Can you see the signs?

POV Луи. Спустя несколько дней после нашего разговора мы с Гарри почти не виделись. Сталкивались друг с другом в коридорах, бросая короткие приветствия, а иногда болтали несколько минут перед звонком, но это быстро проходило. Кроме физики, которая у нас была по понедельникам и пятницам, а так же совместной физкультуры, наша настоящая встреча — а так же самая запоминающаяся —произошла в четверг. Четверг, 13 Октября. — Томлинсон! Следи за мячом, пожалуйста! Тебе уже второй раз зарядили в лоб, у тебя там точно останется вмятина! — Орал Кэл через весь зал. Весь класс засмеялся, а я начал краснеть: «Извините». – Пробормотал я и тут же отвел взгляд в поисках яркого желтого шара. Мои оценки по физкультуре всегда были хорошие, не думаю, что они ухудшаться теперь, когда осталось полтора года до окончания школы, даже если и мой разум был не на сто процентов в настоящем. Играть в волейбол со старшим классом еще хуже, чем играть с ними в футбол. Каждая девчонка, за исключением одной или двух, жаловались на сломанные ногти и ноющие мышцы, семьдесят процентов парней жаловались на саму идею прыгать туда-сюда, чтобы ударить по мячу, это было слишком по-гейски, а остальные тридцать процентов более—менее адекватных парней даже не удосужились попробовать сыграть. Причина, почему меня дважды ударили мячом, была в том, что мои глаза были заняты разглядыванием более интересных вещей. Интересные вещи, это Гарри, если уж быть честным. Он всегда выглядит отлично, но сегодня, одетый в спортивные штаны и белую футболку, с тонким слоем пота, покрывающим его лицо, и волосами, отброшенными назад, ничего особенного, но выглядел он чертовски привлекательно. Его челюсть напряжена, а лицо слишком сосредоточенно, когда он пытался – и в основном удачно – перекинуть мяч через сетку. — О Боже, это уже второй ноготь, который я сломала за урок! – Тиффани, девушка из моего класса и сестра Гарри, жаловалась своему рядом стоящему другу, внимательно изучая пострадавшую руку. Я был вынужден сойти с поезда собственных мыслей, когда услышал ее слова, не в состоянии удержаться и не закатить глаза. — Ох, заткнись, Тифф, — сказал Гарри с другой стороны сетки, и мой взгляд автоматически оказался прикованным к нему. — Сам заткнись, ты тут не единственный, кто не хочет замарать руки! — Если ты замараешь свои руки, то может, они, наконец, станут соответствовать остальной твоей части, поэтому, пожалуйста, заткнись и сосредоточься на игре! — Я расскажу об этом маме! — О да, сделай это, уверен, что ей не наплевать! — Конечно нет! — Ох, проснись уже! Ей срать, особенно на твои ногти! Тут Кэл не выдержал и прервал их, хлопая в ладоши. — Эй, вы двое! – Сказал он резко, — Если у вас проблемы друг с другом, то разбирайтесь с этим после занятий, ясно? Гарри с Тиффани в последний раз злобно посмотрели друг на друга, затем оба кивнули и ответили: «Да, ясно». Гарри снова втянулся в игру, а Тиффани продолжила внимательно изучать свои многострадальные ногти. Я снова отвлекся от игры, но в этот раз на слова Гарри, а не на него. «Она ни о чем не заботится». Что это значит? Хотел бы я спросить у него, но не знаю, какова будет его реакция; мы достаточно близки, что бы разговаривать на такие темы? Это звучало так, словно мать не заботилась о нем —или Тиффани —и, исходя из моего опыта, можно догадаться, что большинство людей не станут отвечать на такие личные вопросы. Но, еще раз, Гарри – не большинство. Нас отправили в душ на двадцать минут раньше, чем обычно, вероятно, из-за нашей полной и абсолютной неспособности сосредоточиться на игре. Я занял шкафчик в нескольких метрах от Гарри, желая избежать с ним близкого контакта. Я все еще не мог удержать себя от быстрых взглядов на него, когда он раздевался. Я тихо вздохнул, как только он снял футболку и оголил свой накаченный торс. В страхе того, что не смогу не пялиться на него и удержаться от возбуждения, я раздевался настолько медленно, насколько мог, надеясь, что он уже выйдет из душа к тому времени, как я в него зайду. Когда я, наконец, зашел в душ, все остальные уже оделись и выходили из раздевалки – все, кроме Гарри, конечно. Я не был уверен, радоваться мне или нет, так же, как я не был уверен в том, сделал ли он это нарочно, или просто случайность. После быстрого намыливания тела, я медленно вышел из душа с полотенцем на бедрах, закрывающим все мои жизненно важные части тела, по крайней мере, но я все еще чувствовал себя голым. Я чувствовал себя голым, потому что был голым. Гений. Гарри надел штаны, но его рубашка, носки и ботинки все еще валялись в куче на полу. Я направился к своему шкафчику и принялся одеваться. Когда я собрался снять полотенце, то бросил быстрый взгляд на Гарри. Он все еще стоял там, без рубашки, я прокашлялся, чтобы немного прикрыть смущение, прежде чем поспешно отвел взгляд от его тела. — Знаешь, я не стану возражать, если ты будешь смотреть. – Неожиданно сказал он и нарушил тишину, что висела между нами целых десять минут. — Что? – переспросил я, моргнув пару раз, прежде чем снова посмотрел на него. — Ты почти весь урок только и делал, что пялился на меня, поэтому у тебя на лбу сейчас красуется красная отметина. Я опустил взгляд вниз, туда, где лежали мои боксеры, —Ты не должен был заметить, —сказал я, когда отбросил полотенце и натянул свое белье. — Без разницы, не стесняйся смотреть, —ответил он вскользь, — Я же говорил, что уже привык к тому, что люди постоянно меня хотят, так что ничего страшного, если ты тоже этого хочешь. — То, что я смотрю на тебя, еще не значит, что я хочу. – Промямлил я. — А? – он явно не услышал моих слов. Слава Богу. — Ничего. — Ладно, но ты… — Эй, могу я кое-что спросить? – перебил я его, вспомнив вопрос, который витал в голове на протяжении всего занятия физкультурой. — Наконец-то. – Сказал он с ухмылкой, прислонившись спиной к шкафчику. — Не в этом смысле. – Я закатил глаза, после глубоко вздохнул. Прежде чем смог открыть рот и сказать хоть слово, я окинул его нервным взглядом и облизал губы, — Извини, если я перейду черту, — начал я нерешительно, — Но что ты имел в виду, когда сказал, что твоей маме срать? Улыбка на лице Гарри испарилась с пугающей быстротой, а его взгляд от игрового перешел почти что к бешенному, я едва смог уследить за меняющимися на его лице эмоциями. Никогда прежде я не видел рассерженного Гарри, и это не то, что я готов увидеть снова; он выглядел очень пугающе с сильно сжатыми челюстями, темными глазами и напряженным телом. — Определенно перешел черту. – Пробормотал он, прежде чем начал собирать свою оставшуюся одежду и поспешно уходить. Я выдохнул, стараясь держать себя в руках. — Прости, я-я не имел в виду это… — Но ты в любом случае спросил! – прервал он громко, что заставило меня отскочить в шоке, — Ты перешел границу, но это не твое собачье дело, ясно? Никогда больше не поднимай эту тему, или я, клянусь Богом… Оставив угрозу висеть в воздухе, он схватил свою сумку и пронесся мимо меня прочь из раздевалки. — Не смей сбегать вот так! – Я вдруг услышал собственный крик, и даже не успев подумать, что творю, побежал за ним, успев схватить за плечо. — Отпусти меня, — медленно произнес он, тяжело дыша, — Отпусти меня прямо сейчас, или мой кулак познакомиться с твоим симпатичным личиком. — Если бы ты действительно хотел, чтобы я отпустил, ты бы смог легко это сделать. – Спокойно сказал я. Прежде чем мой мозг смог понять, что происходит, я оказался прижатым к стене. Мои руки зависли над головой, в то время как Гарри всем телом жался к моему, практически голому, а наши губы разделяли какие то миллиметры, я словно вернулся в прошлое, в тот день, когда мы поцеловались. Единственное отличие было в том, что я не возбужден сейчас. Я чертовски напуган. Черты его лица исказились от злобы, он был в ярости, а его напряженное тело заставляло меня чувствовать себя жертвой, на которую вот-вот накинется хищник. — Не надо играть со мной. – Прорычал он, прежде чем всем телом прижался ко мне, убивая остатки расстояния между нами. — Гарри, пожалуйста, не надо, – сказал я, стараясь игнорировать дрожь в голосе, — Пожалуйста, не делай этого. Видимо, ему было плевать на мои мольбы и просьбы, потому что через мгновенье я почувствовал, как его губы смяли мои в насильственном, грубом и совершенно пугающем поцелуе. Это был второй раз, когда мы целовались, но в отличие от первого, в этот раз я совсем не отвечал на его «ласки». Несмотря на то, что кроме боксеров, на мне ничего не было, что его тело каждой клеточкой касалось моего, единственное, что я чувствовал сейчас, был страх; ярость, которая плескалась в его глазах, говорила о том, что он непредсказуем, а значит, вполне может сделать мне больно. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, когда я действительно задумался: Что делать, если он на самом деле причинит мне боль? Возможно, было бы разумно поцеловать его в ответ, чтобы немного успокоить и отвлечь, но я не стал. Вместо этого я собрал все свои силы и кое-как освободил руки от его хватки, затем положил их ему на грудь, в попытке оттолкнуть. Он оторвался от моих истерзанных и начинающих болеть губ, вместо этого спускаясь поцелуями к шее. — Гарри, прекрати, пожалуйста. — Тихо сказал я, не в силах больше скрывать свой страх. Мне казалось, что он никогда не остановится, казалось, я не способен сделать ничего, чтобы заставило его отпустить. Я просто стоял там, словно беспомощный ребенок, не способный остановить истязание собственной шеи, и не размышлять на философские темы. Он не ответил, слишком занятый тем, что оставлял метки на моих ключицах, и укусил за одну, из-за чего я застонал от боли. — Гарри, ты пугаешь меня. — Я захныкал, а слезы полились с новой силой. Каким-то чудесным образом мне удалось привлечь его внимание, он оторвался от меня и сделал шаг назад. Я видел, как он сглотнул, и в этот момент вся его злость словно перешла ко мне. —Л-Луи, Мне… мне так… —Нет, не надо. – Бросил я и поднял руку вверх. Я не смотрел на него, потому что слезы все еще предательски скатывались вниз по щекам, и, не сказав больше ни слова, я вернулся к своему шкафчику и начал одеваться с такой скорость, что она показалась бы невозможной большинству людей. —Луи, пожалуйста, я-я не хотел… — Не говори ничего. – Я резко оборвал его и вновь поднял руку. У меня заняло ровно тридцать семь секунд собрать всю свою одежду, в том числе и ботинки, а когда я уже уходил, то сглотнул и посмотрел на Гарри. Он просто стоял на том же месте, где я его оттолкнул, глядя на меня холодным, но полным сожаления взглядом. Мне было его почти жалко, но тогда в голове вдруг мелькнула мысль о том, что могло бы произойти, если бы я не остановил его; Все это могло ужасно закончиться, если не сказать еще хуже. Что, если бы он действительно … даже думать об этом не хочу. — Я ухожу, и не пытайся меня догнать. — Повесив сумку на плечо, я вышел, оставляя Гарри одного в пустой раздевалке. Если бы это произошло два месяца назад, я бы пошел прямо к Лиаму, но я не мог этого сделать, увы. Я реально чувствовал, что мне не с кем поговорить сейчас, когда я в общении нуждался больше, чем когда-либо. Школьные коридоры были пусты, так что последний урок, вероятно, начался. Я думал о том, чтобы все-таки не пойти на французский, но быстро передумал, решив, что я и так пропустил до фига занятий из-за Гарри в этом году. И через десять минут я уже сидел на своем обычном месте в классе, слушая учителя, который говорил что-то о правильном использовании различных словесных времен, на что у меня не было энергии или воли, чтобы обратить внимание. Сторона Гарри, свидетелем которой я только что стал, настолько отличалась от любой другой его стороны, которую я когда-либо видел о нем, так что я не знаю, что и думать. Или это настоящий Гарри? Не тот, к которому я привык? Мысль пугала, хотя я не очень верю в это. То, что произошло, случилось, похоже, по моей вине, так как я завел эту тему, хоть он и не хотел говорить, так что... Из-за чего он чуть не изнасиловал меня в раздевалке? Это его обычная реакция? Я сделал глубокий вдох. Мне правда нужен кто-то, с кем можно поговорить прямо сейчас, и с тех пор, как Лиам послал меня, я не нашел никого такого. Честно говоря, если бы это был какой-либо другой вид ситуации, когда мне нужно было поговорить с кем-то, я бы выбрал Гарри, но в этом случае, очевидно, об этом не может быть и речи. Вот поэтому два часа спустя я стоял у двери и ждал, пока ее откроют. И несколько минут спустя в проеме показалось знакомое лицо. —Ох ... Хэй, — сказал я и умственно застонал; Я думал, что он по-прежнему в школе. —Привет? — Сказал Лиам, что больше заставляло это звучать как вопрос, и я отвел взгляд на землю. —Я... это... Найл здесь? — Сказал я в ноги. — Зачем? Я вздохнул и снова посмотрел на него. — Мне нужно поговорить с ним. — С Найлом? О чем? — Спросил он, выглядя удивленным. — Не твое дело, Лиам, — устало сказал я, — он дома или нет? — Да, он наверху, — ответил Лиам и приоткрыл дверь для меня. Я просто кивнул и пробормотал быстро "спасибо", прежде чем быстро разулся и побежал вверх по лестнице, не желая ввязываться в ссору с Лиамом. — Найл? — Сказал я, постучав его дверь. — Да? — Сказал голос Найла с другой стороны двери. — Это Луи, я могу войти? — Ясен пень! Я немного улыбнулся, а затем открыл дверь. — Хэй, что случилось? — Найл сказал, когда я быстро осмотрел комнату и увидел Найла, небрежно лежащего на своей кровати с пачкой чипсов рядом и ноутбуком. Я прошел по комнате, Найл посмотрел на меня. — Что, блять, случилось с твоим плечом? — Спросил он, прежде чем отставил ноутбук в сторону и встал с кровати. Он быстро подошел ко мне и посмотрел на место немного ниже моей шее. Место, где Гарри целовал меня и, без сомнения, оставил след. — Ну, это своего рода причина, почему я здесь, — сказал я и погладил руками ключицу. — Гарри? — Он просто спросил, и я кивнул, а он покачал головой в недоумении. Синяк, по-видимому, выглядел хуже, чем я думал. — Ёбушки-воробушки, почему ты позволил ему сделать это? И что ты такого сделал, что он решил так тебя "отблагодарить"? — Он был зол, — ответил я и подошел к кровати и сел на край, — Реально зол. — Ииии.... поэтому он укусил тебя? — Да. Неужели это так плохо? — Кажется, будто он не просто укусил, а грыз тебя. Даже не он, а дохерища диких животных. Я вздохнул и медленно провел руками по лицу. — Господиииии, — сказал я, — будет весело, когда я начну объяснять это маме. Найл улыбнулся на мгновение, но быстро вернул то мертвое выражение лица. — Так что же случилось? Что, черт возьми, ты сделал, чтобы разозлить его до такой степени, чтобы он укусил тебя? Я выдохнул и кинул быстрый взгляд на свои колени. — Я спросил его о маме. — Промямлил я. Его глаза расширились, а из горла вырвался низкий стон. — Зачем ты это сделал? — Потому что я не придумал ничего лучше! — Я воскликнул, подняв руки. — Откуда я знал, что это больная тема? Он уставился на меня, потом выдохнул. — Логично. Но... Ради всего святого, я должен был предупредить тебя уже давно. Прости, что не сделал этого, но скажу сейчас: Никогда не спрашивай его о семье, если только он сам не заговорит об этом. Я выдохнул. — Понял. Но... ты знаешь, что происходит? Ну, в его семье. Он выпустил смешок. — Да, я знаю, но не беспокойся, это не какое-то великое дерьмо. Думаю, он больше смутился, чем правда не захотел об этом говорить.