Эта дурацкая зима.

Шерлок всегда был немного странным. Ладно, не немного. Вечно сам себе на уме. Джон всегда только и мог, что гадать: что за мысли бродят в этой черноволосой голове, какие эмоции скрываются за этим равнодушным, всегда спокойным взглядом. Раз за разом Ватсону только и оставалось, что довериться какому- то пятому чувству, чтобы понять хоть малую долю души своего друга. Но, к его удивлению, ему это было не в тягость. И только сейчас, после месячного молчания, до него, кажется, наконец дошли причины такой слепой преданности к столь невыносимому человеку. И эти причины грозились напрочь перечеркнуть собой всю их с Шерлоком дружбу. Джон уже который раз за вечер обреченно вздохнул - нет, он не позволит себе пошатнуть те хрупкие остатки дружбы, которые у них остались. Доктор сам не заметил, как стал кивать, соглашаясь с правильностью своих же мыслей: их дружба - это святое. И Джон во что бы то ни стало ее сохранит. Ватсон всегда был немного странным. По-своему странным. Где-то слишком открытым, где-то наоборот. А еще у Джона красивые глаза. Такие простые на вид, но такие пленяющие взглядом. С недавних пор Шерлок часто замечеает за собой, что неосознанно любуется этими, повидавшими многое, глазами. Их цветом, формой, а главное глубиной. Если выражаться словами поэтов, то в этих глазах можно утонуть. И Шерлок тонет. Утопает в них и своих мыслях на счет их обладателя. Неустанно гадает, почему ему так важен этот человек. Почему ему так сложно подобрать правильное название своим чувствам в адрес друга.. друга ли? Из, будоражащих гениальный ум, мыслей детектива вывела внезапно появившаяся дрожь соседа. Только сейчас брюнет обратил внимание - в квартире заметно похолодало. И речь шла уже вовсе не об атмосфере - Холмс сильнее прижал колени к груди - температура в комнате заметно упала, что не могло быть не замеченым. Не могло, но у него это получилось. - Где мой плед? - донеслось до Джона откуда-то из-за коленей, в которые уткнулось худощавое лицо социопата. - Ты хотел сказать МОЙ плед? - Наш плед, - согласился на компромис собеседник, явно ставящий сейчас тепло выше нужды доказать свою правоту. Очередной вздох - ну сколько можно? - и доктор удалился наверх, за пледом. Не прошло и минуты, как желаемое было внесено в комнату и любезно протянуто замерзшему детективу прямо с порога. Мужчина не заставил себя ждать: пулей подлетев к спасителю и забрав у него желаемое, он опустился на диван и приглашающе отвел одну руку в сторону. - Вместе теплее.. "Да, теплее. Никаких больше причин. И вовсе мне не хочется, чтобы ты сидел рядом, и обнимать тебя я тоже не хочу, даже касаться нет желания, - успокаивал себя Шерлок. - Просто так теплее." К удивлению обоих, Джон и не подумал отказаться. Слишком манящим было чужое тепло, слишком искренним было приглашение, слишком знакомой казалась тоска в чужих глазах. - Так и быть, - Ватсон, с как можно более непринужденным видом, плюхнулся на диван и осторожно прижался к боку друга. - Ты все-равно не собирался меня отпускать.. "Правда?" - сомнение в сказанном свинцовым молотом ударило по вискам. Джон еле сдержался, чтобы не задать вопрос вслух. Но нужда в этом отпала, когда через секунду ладонь детектива легла на плечо доктора. От этого прикосновения тепло волнами начало распростроняться по всему телу. Что-то до боли знакомое, что-то давно забытое. Ощущение прикосновений именно этих рук. Джон снова дрогнул и, сочтя это достойной причиной, сильнее прижался к своему другу. Закрыв глаза, боясь увидеть осуждение в чужом взгляде. Но Шерлок даже не двинулся, только сильнее сжал ладонью чужое плечо. "С ума сойти. И как же я целый месяц жил без этого?" - о, если бы они только знали, что думают сейчас об одном и том же. Если бы только позволили себе хотя бы на минуту отбростить страх быть отвергнутыми. Если бы.. Что-то теплое касается виска Джона. Потом чуть ниже, совсем над ухом. - Я скучал по тебе, Джон. Скучал. Это слово эхом отзывается где-то в глубине души Ватсона за две секунды до того, как он понимает, что уже тянется к чужим губам. За секунду до того, как видит, что Шерлок наклоняется к нему на встнечу. За пол секунды до того, как их губы встречаются в несмелом, по-детски невинном, поцелуе. А потом время будто остановилось, затаило дыхание вместе с двумя людьми, позволившими себе всего на несколько мгновений проявить друг к другу слабость.