Мой любимый мучитель...

Каждую ночь, когда вся Вария уже спит, за исключением подчиненных Леви, охраняющих сон мафиози, Фран встает с постели и идет на обрыв неподалеку. Он и сам не понимает, почему ходит туда именно ночью и скрывает это абсолютно ото всех, даже от семпая – может, не хочет причинять неудобства…Хотя на Франа это совсем непохоже. Вот и сейчас он надевает нелюбимую шапку, накидывает куртку и выходит из своей комнаты, аккуратно закрывая дверь, чтобы не разбудить Бела, спящего в соседней комнате. Фран и сам не хотел верить тому, что творится у него в сердце, не хотел признавать, что как только он видит принца, пульс заметно учащается, а в голове творится что-то неладное — какое-то чувство, неподдающееся объяснениям. «Что происходит?» — задавал сам себе вопрос Лягушонок. И он говорил гадости, говорил при каждой встрече с этим глупым, не понимающим чувства других людей мафиози. Но Бел все-таки замечал изменения в своем напарнике и тоже не понимал, почему в последнее время все язвительные фразочки звучали как-то иначе — грустнее, что ли. Обрыв. Звездный небосклон, на котором мирно покоилась красная, даже кровавая, луна. Яркие серебристые звездочки контрастировали с луной, тем самым создавая какую-то сказочную атмосферу. Молодой парень сидит на обрыве, медленно раскачивая ногами. Чуть заметная грустная улыбка на его лице, взгляд, устремившийся в небо. Все это придавало волшебности. А тем более — шапочка в виде лягушки, будто мы попали на страницы старых сказок о любви. Спокойствие. Умиротворенность. Полная тишина, которую никто и ничто не посмело потревожить, словно время остановилось на минуту. Всего лишь на минуту… Спокойствие прервалось звуком летящего ножа; Фран даже не стал оборачиваться, потому что и так знал, что сзади него стоит он. — Ши-ши-ши. Вот куда ты ходишь по ночам, — широко улыбнувшись, произнес нарушитель волшебства. — Бееееел-семпай, может, хватит швырять в меня своими ножами? — предложил Лягушонок, доставая из шапки холодное оружие и кидая его в пропасть под ногами. — Ты что, совсем обнаглел? — Недоуменный голос, хозяин которого внимательно наблюдал за удаляющимся предметом. — Ох, простите, оно как-то само получилось, — наигранно прошипел Фран, даже не заметив, что его голос предательски грустен. — Фран? — себе под нос прошептал Бел, поняв, что что-то не так. Опять в интонации слышна тоска, опять с его напарником творится что-то непонятное. Прикосновение теплой руки на плече, и человек, садящийся рядом и нежно обнимающий. Легкая рука, приподнимающая край шапки, горячее дыхание возле уха, и тихое: — Хватит себя мучить, можно, это буду делать я? — Приятные слова. Удивление на лице Франа. Нет, не удивление — полное недоумение и некая радость, как же он ждал этих слов. — Можно, — еще тише раздалось в ночи. — Ты сам согласился, не пожалей о своих словах. — Опять улыбка. — Ну, а пока… Прикосновение чужих губ…И Фран тает, словно шоколад на солнце…Самый желанный поцелуй в его жизни, такой нежный и заботливый, но в то же время — такой неловкий…Но все это неважно…Главное — человек, губы которого ощущаешь на себе… И осознание того, что один ты здесь больше не посидишь, теперь с тобой будет сидеть он…твой любимый мучитель…