Как тяжело умирать! Как будто легко жить!
Жизнь слишком коротка, чтоб тратить её на обиды. Мир слишком мал, чтобы моя любовь в нем поместилась. Мы слишком гордые, чтобы уметь её ценить. Ты слишком хороша, чтобы не любить тебя...
Недалеко от Академии и Каменных портретов Хокаге, в отстроенной заново резиденции, за своим любимым новеньким столом, который умудрился каким-то чудом выдержать самый слабенький удар Пятой, Цунаде внимательно изучала одну-единственную бумажку, которую подписала только что. "Вот интересно, какая будет реакция у этого чудовища мелкого?" - подумала она и улыбнулась, вспомнив того, кому доверилась когда-то так же, как и Наваки с Даном. - Шизуне! - прикрикнула Легендарная Неудачница, пряча бумагу в нижний ящик стола. - Да, Цунаде-химе, - поклонилась шатенка, появившись в дверях. - Собери глав всех кланов. Я собираюсь обсудить с ними будущее Конохи. - Положив подбородок на скрещенные пальцы, предмет вожделения Джирайи пыталась выглядеть серьёзной, но не могла, так как слёзы душили эту поистине сильную и такую слабую женщину. - Будет исполнено. - Шизуне снова поклонилась и тихо исчезла из поля зрения Пятой, после чего блондинка смогла позволить себе прислониться лбом к прохладной столешнице и буркнуть: "Бака", - адресуя это слово погибшему дураку, чьё завещание до сих пор Цунаде боялась читать. Открыв ящик, в котором стояли бутылочка саке и пиала, Цунаде нащупала два свитка. Она сразу поняла: завещание и последнее письмо к ней. Медленно сделав глубокий вдох и выдох, женщина откинулась на спинку кресла и решила заново перечитать их до начала собрания. Положив два свитка на стол, Пятая сначала потянулась к маленькому золотистому свитку с зелёными и красными жабами, но потом передумала и взяла большой красный свиток с белыми камелиями. Погладив пальцами правой руки пергамент, женщина раскрыла его и принялась вновь перечитывать: "Дорогая моя любимая и ненасытная в плане рисового вина и азартных игр Легендарная Неудачница и Принцесса слизней!Что-то мне кажется, Цунаде, что ты готова меня убить повторно из-за такого обращения. Я прав, не так ли? Ты даже и представить себе не можешь, как мне жалко, что мне больше никто не переломает все рёбра из-за того, что я за ней подглядывал. Даже забыв о том, что мне их уже ломали твои очаровательные, утончённые и сексуальные руки. Ну не злись, Цунаде, я же тебя люблю, всегда любил и продолжаю любить, наблюдая за тобой на том свете. Хотя нет, прости, я тебе соврал. Я тебя так сильно люблю, что уверен на все сто процентов и даже больше, что моя душа будет ждать твою в междумирье. Химе, не плачь, иначе мне там будет плохо. Я буду проклинать всю свою никчёмную жизнь и сожалеть о своём решении, хотя сейчас я полон уверенности в нём. Знаешь, во всех моих книгах главная героиня - это ты. Ты моя муза, которая своими отказами заставляла меня что-то делать. Не важно что, главное - не сдаваться. Я был уверен, что когда-то завоюю и твоё сердце, затмив Дана, и твою душу, выкинув оттуда Наваки, и разум, раз и навсегда став самым первым номером (я всё ещё помню, как ты объявила мне, что если с кем-то и встречаться, то только с Орочимару). Да, я эгоист. Влюблённый в одну надменную женщину эгоист, но я не жалею об этом. Я хотел написать роман о нас, а ещё лучше - новелу. Я бы на каждой странице изображал твоё тело. На скомканных простынях, изогнутое в муках блаженства, обессиленное и расслабленное, прикрытое тонким шёлком, который ничего не скрывает... Я бы рисовал тебя всякую, но не по воспоминаниям, а с твоей натуры... Ой-ёй, кажется, меня в очередной раз наградили сотрясением мозга. Кстати, а ты знала, что любой удар по голове забирает пять минут жизни? Я надеюсь, что ты не изменилась и первым читаешь этот свиток, потому что он больше, чем второй, а ты всегда предпочитаешь сделать сначала огромную часть, а только потом маленькую. Там моё завещание. Подожди, не читай пока. Сделаешь это после того, как дочитаешь моё последнее письмо. Знаешь, я давно хотел с тобой поговорить по душам, но не за рюмкой саке. Давай вспомним нашу жизнь. Только не что-то конкретное, а всё в совокупности: и горе, и радость, и самую настоящую хрень, о которой хотели забыть. Всё наше детство прошло под флагами непримиримой войны, отрицать этого не сможет никто. Я до сих пор помню, как ты скинула меня с лестницы. Было больно и обидно, хоть я и пролетел всего шесть ступенек, каждую использовав как ложе для той или иной части тела... А потом я начал называть тебя плоскогрудой. Вот интересно, какой дебил распределил нас в одну команду? Я бы сдался тогда, но так мы продолжали быть рядом, и я продолжал каждый раз влюбляться в тебя всё сильнее и сильнее. Я даже пирсинг на носу сделал только из-за того, что ты сказала, что хочешь посмотреть, пойдёт ли он мне. Правда, ты тогда впервые нажралась... На протяжении долгих лет я добивался тебя, Цунаде, различными способами, однако все они были напрасными. Тем не менее мы были хорошими друзьями, товарищами и в то же время соперниками, что можно смело утверждать по нашему поведению: то убить готовы друг друга, то саке ящиками ухлопываем. Несмотря на все отвороты-повороты, я продолжал любить свою маленькую врединку на протяжении всей жизни. Ну, я тебе об этом уже писал чуть выше. С трудом, но ты всё же отправила меня в Амегакуре, чтобы разузнать побольше об Акацки. А потом пыталась остановить, чтобы отправить других, но я же упёртый и смелый баран, который хотел защитить свою возлюбленную любой ценой, пусть даже и собственной жизнью. Наверное, ты очень жалела, да и сейчас тоже жалеешь о своём решении, но это глупо. Ты должна улыбаться назло всему и всем. Ты должна позаботиться о Наруто, ведь он наш сын, пусть даже и крёстный, но сын. Мы обязаны были приглядывать за ним после смерти Минато и Кушины, но... Опять же наша глупая гордость. Мы не смогли переступить тогда через себя ради того, в которого поверили, и его семьи, о чём я жалею до сих пор. Но мы поверили в Наруто, поэтому... Сделай из него великолепного Шестого Хокаге, который сможет затмить всех Каге! Это моя просьба. И ещё кое-что. Пожалуйста, зачитай моё завещание при главах всех кланов.
Самое огромное Безумие деревни.
PS. Не плачь, я всегда буду рядом, я всегда буду тебя обнимать. Так же, как и они, только нежнее". Пятая свернула свиток и только после этого поняла, что опять плачет, хоть и перечитывает послание друга уже раз шестой, наверное, а может быть, седьмой... Она сбилась со счёта. Да и не собиралась считать. Утерев слёзы, Цунаде открыла пудреницу и поспешила привести себя в порядок. Как только она это сделала, в дверь постучалась Шизуне, после чего сообщила, что все собрались. Спрятав большой свиток в шкафчик к саке, Цунаде захватила завещание Джирайи и направилась в зал для совещаний. И пусть кто-то только попытается не исполнить волю того мужчины, которого она любила всю жизнь, но поняла это только после того, как безвозвратно его потеряла. Войдя в комнату совещаний, Цунаде быстро окинула всех присутствующих, каждый уже занял своё место и ждал только главу деревни. Кивнув Шикаку, Кохару и Хомуре, Цунаде положила красную шляпу на стол, после чего села на кресло с фиолетовой высокой спинкой и поприветствовала собравшихся джоунинов. Закончив с формальной частью, Цунаде произнесла: - Вчера мне доставили два свитка от Джирайи. - Эти слова заставили всех начать переглядываться и шушукаться, особенно Узумаки Наруто, который подумал, что его сенсей жив. - Одно из них личное, в котором была просьба огласить его тайное завещание* на сельском совете. Все сразу же успокоились, а блондин, являвшийся на данный момент половиной от своего клана, широко раскрыл глаза и хотел было что-то сказать, но его образумил его друг, сидевший рядом, пихнув в бок локтём. Узумаки слегка кивнул Учиха и обратил свой взор на пятую. - Я не знаю, что там написано, но именем Годайме Хокаге клянусь, что всё написанное в этом свитке, даже любое его идиотское желание, будет исполнено. - Цунаде раскрыла свиток и, откашлявшись, чтобы голос не дрожал, начала оглашать последнюю волю покойного: - Завещание. Я, Джирайя, один из трёх легендарных Саннинов, также известный как Безумие деревни благодаря своему детству, носитель титула Жабьего мудреца и отшельника, а также со слов одного моего любимого ученика, являющегося сыном другого моего любимого ученика, Извращённый отшельник, житель Конохагакуре и почётный гость Мьёбокузан, раскрываю свою последнюю волю в данном тайном завещании, делая следующее распоряжение: Все доходы с публикаций моей первой книги "Повесть непреклонного Ниндзя", которая была написана во время моего странствия в Амегакуре, пока я был вдохновлен своим учеником Узумаки Нагато, принадлежат клану Узумаки, которые поступают на счёт, которым владеет Узумаки Наруто, получившего своё имя в честь главного героя этой книги - Мусасаби Наруто. Этот счёт должна отдать Герора, жена Героторы. Также авторские права на эту книгу будут принадлежать первому сыну моего крестника. Все доходы и авторские права на серию книг "Ича Ича", а именно "Рай флирта", "Насилие флирта" и "Тактики флирта", принадлежат Хатаке Какаши, также известного как Копирующий ниндзя Какаши. Узумаки Наруто обязан опубликовать четвертую книгу этой серии, которую он написал вместо меня во время нашего путешествия, из-за определённых обстоятельств попавшую в руки моему большому поклоннику Даймё Киба но Куни". - Что?! - заорал Узумаки. - Я же ничего не помню! Он тогда нажрался, а написать надо было к утру, вот я и... - прокричать свои мысли голубоглазому до конца не дали более громким и устрашающим ором: - Узумаки! Чтоб тебя на британский флаг разорвали! Нет, на символ твоего клана! Какого хрена ты тут устраиваешь?! Я, понимаете ли, тут читаю через слёзы до боли знакомый почерк, понимая, что это я его убила, а он!.. Да чтоб у тебя не мальчики, а девочки рождались! Нет, кузькину мать, вообще чтобы никто не рождался! И никаких миссий выше ранга D! Месяц! Нет, блядь, год! Самым удивительным было то, что Пятая высказала это всё на одном дыхании и теперь тяжело дышала. Все сохраняли спокойствие, прекрасно понимая, что ещё чуть-чуть, и гнев блондинки обрушится и на них. - Прости, Ба-чан, - улыбаясь своей фирменной улыбкой в тридцать два зуба, Узумаки закинул руку за голову и почесал затылок, и в этот момент он понял, что он сказал что-то не то, так как у него на лице остался отпечаток от сандалии Цунаде. - Ещё слово - и ты труп, понял? - тихо прошипела Пятая, наблюдая за реакцией джинчурики. - Нет, ещё слово - и ты вечный генин! - Узумаки нервно сглотнул, а Цунаде довольно хмыкнула. - Так, я продолжаю. - Сенджу откашлялась, в очередной раз прочистив горло, и быстро нашла нужную строчку: - "Даймё Киба но Куни. Десять процентов от суммы на моём счёте потратить на нужды Конохагукаре, из них тремя расчитаться со всеми долгами Пятой Хокаге. Ещё три процента отдать в личное пользование этой шикарной но безмозглой женщине. Пять процентов потратить на возведение монумента Трёх легендарных санинов со всеми их учениками: Орочимару с Анко Митараши и Саске Учиха по обе стороны, Цунаде с Харуно Сакурой и Шизуне Като; меня с Конан Хаюми, Нагато Узумаки и Яхико (внешность Пейна без металлических прутьев) с одной стороны, а с другой - с Минато Намикадзе и Узумаки Наруто. На монументе выгравировать мои слова, которые я говорил Орочимару, но он меня так и не услышал: "Ниндзя - это тот, кто способен вынести что угодно". Все оставшиеся деньги отдать Узумаки Наруто, дабы он распределил их самостоятельно. Мой дом и всё, что там находится, передать в собственность моему крестнику, Узумаки Наруто. Только перед этим вынести оттуда красный диван и отдать его Цунаде, а заодно и кровать. И проследить, чтобы она их не сломала; это единственные вещи, на которых она отсыпалась у меня в доме после своих особых праздников. Цунаде Сенджу, я требую, чтобы ты раскрыла всем жителям Конохагукаре тайну рождения нашего крестника и официально объявила о сыне Намикадзе Минато и Узумаки Кушины - Узумаки Наруто. Всем жителям Конохагукаре я завещаю помнить заповедь шиноби: "Есть три порока, которые никогда не должны соблюдать Шиноби. Эти пороки алкоголь, женщины и деньги". А каждый ниндзя должен зарубить себе на носу, что важно не то, как Шиноби живет, а как он умирает. Цунаде глубоко вдохнула и потянулась к стакану с минералкой, чтобы смочить пересохшее горло. - Ну всё, все ознакомились с волей покойного. Выполнять будем... Начнём с объявления родственных связей и книг. - Может, не надо с книгами? - вклинился в речь Цунаде Наруто, забыв о предупреждении. - Узумаки! Ты меня задолбал! Кыш с глаз моих! - Сенджу кинула в крестника второй сандалией, которую тот поймал. - Иди и сам объявляй всем о том, чей ты сын! А рукопись одолжим у Дайме и издадим! Учиха, помогай Узумаки в распространении информации. Это ваша миссия ранга D. Выполнять! - На взорвавшуюся Цунаде было страшно глядеть, но все тихо посмеивались, пытаясь не согнуться пополам. - За что я-то страдаю? - в удивлении приподняв левую бровь вверх, спросил Саске. - За то, что из деревни сбежал и до сих пор вместе с этим горем луковым генин великовозрастный, - слишком уж спокойно пояснила Пятая, отчего все перестали даже улыбаться, а Шикаку оставалось сложить только одну печать, чтобы его тени связали здесь всех присутствующих. - Миссия так миссия, - пожал плечами Узумаки и потащил закипающего друга из зала. Как только дверь за генинами закрылась, добродушная на вид Кохару обратилась к внучке своих сенсеев: - Ты же нас не только для этого тут собрала, Цунаде? - Да, - коротко ответила Пятая. - А для чего? - полюбопытствовала глава клана Юхи, прекрасно зная, что Цунаде в первую очередь медик и не будет повышать голос на кормящую мать. - Я хотела сделать Узумаки Наруто джоунином, а заодно и Учиха Саске. Каковы ваши мнения на этот счёт?Говорят, что кто влюблен... не видит, кроме неё, никого. Если это так, то знай, что... я живу лишь для тебя одной. Не грусти - я с тобой... где бы ни была ты, Просто помни обо мне, и я буду рядом.
Продолжение следует...
