Жизнь с чистого листа!!!

      Откинув голову на спинку стула, Минато глубоко вздохнул, а затем выдохнул. Глаза неотрывно смотрели в потолок, высматривая и пытаясь найти там что-нибудь новое. Но, к сожалению, там ничего не было, кроме старых трещин. Лёгкий сквозняк из приоткрытой двери, шевелил пшеничные волосы, доставляя при этом удовольствие от солнца, которое припекало плечо хокаге. — Так и будешь сидеть? — произнёс чуть хриплый от старости женский голос. Подняв голову, Намикадзе увидел старейшин — Утатане Кохару и Митокадо Хомуро. Зайдя в кабинет, Митокадо закрыл за собой дверь. — Приветствую вас, — добродушно произнёс блондин. Хотя в душе он не особо был рад их видеть. Но, к сожалению, у него не было особого выбора. Положение обязывало встречаться с ними. — Давай без формальностей, что собираешься делать с той девчонкой? — поинтересовалась старушка, — Она может статься угрозой для всей Конохи. Ты должен избавиться от неё и чем быстрее, тем лучше. Вдруг её подослал кто-нибудь из каге, чтобы забрать у нас Девятихвостого? Подумай о деревне и о своей семье! Ты должен немедленно уничтожить потенциальную угрозу. — Успокойтесь, Кохаро-сан! — спокойно произнёс Минато, — Девочка потеряла память, поэтому пока она её не вернет, я не могу принимать решение о её ликвидации. — Вдруг она наемница? — начала отстаивать свою точку зрения старушка, — А если все это чей-то хитросплетённый план? Кушине вскоре предстоит рожать, а внутри неё заключён Девитихвостый, ты хоть понимаешь что поставлено на карту? — не выдержав гнева, старая женщина громко хлопнула по столу ладонями. — Успокойся, — положив свою руку, на плечо женщине, Хомуро перевёл свой взор на четвёртого хокаге, но тот оставался по-прежнему спокойным. И это была его главная черта характера. Вывести Намикадзе из себя было крайне сложно, не говоря уже о его жене, которую можно было разозлить одним лишь косым взглядом, — Я принимаю твоё решение, но ты должен знать, что вся ответственность лежит на тебе. И все, что произойдёт, будет на твоей совести. — Я понимаю, Хомуро-сан, и готов взять всю ответственность на себя, — переведя взгляд со старика, на старушку, — А вы, что скажете? — обратился он к Кохару. Фыркнув, женщина выпрямилась и, развернувшись, с гордо поднятой головой отправилась к выходу. Открыв дверь и не поворачиваюсь к хокаге она произнесла: — Следи, за своей женой, ей скоро рожать. — После этих слов за ней захлопнулась дверь.       Поставив последнюю печать на документе, Минато отправил его в стопку уже просмотренных. Слова Кохару-самы не выходили из головы. Да, она может быть совершена права.Та девочка могла оказаться огромной опасностью для деревни, особенно в такое неспокойное время. Кушина должна на днях родить ему сына. Её печать ослабнет и Девятихвостый выберется на свободу. Если потребуется он даже лишиться своей жизни, чтобы спасти деревню и свою семью. Вероятность того, что кто-нибудь из Каге решит воспользоваться такой возможностью заполучить демона Лиса, просто огромна. И та девочка может и в самом деле оказаться большой опасностью.       Чёрт! Как все сложно! Минато сжал свои руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Все-таки, быть Хокаге дело не лёгкое. Принимать решения надо не только умом, но ещё и сердцем. — Минато-сенсей, ничего подозрительного во время их прогулки по рынку не было, — спокойно произнёс Какаши, — Продолжать наблюдения? — Да, смотрите в оба, она может оказаться врагом, — откинувшись на спинку стула, Четвёртый Хокаге медленно потер виски. Правильно, ли он поступает оставляя Кушину рядом с незнакомкой? Узнав о их прогулке, Намикадзе сразу же принял необходимые меры — поставил наблюдения за ними. Вернее не за ними, а за найденной девушкой, — Врачи отдали ей её вещи? — Нет, они посчитали, что если она увидит их, то у неё могут всплыть воспоминания, — так же монотонно произнёс Хатаке, но потом все-таки добавил, — Если, конечно, она их вообще теряла. «Если она, конечно, их теряла» — слова эхом отдались в голове хокаге. Мотнув головой, он отогнал от себя все мрачные мысли. Сердце уверенно в том, что девушка не является врагом… И Минато ему доверяет, да и Кушина вроде бы прониклась симпатией, что бывает крайне редко. — Ладно, продолжай наблюдение. О всех странностях докладывай сразу мне. — Хорошо, — и Какаши испарился также быстро, как и пришёл.

***

— Ты, кушай, Мизуки, — весело пролепетала Кушина, беря с прилавка две палочки для еды, — Здесь дают самый лучший рамен во всей Конохе. — Вы мне льстите, — почесывая в смущение затылок, произнёс продавец. — Спасибо, за еду, — тихо произнесла Мизуки, оторвав палочки друг от друга, девушка медленно опустилась их в чашку с раменом. Схватив палочками не много рамена, девушка подала на него, а потом засунула в рот, тщательно прожевывая, — О! И в правда очень вкусно. — Наконец-то, у тебя довольное лицо, — отодвигая от себя пустую тарелку, красноволосая подперла голову рукой, и с милой улыбкой наблюдала за девочкой, как она начала быстро есть вторую порцию рамена. Сейчас она выглядела намного лучше чем в больнице. Лицо приобрело тёмный оттенок, а глаза загорелись жизнью, особенно после первой порции рамена. — Спасибо большое, — отодвинув от себя опустевшую тарелку, девушка опустила взгляд в пол, плечи её поникли, а распущенные волосы полностью закрыли лицо. Вздохнув, Кушина положила свою руку на плече Мизуки, та вздрогнула, как от электрического разряда. — Ты переживаешь? — Да, я ни чего не помню. Кто я? Кто мои родители? Что мне теперь делать? — поднимая растерянный взгляд на красноволосую, истерично прошептала девочка. У Кушины от такого взгляда сердце болезненно сжалось, в горле образовался ком, который с трудом пришлось проглотить.       Одиночество. Это самое чувство испытывала и Кушина, когда первый раз пришла в Коноху. А сейчас тоже самое чувство испытывает и Мизуки. Глубоко вздохнув, красноволосая прижав к себе девчушку на полном серьезе произнесла: — Ты будешь жить с нами. Со мной и Минато. Мы тебе поможем и не бросим, — с каждым словом Кушина все крепче прижимала к себе Мизуки, а та в свою очередь все-таки не выдержала, и слёзы прокатились по её щекам, обнажая израненную душу, женщине, которую знала от силы несколько часов.