Чистая фантастика - 2

Поймав злой взгляд босса, Джин нервно заерзал на подушках, прекрасно понимая как он, голый, разложенный тремя мужиками, выглядит. Но, несмотря на неловкость ситуации, глубоко внутри него разливалось безумное, безудержное счастье, потому что Томо все-таки за ним пришел. К тому же, боссу явно небезразлично то, что он видит. Словно в подтверждении его мыслей, Томо шагнул вперед и оторвал Джина, от лерийца, что почти возлежал на нем, а потом пригвоздил мужика к стенке. Поняв, что вот-вот прольется чья-то кровь, Джин перестал любоваться начальником. Отодвинувшись подальше от мужиков, Аканиши сел по-турецки, не пытаясь прикрыть возбужденное достоинство, и посмотрел на Томо насмешливым взглядом. — Эээ… Ямашита-сан, — произнес подчеркнуто вежливо, — вам не кажется, что пора прекратить весь этот фарс? Видя, что босс не совсем врубается в сказанное, Джин вздохнул и прикрылся зеленой подушкой. — Думаю, так лучше, не правда ли? Увидев просветление во взгляде начальника, Джин тут же услышал шум упавшего тела. Удостоверившись, что с лерийцем все в порядке, парень продолжил: — Господа, мне тут в голову пришла идея, — Джин не смог сдержать улыбку, ведь сейчас на лицах безэмоциональных лерийцов было явно написано, что они считают его, мягко говоря, ненормальным. Посмотрев на Найджела, он помахал рукой. — Найдж, я конечно придурок, но не настолько. Я просто хочу обратить ваше внимание на данную ситуацию. Останови меня, если я не прав. Все кто были в комнате замерли. Джин восхитился собой, ведь он смог расшатать нервы у непробиваемых. Театрально выдержав паузу, он продолжил. — Насколько я слышал, Томо твой кровный брат? Найджел кивнул, на его невозмутимом лице озадаченно сошлись брови. Эта борьба с эмоциями была такой нелепой, что Джин отвел взгляд, стараясь скрыть улыбку. Покусав губы, он продолжил. — Значит, он в какой-то мере лериец? Тот снова кивнул. — Тогда все, что ты тут делал бесполезно… Джин выдержал паузу, давая возможность мужикам переварить сказанное. Те впали в ступор, явно не понимая, что хочет им сказать Аканиши. И только Томохиса вдруг улыбнулся и спросил: — Ты вспомнил? Джин покачал головой. — Нет. Найдж подтвердит, память вернулась только на 64 процента и больше не подлежит восстановлению. К сожалению, в этих процентах нет тебя. Но я не знал, насколько это для тебя важно, иначе обязательно притворился, что помню. Теперь уже босс впал в ступор, а Аканиши рассмеялся глядя на него. — Боже мой, и чего вы так все задумались? Вы сами говорили, что человек, переспав хоть раз с лерийцем, будет запечатлен на нем и больше никогда без него не сможет жить. Видя, что мужчины так и не понимают, на что он им намекает, парень вздохнул и стал медленно и внятно, как бы разжевывая, объяснять очевидное. — Поскольку Томохиса наполовину лериец, я уже ДАВНО запал на него. Ваш эксперимент будет неудачен. Вы мне НЕИНТЕРЕСНЫ и не будете НИКОГДА, потому что я уже ЗАПЕЧАТЛЕН. Даже не помня его, я его хочу. Мне нужно быть с ним рядом, нужно спать с ним. Наконец, нужно чтобы он меня уже наконец трахнул. Видя всеобщее одурение, Джин помахал рукой в сторону двери. — Давайте, вы уже покинете нас. Нам не терпится заняться делом. Переварив сказанное Джином, Найджел покраснел как рак и начал пятиться к двери. Остальные, так и не одевшись, последовали за ним. Когда Найджел был в шаге от двери, Джин кашлянул. — Ммм, зад у тебя конечно хорош, и я думаю, наш капитан, возможно оценит его, но, Найдж, подумай, может все-таки натянешь брюки? Скорость с какой одевались лерийцы была выше скорости света. Джин даже моргнуть не успел, но все-таки успел прокричать вдогонку: — Найдж, я тебе как друг советую, присмотрись к капитану, он давно… Договорить ему не дали. Больно дернув за плечо, Томохиса развернул его лицом к себе.От сильного толчка Джин опять очутился на траве. Закатив глаза, он подтащил к себе одну из подушек, поудобнее уселся, опираясь на неё, и пробурчал: — Вечно меня валяют по траве…, а могли бы и делом заняться. Смотря на Томо снизу вверх, он наблюдал, как босс борется с вожделением. Парень ещё успел победно улыбнуться, перед тем как его рот запечатали поцелуем и развели ноги. Босс не стал церемониться, сразу полностью войдя в парня. И хотя лерийцы подготовили его тело, Джин все равно ярко ощутил все немаленькое достоинство босса. — Ахх… Впечатление было намного сильнее, чем во снах. Сдерживаться не получалось, и вскоре комната наполнилась стонами и вскриками. Двигаясь как поршень, начальник видимо решил отыграться на нем за все. Разложенный на траве, словно пригвожденный к ней, парень не мог двигаться, лишь принимать бешеный напор чужой страсти. Удовольствие с наказанием в одном флаконе, это конечно не то, о чем он мечтал ночами. Хотя это наслаждение с перчинкой ему безумно нравилось. Когда ему задрали ноги к голове и ускорившись стали вбивать в траву, Джин не выдержал и задохнувшись испытал самый оглушительный по своему напору оргазм. Ощущение было таким, словно по нему проехали катком и это при том, что ему не разрешили к себе прикоснуться. Тяжело дыша, он приходил в себя, пытаясь вернуть зрение назад и собрать в единое свои мысли. Комната перестала вертеться, и он почувствовал, как нежно Томо обтирает его теплым полотенцем. -Ммм… — Тебе не стоит говорить, потому что когда ты раскрываешь рот, то говоришь всякие глупости… Глуховатый голос Томо звучал очень сексуально. Аканиши слушал его как музыку, понимая, что плывет только от одного произношения. Вздохнув, он попытался возмутиться, но ему не дали, заткнув поцелуем. Перед глазами вспыхнули салюты. Джин ликовал — его наконец-то поцеловали. Мысли превратились в желе, и чтобы совсем не уплыть, Джин, всхлипнув, разорвал поцелуй, стараясь не смотреть в глаза начальнику. Ведь тот так и не сказал, что любит. От этого парень почувствовал себя неловко, и чтобы отвлечься, сказал первое, что пришло в голову. — Как же я устал от этих лерийцев, все время пытаются меня подчинить себе. Томохиса фыркнул: — Вот подтверждение моих слов. Зачем говорить ерунду? Лучше бы давно сказал, что любишь и хочешь. Прикрывшись подушкой, Джин выпрямился, его глаза удивленно распахнулись, до него дошло, что Томохиса все это время тоже ожидал хоть какого-то признания или ответного чувства. Фыркнув, он подошел к Томо и страстно поцеловал. — Мы идиоты. Его тут же собственнически обняли и притянули к себе. Встретившись глазами с Томо, Джин потерялся в пространстве. Темный омут засасывал, вызывая пониманияе, что выбраться из него невозможно. Мир пошатнулся, и он вспомнил их первую встречу у лифта. Именно в этот момент пришло понимание — он уже тогда подсел на этого парня. Уже тогда влюбился насмерть, но не понял этого сразу. Вспомнить, что с ними случилось потом, Джин так и не смог, но этого было и не нужно. Все равно он уже не мог ничего изменить, да и не хотел. Сразу захотелось сопливых признаний в любви и прочей чепухи, только ведь он мужик, мужикам не положено, да и вообще вся это розовая чепуха не для него. Дернувшись от таких умозаключений, Джин приподнял бровь и заявил. — Не дождешься… — он гордо выпрямился и понял, что в отличие от босса все ещё голый. Мягко улыбнувшись решил уточнить: — Во всяком случае, пока не покажешь, где находится моя одежда. Сначала глаза Томохисы потемнели ещё больше, словно в них добавили чернил, но при последней фразе босс тепло улыбнулся и картинно нажал на панель в стене. Полка с одеждой появилась прямо перед Джином, причем одежда была чистая и выглаженная. Дурачась, чтобы не выдать своих чувств, Джин поклонился полке и, схватив одежду, сразу стал натягивать брюки. Пока полка возвращалась на место, он был полностью одет. Оправляя рубашку, он серьезно посмотрел Томо в глаза. — Значит так. Ты сам хотел знать мои желания, не так ли? Босс кивнул. — Тогда я хочу услышать от тебя, что ты меня тоже любишь. Хочу домой. И там хочу любить ТЕБЯ. Надеюсь, я ЯСНО высказал свои предпочтения. Томохиса насмешливо улыбнулся: — Что-то подобное я от тебя ожидал… Схватив Джина за руку, он потащил его к двери. — Поехали быстрее домой. Я люблю тебя и хочу наверстать то время, что мы упустили. А кто будет сверху, кто внизу не важно… Прошло 2 недели. Уткнувшись в шею Томо, Джин мощно толкнулся пару раз, полностью погружаясь в горячее нутро, и услышал глухой стон. Гладкие стенки пульсировали, плотно сжимая его член. В порыве страсти парень впился поцелуем, переходящим в укус, в шею Томохисы, и оргазм огненным смерчем прошелся по его телу. Громко вскрикнув, он излился и обмяк. Теперь так было всегда. Джин не мог контролировать свое тело, все время отключаясь после занятий любовью. Отдышавшись, Томо, перевернул его на спину и, вытерев пот со лба, поцеловал. — Ты безумно сексуален в такие моменты. Я готов кончить только от одного взгляда на тебя. Джин фыркнул. — Я теряю контроль над своим телом, когда с тобой, а ты все равно умудряешься все контролировать. Томо укусил его за плечо. — Ауч! Больно же… Аканиши насупился, отчего пухлые чувственные губы обиженно надулись. Томохиса не выдержал и впился в них поцелуем. Именно так теперь заканчивались их ссоры. Вздохнув, Джин расслабленно затих в его объятиях. Он поражался боссу и его безоглядной любви. Для того действительно было не важно, кто из них будет сверху. Ну хочет партнер, почему бы не доставить ему радость. Сначала Джин частенько этим пользовался, но потом понял, что даже уступая, Томохиса всегда ведет. А ещё, дарить любовь оказалось намного приятнее, чем брать. К тому же, каждая близость их была как ураган. Никаких тебе зайчиков и радуг. Это всегда был шторм, катастрофа, цунами. Да и босс оказался неутомимым затейником. За первую же неделю в доме, кажется, не осталось ни одного места, где они не трахались. На второй неделе сбылась мечта идиота — его наконец разложили на рабочем столе Томохисы. Им понравилось, а Томо пообещал делать это постоянно. В общем, Джин ощущал себя безумно счастливым, если бы не насмешки ребят. Те словно решили испортить им жизнь, столько глупых и похабных подарков и шуточек каждый день слышал Аканиши. Джин скрежетал зубами и краснел, а Томо смеялся. — Не бери в голову, они заслужили немного веселья… Вот и теперь, засыпая, Аканиши услышал мелодию вызова Ре. Посмотрев на часы, он застонал: — Да сколько можно, три часа ночи… Прежде чем включить звонок, Томо, накрыл его одеялом, проследив, чтобы ни одна часть тела не была видна. Нажав кнопку вызова, он взглянул на голограмму друга. — Ну что тебе, Нишикидо? Увидев знаменитую насмешливаэую улыбку Ре, Джин закатил глаза и тихо пробурчал: — Да он завидует… тоже хочется. Парень тут же фыркнул, плотоядно оглядев Джина. — Между прочим, я все слышал… И кстати, я по его душу, Томо… Джин встрепенулся и сел, заинтересованно уставившись на друга. Аканиши категорически отказался летать и участвовать в битвах, но продолжал оказывать помощь на орбите. Ещё он учится лечить. На его порыв Нишикидо махнул рукой. — Нет, твоя помощь сейчас не нужна. Но это ведь ты посоветовал Найджелу присмотреться к капитану? Ещё ничего не понимая, Джин кивнул. — Ну так вот, они присмотрелись и очень близко. Не знаю, что у них там случилось, но один лежит в лазарете с порванной задницей, а другой взял челнок и стартанул на Фобос. Джин не понимал, каким образом это его касается, а Томо с матами подскочил с постели и стал собираться. Парень ошарашенно уставился на Томохису. — Томо, ты чего? Разъяснил ему Рё: — Там сейчас космическая станция американцев находится. Они пробы грунта берут. Он явно засветится и уже утром все газеты и тв мира будут трубить о встрече с инопланетянами. И возможно кто-то догадается, что Фобос вовсе не планета, а космический корабль. Томохиса уже отдавал кому-то распоряжения насчет информации, а Джин все тупил: — А я что могу сделать? — Поднимай свою красивую задницу и дуй сюда, пойдем на перехват. Ты натворил дел, тебе и расхлебывать. Джин фыркнул: — И почему нельзя хоть пару недель оставить нас в покое?! Что ни день, то происшествие. Томо обернулся к нему и тепло улыбнулся: — Ты ведь знал, в кого влюблялся. У нас не будет по-другому, но ведь главное мы вместе… Или ты жалеешь? Стоило Джину взглянуть в любимые глаза, он вновь потерялся в их омуте. Покачав головой, он, не задумываясь, ответил: — Ни капельки, без тебя я словно не жил и не дышал. А разве можно жить без кислорода? Поднявшись с кровати, он прихватил одежду и побежал в душ, понимая, что больше ничего не хочет менять в своей жизни.