в спешке натягивая на себя боксеры и спортивные штаны. — Можем мы, в конце концов, быть просто друзьями? — сказал я, проклиная себя за то, насколько жалко звучал мой голос. Стоя там, в одних штанах, глядя на него глазами, полными отчаяния, я не хотел, чтобы он меня игнорировал, как бы ужасно это не звучало. Это сводило меня с ума, и я бы не вынес больше такого отношения. — Ты говоришь так же, как и все девчонки, которых я соблазнил, — он усмехнулся, — Всегда так отчаянно просящие меня остаться. Они бы пошли работать даже шлюхами, только потому что я попросил их, сделают все, лишь бы угодить мне. Несчастные идиоты, все они. Не знаю почему, но меня это задело. Наверное, потому что я просил парня, перетрахавшего половину нашей школы, стать моим другом. — Я не прошу-то быть, я не хочу, чтобы ты игнорировал меня, Гарри. Мы можем быть просто друзьями? Как вы с Зейном? — Я трахал Зейна. — сказал он, подняв брови. Я вздохнул. — Тогда как насчет тебя и Найла? — Я бы никогда не переспал с Найлом. — он ответил, натягивая футболку через голову. — Именно, так мы можем дружить так же, как вы двое? — спросил я с надеждой в голосе. Он посмотрел на меня, но во взгляде его была лишь пустота, ни единой эмоции. — Так ты говоришь, что ни под каким предлогом, что бы я не сделал, ты никогда, ни при каких обстоятельствах не станешь заниматься со мной сексом? Все мысли разом вылетели из головы. Я не мог предугадать, что случится или не случится в будущем. От слов, сказанных им, стало еще больнее. Он не хотел быть моим другом, он просто хотел трахнуть меня и забыть? Прекрасно. Конечно так все и было бы, потому что это все, что ему нужно, переспать, а потом свалить, не сказав ни единого слова. Да, от этого больно. Не потому, что это Гарри, нет, а из за того, что меня хотели использовать, а потом выкинуть за ненадобностью. — Это все, о чем ты можешь думать? — спросил я. — Когда ты стоишь передо мной без рубашки, а с твоих мокрых растрепанных волос стекают капли воды? Честно, да, это все, о чем я могу думать. — сказал он так просто, будто это ничего не значило. Я моргнул. — Так, давай проясним ситуацию, — сказал я, надеясь, что смогу высказать все так, как хотел, прежде, чем потеряю остатки своего мужского достоинства, — Ты хочешь трахнуть меня, прямо сейчас, но быть моим другом тебя не устраивает? — Я выдержал секундную паузу, чтобы увидеть его реакцию, но ее не последовало, так что я продолжил, — Я ведь уже говорил тебе, что собираюсь переспать с тем человеком, который будет мне не безразличен, Гарри, и было бы еще лучше, если бы это было взаимно. Так ты действительно думаешь, что сможешь убедить меня заняться с тобой сексом, после того как сказал, что я абсолютно ничего для тебя не значу? POV Гарри Я вздрогнул, когда услышал эти слова. — Как ты можешь надеяться на секс со мной, если ты только что сказал, уточняю, что я абсолютно ничего не значу для тебя? Но я никогда не говорил, что он ничего не значит для меня. Хорошо, фактически у меня не было чувств к нему, но сейчас, когда он так смотрел на меня, это заставило сердце неприятно сжаться, словно я ударил его или оскорбил. Я поджал губы, заставляя себя не поддаваться порыву и не сделать что-нибудь глупое, например, обнять его и пожалеть, потому что сейчас передо мной стоял мокрый, совершенно разбитый парень, в одних спортивных штанах, старавшийся изо всех сил не показывать, насколько он расстроен. Стоит ли говорить, что у него это не особо хорошо получалось? Ну и как мне теперь быть? По плану его должна была мучить совесть, его, а не меня. Я не знал что должен сказать, чтобы ему стало хоть чуточку лучше, потому что давайте будем честными, мне еще никогда в жизни не приходилось утешать кого-то. В другой ситуации я бы просто похлопал его по плечу, сказал пару неловких слов, развернулся бы и ушел, но сейчас я не могу этого сделать. Не тогда, когда он смотрит на меня таким пронзающим взглядом. Еще несколько часов назад я планировал затащить его в постель, трахнуть и свалить. А что теперь? Теперь, когда он смотрит на меня своими серо-голубыми глазами, которые так и кричат о боли, я просто не знал, что сделать или сказать, чтобы он почувствовал себя лучше. POV Луи Он не ответил на мой вопрос, ничего вообще не сказал, просто стоял с пустым выражением лица и казалось, что ничего в мире его не волновало. Я дал ему еще пару секунд, но вскоре стало ясно, что он не планировал отвечать. Странное чувство проигравшего распространилось от груди по всему тело, я медленно кивнул и произнес "хорошо". Не глядя на него, я приступил одеваться. Я ожидал, что он что-то скажет мне, а он даже не извинился. Ничего. Готов поспорить, что он даже понятие не имеет, что есть слово "прости". Как только оделся и положил мокрое полотенце и потное белье обратно в сумку, я выбежал из раздевалки, не смотря на него. Я должен был заставить себя пойти на последний на сегодня урок — французский, но даже при том, что мне удалось держать глаза открытыми, я был не в состоянии понимать то, о чем говорил учитель. Мой разум скользил назад в то, что сказал Гарри, заставляя сердце ударяться о грудную клетку. "Так ты говоришь, что ни под каким предлогом, что бы я не сделал, ты никогда, ни при каких обстоятельствах не станешь заниматься со мной сексом?" Согласиться — было бы одним из моих самых дерьмовых решений. Я застрял в классе на час или полтора, молился, чтобы меня не спросили, и когда прозвенел звонок, оповещающий о конце учебного дня, стало немного лучше. У Лиама в этот день было на один урок больше, так что я поплелся домой один, позволяя себе потеряться в собственных мыслях. Пока я шел, молча прокручивая в голове события прошлых недель, то пришел к выводу, что моя жизнь на данный момент — одна большая куча неразберихи. Даже сейчас я не знал, что думать, о ком думать, не в силах зацепиться хотя бы за одну мысль. Какой, блять, умник сказал, что старшая школа — это лучше время в твоей жизни? Этот парень точно понятия не имел о чем говорил, потому что, если это и есть лучшие годы моей жизни... Тогда можно мне умереть прямо сейчас? Когда я зашел в дом, то даже не удосужился просунуть голову в кухню, где мама готовила обед, и сказать привычное "привет". Нет, я поплелся прямиком в свою комнату, уронил свое почти бездыханное тело на кровать и тупо уставился в потолок, тяжело вздыхая. Я не плакал, не хотел рыдать или биться в истерике, все, что мне сейчас было нужно, это выспаться, возможно это поможет мне избавиться от беспорядка в голове и этого неприятного чувства в груди, возможно будет немного лучше, когда я проснусь. Я перекатился на другой бок, закрыл глаза и сделал последний глубокий вдох, прежде чем начать проваливаться в сон. Но спокойствие не продлилось долго, потому что спустя несколько минут моего законного одиночества, я услышал стук в дверь и громко простонал. — Что? — Могу ли я войти? — Я слышал голос мамы с другой стороны двери. — Когда это ты начала спрашивать? — проворчал я, прекрасно зная, что она могла услышать меня — стены в нашем доме были не самые толстые. Очевидно, она услышала, потому что через секунду я услышал, что дверь открылась. Стало тихо на некоторое время, прежде чем мама заговорила. — Вот что ты лежишь здесь? — Спросила она. — Я устал, — сказал я, не глядя на нее, пряча лицо в подушку. — Разве ты не хочешь хотя бы перекусить перед сном? — Нет, — я застонал в подушку, — Можешь просто оставить меня в покое? Видимо, нет. подумал кисло я, когда через несколько секунд почувствовал, что край матраса немного опустился, а потом я почувствовал теплую мягкую руку мамы на спине. — Все в порядке? — Спросила она. — Очевидно, — сказал я, мой голос был приглушен подушкой. Она ничего не сказала, но вместо этого начала выводить круги на спине, как она делала, когда я чувствовал себя плохо. Я ужасно хотел кричать, чтобы она оставила меня в покое, но был слишком истощен для этого. — Не совсем, — я ответил, и отвернулся от подушки, чтобы видеть маму. Она озабоченно сморщила лоб. — Уверен? — Спросила она, все еще успокаивающе потирая спину. Я улыбнулся, но чувствовал себя напряженным и, видимо, мама заметила. — Что происходит с тобой? Ты сам не свой последние дни. Ты заболел? Я тяжело вздохнул, прежде чем медленно сел и положил голову ей на плечо. Семнадцатилетний парень нуждался ласке в своей матери. Да, я тот вымирающий вид парней, которым нужна материнская ласка. — Я не болен, честно, — пробормотал я, — просто действительно напряженные последние недели. Там так много всего происходит, и я не могу ничего объяснить. Школа, Гарри, Найл, Лиам, все это просто бардак. И я так устал, мама, а еще ведь не прошло и половины семестра. — Что за Гарри и Найл, и что происходит с Лиамом? — Спросила она, немного засмущавшись. — Найл сводный брат Лиама, а он его ненавидит, но я думаю, что это здорово. Гарри друг Найла и заноза в заднице, он парень, который был здесь в воскресенье для работы над проектом по физике. А Лиам завел себе подружку. Она замолчала после этого, и когда она снова заговорила, она начала путать каждое слово. Я не мог сказать, что я обвинял ее, нет. — Разве это плохо, что у Лиама есть девушка? — Спросила она. Я немного подвинул голову, но не убирал ее с плеча. — Думаю, да, — пробормотал я. — Это не очень убедительно звучит. — Нет, это хорошо для него. Просто... его девушка была той, кого я... ну ты знаешь. Я не особо стремился просветить маму в том, что я занимался сексом с пьяной девушкой на вечеринке. Она никогда не видела, когда я приходил домой пьяный, и я не думаю, что она хотела бы этого, если бы я сказал ей о себе и Даниэль; она, скорее всего, начала бы говорить о том, что я ее обманывал, поступил некрасиво, трахая какую-то девушку пьяным на вечеринке. Получил бы лекцию о моральном праве, а это звучит очень заманчиво на данный момент. — Которую ты... что? — Спросила она. — Мама ... — Я вздохнул, подготавливая ее, чтобы объясниться. — Что? — Ты серьезно? — О чем? О чем ты говоришь? — Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал это, да? — спросил я и поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза были широко открыты; она походу забыла, что я хотел сказать ей. — В чем уверена? Я начинаю волноваться, Луи. Я вздохнул в поражении, и положил голову на плечо. — Девушка Лиама, Даниэль, это та же самая девушка, с которой у меня, твоего маленького ребеночка, был секс в гостях около года назад. — О, Луи, — вздохнула она. Ее голос звучал немного раздраженно, но по крайней мере она не начала кричать. — Да, хорошо, не в этом дело. Дело в том, что у меня был секс с ней, и теперь она с Лиамом и все это просто заставляет меня чувствовать себя немного странно. Она вздрогнула. — Ты чувствуешь себя странно из-за того, что чувствуешь что-то к ней или к Лиаму? — спросила она, ее голос поменялся. Я снова поднял голову с ее плеча и посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, и румянец начал распространяться по моим щекам. — Что? Что ты... — Это довольно очевидно для тех, кто знает тебя как я, — мягко прервала она. Я посмотрел вниз и сглотнул, чувствуя себя немного стыдно. Я говорил родителям, что я би, но не говорил о Лиаме. Я никому не рассказывал об этом и никогда не планировал сделать это. А сейчас как будто кот из мешка вылез. — Я не имею в виду то, что ты должна это знать, — пробормотал я, цитируя собственные мысли. — Я знаю, — она просто сказала, и я снова посмотрел вверх. — Ну, так как ты знаешь, то да, это одна из причин, почему он чувствует себя странно, — сказал я. — Но на самом деле также из-за меня и Даниэль. Я имею в виду, она не помнит, она была слишком пьяна, но... — Луи Уильям Томлинсон, ты сделал это с девушкой, которая была пьяна настолько, что даже не помнит, что было в тот день? — Мама громко прервала и уставилась на меня. Я закрыл лицо руками и застонал. — Да, — сказал я, опустил руки и посмотрел на нее, — Я не горжусь этим, но это случилось, и я не могу забрать его обратно сейчас. Могу? Она вздохнула. — Нет, не можешь. Но скажи, пожалуйста, ты предохранялся? Я выпустил еще один стон и почувствовал, как мое лицо нагревается. — О, мой Бог! — Громко сказал я. — Луи, пожалуйста, просто скажите мне, что ты предохраняешься. Я хотел провалиться сквозь землю и просто похоронить себя под домом, чтобы уйти от этой ситуации. — Конечно, мы предохранялись, — сказал я, — я не был пьян, я не тупой. — Она была пьяна, а ты нет? — Спросила она медленно, и неодобрение было очевидно в ее голосе. — Таким образом, ты воспользовались ею. — Это было утверждение, а не вопрос. — О, мой Бог, — повторил я, хотя на этот раз едва слышным бормотанием, — Это случилось более года назад, мама, и это реально не главное сейчас, ведь так? Она посмотрела на меня в течение нескольких секунд оценочным взглядом, но потом слегка улыбнулась и покачала головой. — Нет, это не так, мне очень жаль. Я просто беспокоюсь, знаешь. Я практически не вижу тебя, а ты не рассказываешь мне о своей жизни. Я никогда не знаю, что думать и что делать, когда вижу, что тебе плохо, так что ты должен понять, что я волнуюсь, особенно когда ты говоришь мне такие вещи. Знаешь, я была молода, когда родила тебя, поэтому не хочу, чтобы ты наступил на те же грабли. — Было плохо родить меня так рано, да? — Как сказать, это не то, что я имела в виду. Но ты еще слишком молод для такой ответственности. Будет немного лучше, если ты заведешь себе хорошего парня, и мне не придется беспокоиться об этом, — сказала она с легким смехом, но когда я не ответил, она вздохнула и добавила, — Честно говоря, Лу, я хочу, чтобы ты рассказывал мне о том, что происходит в твоей жизни. — Мне почти восемнадцать, мам, — сказал я. — я больше не твой маленький сыночек. Она немного крепче сжала руки вокруг меня. — Ты всегда будешь моим маленьким сыночком, Лу. Ты знаешь это, — сказала она. Я вздохнул и спрятал лицо у нее за плечом. — Да, я знаю, — пробормотал я и крепко обнял ее.