Любовь слепа или Быть паинькой лишь для одного

Сладость боли и иглы потерь Синтезируют робкое счастье. Я – твой чёрный латексный зверь С ярко-красной огненной пастью. Я крадусь за тобой по следам, Что оставлены потом и кровью, По минутам, часам и годам Истекая своею любовью.

Хината проснулась в хорошем настроении, у неё ничего не болело, ребёночек этой ночью дал маме возможность выспаться, не оттачивая ни одну из техник ряда Узумаки Наруто Рендан, за что будущая мамаша была своему сыночку благодарна, так как последние две недели она особенно "ярко" время от времени чувствовала, как малыш умеет "пройтись" по ребрам несчастной мамочки, периодически упираясь в них ножками или колотя по ним изнутри. Сладко улыбнувшись и погладив свой большой живот, брюнетка повернула голову в сторону с надеждой увидеть самое любимое лицо в мире, но с неким разочарованием обнаружила там пустую подушку и вспомнила, что её ненаглядный "переехал" в другую комнату, чтобы "ребёночку не навредить". Глубоко вдохнув и так же глубоко выдохнув, Хината медленно начала подыматься с постели, после чего тихо, но быстро пробежала по всему второму этажу в свою бывшую спальню, в которой, обняв подушку точно так же, как обнимал недавно сероглазую, спал Шестой в чём мать родила. Аккуратно присев на постель, Хината медленно провела ноготками по позвоночнику Узумаки, погладила слегка его обнажённые ягодицы и порозовела, забавляясь реакцией муженька. - Хината! - заревел блондин, распахивая свои очи цвета неба и утыкаясь в подушку. - Уйди, пожалуйста, а? - Не хочу, - чуть надула губки женщина, продолжая гладить расслабленные ягодицы, резко сжимающиеся от любого её движения, по всей поверхности. - Я, между прочим, если ты ещё не забыл, твоя жена. - У экс-Хьюга загорелись глаза. - И это раз! Женщина резко шлёпнула Узумаки по ягодицам, пользуясь его положением и знанием того, что он всё равно не подымется, а так и будет лежать лицом в подушку, сжимая кованный узор в изголовье кровати, чтобы не сорваться и "не навредить малышу". Наруто лишь глухо простонал, борясь со своими чувствами. Такое Хината выделывала впервые, но он всё равно не мог поддаться ей.       "С тридцатой недели держусь как-то, а тут всего-то три осталось до родов... Справлюсь, - твёрдо уверял сам себя Наруто. - Думай о чём-нибудь плохом и страшном... О страшном, Узумаки, о страшном, мать твою... Думай о бабульке Чиё... Чиё... Чиё... Бля, Сакура... Сакура... Сука, что страшнее? О! Сакура в купальнике... Бля... не выходит. Чиё в купальнике... в купальнике бабулька Чиё... Сай в купальнике... Курама в купальнике..."       - Я, мать твою за хвост, такой страшный, что ли? - вознегодовал Девятихвостый, приоткрыв один глаз и вызвав Наруто в подсознание, чтобы увидеть эту наглую блондинистую морду, посмевшую его - Бога огня - записать в один ряд со старухой и плоской доской.       - Нет, Ку, ты меня не возбуждаешь, - довольно лыбясь, ответил Наруто.       - Я тебя не возбуждаю? - праведно обиделся Курама, поставив своего джинчурики в офигительное состояние полного охуения, после чего сжалился над его пятой точкой, предчувствуя, что если он сейчас не ответит Хинате, то самая большая и главная Ками этого дома да что там дома, деревни, страны и вообще всего мира, если не вселенной сделает ещё раз а-та-та отцу своего сыночка.       - Ладно, не парься, я пошутить хотел, - признался Лис, закрывая открытый глаз и вышвыривая Наруто из своего пространства. - А-а-а-а! - заорал что есть мочи Наруто, подскакивая на постели и убегая в ванную, держась за покрасневшую филейную часть своего организма, а заодно прикидывая, что он такого натворил, за что получил со всей дури джукенином. - Отвечай, зараза! - кричала Хината под дверью ванной. - Ты думаешь, что я тебе изменяла?! - Нет! - рявкнул блондин из-за двери, морща лицо и разглядывая опухшие половинки своей пятой точки. - А какого фига молчал? - ударила кулаком в стенку брюнетка. - Я был поглощен только одной мыслью и не слышал ничего! - фыркнул Наруто. Ой зря он это сделал... - Ты меня не любишь, - очень тихо и спокойно произнесла Хината. Но этот её тон привёл к такой реакции, к какой бы не привела взорвавшаяся атомная бомба. Хината уже сделала достаточно последовательных логических выводов, а мужская половина семьи только-только сообразила, что она изначально выбрала не ту тактику поведения, а теперь уже поздно, и самый лучший способ спасения от разъярённой беременной женщины - это бегство на работу. Там-то уж точно не убьют...       "И всегда так беременность на женщин действует?" - решил проконсультироваться у Курамы Хокаге.       "Ох... Знал бы ты, Наруто, как доставалось твоему отцу... А давай ещё учтём, что Кушина на Хинату мало чем похожа..." - почти не слукавил Курама, радуясь, что ему хотя бы последние две недели не приходится бороться сразу с двумя препаратами гениального экспериментатора и по совместительству пожилого молодого любимого человека Цунаде.

Тем временем в лаборатории Орочимару

- Ну и вот зачем ты её вырубила? - недовольно прошипел змеиный саннин, наклонив голову сначала влево, а затем вправо, прохрустев при этом всеми позвонками шейного отдела. - Ну, знаешь ли! - всплеснула руками блондинка, ища на полочке морозильной камеры пробирку с пометкой "Учиха", но пока, всё равно назло, попадались только "Хьюга", "Курама", "Сенджу", "Намикадзе", "Нара" и другие кланы. - Ты не замёрзла? - учтиво спросил бледнокожий, готовый в любую секунду обнять пышные женские формы для совершенно понятной причины. - Не дождёшься, - на корню обломила его Сенджу, сразу поняв, что это не беспокойство о ней, а только лишь благовидный предлог для очередного очень даже приятного соития. - Ты злая, - буркнул брюнет, проводя длинным пальцем по поверхности какого-то постоянно гудящего прибора, поочерёдно мигающего светодиодами. - Какой ты меня сделал со своими предательствами, - отрезала Сенджу, хлопнув дверью морозильной камеры и резво, твёрдым шагом с каблука, совершенно не заботясь о красоте и сексуальности своей походки, пошла ко второй морозильной камере, где хранились стволовые клетки сильнейших представителей каждого клана и их хромосомные звенья Кеккей Генкая. - Где Учиха?! - заорала блондинка, обнаружив столь бесценную пропажу во всех своих тайничках. - Успокойся, - прошипел нежно разгневанной женщине на ухо самый скользкий змей за всю историю шиноби, незаметно подкравшись к ней и запустив свои шаловливые ручки туда, куда ему это делать пока не следовало. Цунаде не смогла сдержать своих эмоций и хорошенько приложила брюнета своим коронным ударом, после чего с неким сожалением посмотрела на потрескавшуюся кое-где стену. Тяжело вздохнув, она ещё раз повторила свой вопрос. Но теперь очень медленно и с расстановкой. По слогам. Орочимару слишком хорошо знал свою любовницу, чтобы пробовать играть и увиливать от ответа в такой ситуации, поэтому быстро сдался: - В сейфе с эмбрионами куноичи из АНБУ и Корня. - Зачем ты их туда положил? - задала риторический вопрос женщина, идя через весь огромный зал, уставленный всякими столами со всевозможными пробирками и склянками, в которых постоянно шли какое-то биологические или химические процессы. Как только Сенджу открыла круглую дверцу сейфа, походящую на дверь банковского хранилища, ей в лицо полетели лепестки роз и записка: "Готовь мне каждый день". - Это самое дебильное предложение руки и сердца, которое я получала когда-либо... - в полной прострации объявила Цунаде. - Как будто тебе их кто-то делал, - недовольно фыркнул Орочимару, вкладывая в руку Пятой небольшую склянку с пометкой "Итачи Учиха". - Да, - лукаво улыбнулась блондинка, оставляя мужчину в недоумении и уходя к своей пациентке, отдыхающей несколькими метрами выше в её кабинете. - А на какой хоть вопрос этот ответ? - полюбопытствовал тёмноволосый, обращаясь то ли к бетонным стенам, то ли к хранилищу, то ли к своим экспериментальным установкам, то ли ещё к чему-то...

Клан Нара

Ино очень медленно водила ноготками по груди своего мужа, внимательно слушая его монотонную, но очень познавательную речь, хоть иногда и отвлекалась на его тембр голоса, периодически теряя нить разговора, но всё равно улавливая суть сказанного. - Паллады, - услышала блондинка последнее слово, заинтересованно и сосредоточенно смотря на ножку комода, на который она вчера вечером поставила кувшин с соком, но нечаянно потом разбила. Ну, как нечаянно... Специально. Чтобы поругаться с Шикамару, а потом помириться избитым, но таким излюбленным способом большинства пар... - Что? - решила переспросить она, прекрасно понимая, что если продолжит молчать, то Шикамару сможет заподозрить, что его очередной великий монолог с гениальными мыслями канул в реку времени. Причём безвозвратно. - Кхм... - Прочистив горло и поудобнее приобняв голубоглазую красавицу, проведя при этом несколько раз вверх-вниз по её плечу, будущий глава клана повторил последнюю фразу: - У моей матери комплекс Афины Паллады. - Это я поняла, - тут же сориентировалась девушка. - Ты мне лучше объясни, что это значит. - Этот комплекс проявляется в нарушении социально-гендерной идентификации женщины: она стремится выполнять роли, скорее характерные для мужчины, чем для женщины. - Нара хотел продолжать говорить дальше, но Ино положила на его тёплые губы слегка озябший пальчик и спросила: - А какой комплекс у меня? Мужчина некоторое время выбирал, какой из двух сексуальных комплексов своей дорогой супружницы озвучить, а заодно быстро прикидывал, что ему за это будет. Решив умолчать про оральный комплекс, он сказал о другом: - У тебя комплекс Титании.       "Лучше бы сказал про первое. Она бы только смутилась бы или обиделась, назвав меня животным, который думает только об одном и том же, совершенно не заботясь о ней. Хотя велика беда, что она хочет, но боится прикоснуться, но я же окажусь в итоге виноват..." - увидев в глазах Ино некое недоумение, он лишь глубоко вздохнул и попытался всё объяснить как можно мягче для их дальнейших отношений. - Ты изначально придумала себе образ принца, который, между прочим, оказался собирательным из всевозможных новелл и второсортных сериалов. И мне теперь приходится быть умным, красивым, заботливым и ленивым извращенцем, который вообще как бы хороший парень и любящий муж. Ино лишь звонко рассмеялась ответу своего ненаглядного прЫнца и накрылась легким одеялом с головой, стянув его при этом с ног супругов, перевернулась с живота на спину, продолжая заливаться смехом, закрутилась в одеяло, как гусеничка в кокон, и попыталась свалиться с кровати, но была вовремя поймана Шикамару. Нависая над любимой, мужчина внимательно смотрел на её лицо, щекоча его кончиками своих волос. - А я выбрал самую верную развратницу. Ну или развратную скромницу со своими тараканами, диктующими ей идиотские, но забавные планы действий. Например, вот это, - Нара слегка прищурил глаза в полуулыбке, - или вешание колготок на лампы, - припомнил он вдруг их золотое время в отчем доме Ино. - Но тем не менее ты меня умудрилась завести, поэтому держись, - предупредил Шикамару уже вполне успокоившуюся куноичи, продолжающую периодически глупо улыбаться и хихикать, после чего лениво, но страстно начал её целовать, постепенно распутывая кокон из ткани с узором из красных роз. - Мы чуть-чуть беременны, - объявила Ино, смеясь уже не из-за того, что только сегодня заметила отсутствующие месяца два месячные, а от осознания того, как всё это выглядело со стороны. Шикамару на мгновение замер, после чего с недоумением спросил: - На этот раз точно? Или как тогда, что-то недоговорила? - осипший вмиг голос выдавал одного из наилучших стратегов с потрохами. - А ты таблетки когда пить перестала? - решил уточнить он. - Я их и не пила, - немного подумав, честно призналась блондинка, высвободив руки и обняв ими лицо свыкающегося с мыслью об отцовстве. - Привыкай, папаша, теперь к моему мегастранному поведению и отвыкай от своей лени. Я кушать хочу. Готовить не буду! - тут же предупредила она, как только мужчина попытался от неё отстраниться. - Покорми меня так... - Намёк понят, царица, - лениво растянул губы в улыбке будущий глава клана и... отвернулся на другой бок, приведя Ино в ярость, которая в итоге закончилась любовными утехами с кунаем у горла лентяя, который, впрочем, был не против новых ощущений, особенно тогда, когда ему ещё и делать ничего не надо было.

Детский дом Конохи

Хината не любила дороги. Любые, созданные человеком: протоптанные, мощёные, асфальтированные... Ей всегда нравились природные тропки, петляющие между кустов и деревьев, скрывающиеся в траве и появляющиеся так неожиданно, что многие удивлялись или пугались, но быстро приходили в себя и не подавали виду. Хинате всегда нравилась природа. Ей нравился лес, окружающий Коноху, обступающий деревню со всех сторон и, казалось, обнимающий всех её жителей. Каждое утро девушка гуляла по лесу, сколько она себя помнила, будучи девочкой, боящейся и шаг ступить без отца или Ко, будучи влюблённой в Наруто и изменившейся благодаря его поступку девчонкой, будучи одной из сильнейших и опаснейших куноичи деревни... Ей нравилось ощущать капельки росы на своих стопах, её привлекали полумрак и солнечные блики, пролезающие меж крон деревьев, она обожала находить гнёзда птиц, норы лисиц и зайцев с помощью бьякугана, ей было интересно наблюдать за насекомыми и соками растений, бегущими по стволам. Беременность не перечеркнула, а только усилила её любовь к прогулкам по лесу. Сегодня Узумаки решила прогуляться через лес к детдому, в котором сейчас жили несколько девочек, готовящиеся стать шиноби. Как только она вышла к длинному зданию с синей крышей, ей навстречу вылетели все семеро ребят, живущих в приюте, на перебой выкрикивая: - Хината-чан! - Хината-сама! - Да, мои сладкие, - искренне, нежно и ласково улыбнулась Хината. Так она улыбалась только Наруто и сестре, если бы её кто-то сейчас увидел, то начал бы спешно креститься или читать Коран (даже если он был бы заклятым атеистом). - Хината-чан, ты пришла к нам, как и обещала! - радостно взвизгнула самая бойкая семилетняя девчушка, проявившая уже недюжинный талант в маскировке на любой местности. - Конечно, Мираи [яп. имя, значение - будущее], - медленно проведя ладонью по рыжим прядям ребёнка, ответила Хината. - Ты что-нибудь кушала? - заботливо спросила она. Девочка смутилась, не зная, как лучше ответить, но остальные дети сдали её с превеликим удовольствием: - Нет, она ничего не хочет кушать! - наперебой загалдели они. - Почему? - Опечаленный, рассеянный взгляд Хинаты переполз на синеволосого мальчишку лет десяти на вид. - Она боится стать такой, как... Вы, Хината-сама. - Паренёк чуть смутился, произнося последнюю часть фразы, но Хината звонко рассмеялась, держась за живот. Многие дети тоже рассмеялись, не понимая такой реакции женщины, но заразившихся её весельем. Отсмеявшись и утерев выступившие слёзы, Хината объяснила, что она не поправилась, а ждёт ребёнка. Дети с удивлением слушали её рассказ, ведь им никто никогда не рассказывал ничего "мешающего развитию и нравственному воспитанию". Хината уже хотела поговорить (вообще-то хорошенько на них поорать, причём трёхэтажным матом) с их наставниками, которые предпочитали от неё прятаться куда подальше, когда почувствовала, что по её ногам заструилась какая-то жидкость.       "Рожаю..." - промелькнуло в голове у сероглазой как раз в тот момент, когда перед ней опустился на одно колено мужчина в маске медведя. - Хината-сама, Вас необходимо доставить в больницу, - довольно высоким голосом для своего телосложения заявил член клана Хьюга, приставленный к Хинате месяц назад лично Наруто и Хиаши. - Сообщите им, - совершенно спокойно приказала брюнетка, прекрасно зная, что где-то рядом с ней ещё два элитных шиноби деревни. - Есть, - в унисон отрапортовали мужской и женский голос, после чего две тени исчезли в разных направлениях. - Хината-сама, - повторил Медведь, внимательно смотря на лицо первой леди Конохи. Она лишь кивнула и позволила мужчине поднять себя на руки, медленно осознавая ту информацию, что скоро её ребёночек появится на свет и она сможет его обнять.

В клане Хьюга

Хиаши Хьюга находился в своей личной библиотеке, которую многие называли хранилищем знаний и пыли, а ещё, как ни странно, детства... В интерьере этого помещения доминировали простота и четкость форм, светлые тона благородных пород деревьев. Различные мелкие детали интерьера возвращали многих, кто смог побывать здесь, в те моменты детства, когда они чувствовали себя беззаботно и легко, когда у них на лбу ещё не стояла проклятая печать клана, когда их ещё не готовили для служения семье, а позволяли играть и веселиться с другими ребятами. Этими предметами являлись старые светильники, фотографии тех самых беззаботных детских времен, на которых были изображены все члены главной ветви, но каждый узнавал почему-то на них себя; три зеркала, огромные старинные часы, толстые книги, положенные на любой горизонтальной плоскости по три-четыре штуки друг на друга с некой небрежностью и асимметрией и настольные лампы, откидывающие мягкий свет на стол и три кресла, расположенные вокруг него. Хиаши медленно перелистывал дневник своей жены, улыбаясь чему-то, когда его идиллию и покой нарушил какой-то наглец, которого он хотел сначала убить, пока не узнал в нём одного из охранников своей любимой дочери. - Что с Хинатой? - только и смог вымолвить он, когда серая книжечка упала на ковёр. - У неё отошли воды, - коротко ответил юноша в маске пса. - Её уже доставили в больницу. Хиаши и след простыл.

Резиденция Хокаге

В полумраке кабинета за горой различных бумаг и несколькими кучами упаковок из-под съеденного рамена, сидя в своём кресле, мягко сказать, громко похрапывал один из сильнейших шиноби мира. Девушка, приземлившаяся перед столом, немного опешила от всего этого и задумалась, как ей лучше поступить: разбудить Хокаге так или выйти из кабинета и постучать? Секунды ей хватило для принятия наилучшего решения. Присев на одно колено и склонив голову, дескать, она ничего не видела, Кошка что есть мочи громко проорала проговорила: - Наруто-сама, Хината-сама рожает! - Рано ещё, - автоматически ответил Узумаки, продолжая спать. - Ребёнок так не думает! - продолжила красноволосая женщина попытки пробуждения Шестого. - Что? - разлепил глаза Наруто. - У Хинаты-самы отошли воды, - отрапортовала Кошка, всё ещё не меняя своего положения. - Она уже доставлена в больницу. - Раньше надо было сообщать! - гаркнул блондин, исчезая в облачке дыма.       "Спать не надо на работе," - подумала девушка, прежде чем уйти из кабинета через окно.

Четыре дня спустя Больница Конохи

Рядом с большим зданием с розовым фасадом и синей крышей собралась почти вся Коноха (мы будем считать только близкий круг друзей и однокурсников наших счастливых родителей, всех их наставников и весь клан Хьюга, ну и врачей, естественно). Каждый был рад, что смог от кого-либо узнать дату выписки Хинаты и Боруто, а заодно все хотели посмотреть на них. На особых местах стояли Наруто, Хиаши, Ханаби, Неджи и Тен-Тен как самые близкие родственники. Остальные держались на расстоянии двух шагов от них и то и дело приподымались на носочки, чтобы увидеть: не появились ли виновники торжества, а заодно перешёптывались, сообщая друг другу информацию, что всё без изменений осталось. Наруто всё время потирал свои сухие ладони от волнения. Хиаши стоял молча, как истукан, хотя нет, как чёрная грозовая туча, ведь ему не разрешили с помощью бьякугана увидеть своего внука вперёд отца, ну а он запретил всем остальным даже думать об этом. Но его всё равно не устраивало то, что ни Хината, ни Цунаде ничего никому не сказали, кроме того, что родился здоровый и красивый мальчик, имя которому было придумано совершенно случайно на пятом месяце долгих и нудных споров Тен-Тен, ищущей для непонятных ей целей болт. Хинате пришла в голову замечательная идея, что если мальчика назвать так, то он непременно станет таким же талантливым, как и её старший братец. Спорить с ней никто не стал. Это было опасно всегда, а тут ещё весьма интересное и усиливающее её правоту положение... Неджи же постоянно похлопывал нерадивого папашу-блондина по плечу и всячески его ободрял, чтобы тот не сорвался в очередной раз к дверям и не получил нагоняя от Сакуры, которой Хината приказала никого не впускать из простых посетителей до тех пор, пока она не выйдет с ребёнком. Дверь начала приоткрываться, когда Хиаши уже в сотый раз начал тянуть шарманку о том, что надо было рожать у них в квартале, а не чёрт знает где, а Ханаби начала его переубеждать, что здесь медики намного опытнее и талантливее. Все в этот момент аж дыхание затаили, смотря, как из здания больницы вышла сначала брюнетка, а вслед за ней девушка со свёртком-конвертом на руках, перевязанным лентой и прикрывающим лицо младенца. В толпе сразу же поднялся гул. Все пытались что-то друг другу доказать. Боруто заплакал. Реакция Хинаты последовала мгновенно. Ударив со всей силы по земле Джухо Сошикеном, она обложила всех, стоящих рядом таким многоэтажным матом, что у многих задёргались глаза от нервного тика, зато тишина повисла мёртвая. Даже птицы перестали весело щебетать. Тем временем экс-Хьюга подошла к застывшей на месте молодой девушке, держащей её сына, и взяла ребёнка на руки. Когда она подходила к мужу, Ино поинтересовалась у Шикамару: - Капец котёнку и милому образу идеальной девушки? - Я так не думаю, - усмехнулся главный советник Шестого, смотря на всё более и более довольное лицо самого непредсказуемого ниндзя. Блондинка перевела взгляд с Хинаты на Наруто. Он уже широко улыбался. - Я думал, что лишь частично унаследовал вкус отца, оказалось, что я был неправ, - признался он, целуя в щёку супругу и принимая на руки своего сына. - Боруто, у тебя самая классная мама на свете, прямо как моя, только ещё круче, - проговорил он первые слова наследнику вместо заготовленной и заученной фразы, смотря на его личико.

Сладость боли и иглы потерь Синтезируют робкое счастье. Я – твой чёрный латексный зверь С ярко-красной огненной пастью. Я крадусь за тобой по следам, Что оставлены потом и кровью, По минутам, часам и годам Истекая своею любовью

Конец.