Любовь и ревность

Pov Tom Театр Donmar постепенно начал пустеть. Уже отгремели последние аплодисменты людей, и я убежал со сцены, торопясь смыть с себя весь этот надоевший мне за 3 часа грим. На подходе к моей гримерке я отчетливо слышу радостные крики под моими окнами и, сжимаю губы в тонкую линию. «Если бы они только поняли, как я не хочу раздавать автографы и фотографироваться. Если бы только знали, как я устал», — с горечью, думаю я и, поднимаю голову, разглядывая в зеркало свое отражение. Худое лицо, со впалыми щеками, украшали сейчас усталые глаза, и я недовольно покачал головой, но стоило только зацепить взглядом фотографию, стоящую на тумбочке, и моё сердце тут же окутала пелена нежности и удовольствия. На ней Крис, стоящий у колонны в красной накидке Тора, настолько нежно обнимает меня, что сладкие воспоминания сразу же захватывают меня с головой: «Сильные, но такие нежные руки обвивают моё тело, крепко прижимая к себе за талию и плечо. В зеленом облачении Локи, сразу же становится жутко жарко, но я не показываю этого ни единым движением, блаженно улыбаясь от близости уже давно желанного тела... Я влюбился в него еще с проб на роль Тора, но ничего ему не говорил, даже, не представляя, насколько безумно он сам влюблен в меня. Я узнал об этом лишь на съемках Мстителей. Он подошел ко мне после съемки сцены с моим участием. Злой, до чертиков, с бегающими глазами и дрожащими руками. Грубо прижал меня к маленькому столику и недовольно зашипел мне в губы: «Да что же ты со мной делаешь, Хиддлстон?» А потом вдруг резко упал на колени передо мной и сбивчиво зашептал признания в любви мне. Позже, после съемочного дня, он ворвался в мою гримерку, как ураган и тут же начал срывать с меня одежду, осыпая мои губы и тело желанными поцелуями... С тех пор мы вместе и ни разу еще крупно не ругались». Из моих воспоминаний меня вероломно вытащили коллеги по спектаклю: — Том, ты пойдешь с нами? — спросил низкий голос за дверью, и я рассеянно улыбнулся своим воспоминаниям, мотая головой. — Нет, я раздаю автографы и домой. Я устал, и кот мой, наверное, уже дико голоден... — будничным голосом отвечаю я, и улыбаюсь отражению во все 32 зуба. Конечно же, я врал. Кота дома у меня не было и в помине. Если только не считать одной дико сексуальной особы с пшеничными волосами, сладкими губами, красивым подтянутым, телом и двумя, завлекающими в свои сети омутами, глазами. Но ведь моим коллегам не обязательно знать, насколько я на самом деле порочен... Последние штрихи, и вешаю сумку на плечо. Забираю с собой фотографию и выхожу из здания. Раздаю автографы, улыбаюсь молоденьким девочкам с горящим от обожания взглядом и тороплюсь к машине. Коротко кивнув водителю, даю листочек с адресом, и мы трогаемся с места. Пару раз, мне кажется, что в той толпе я вижу силуэт Криса, но такого быть не может. Несмотря на наши отношения, Хемсворт не любит театры и вытащить его на пьесу, даже, если там играю я — сложная задача. И как меня только угораздило полюбить его? Вопрос сразу же растворился в бесконечном потоке воспоминаний о его улыбке, глазах и руках, делающих со мной то, что я не позволю больше сделать никому, и больше я себе не задавал никаких вопросов, отсчитывая минуты до приезда.. Еще пару минут в пути, и черный Мерседес тормозит у двери. Благодарю водителя и выскальзываю на улицу, тут же ощущая, что на улице становится холодно. Влетаю в подъезд, беру ключи и нетерпеливо бегу по лестнице, наплевав на усталость и удивленные взгляды людей. Подбегаю к своей двери, вставляю ключи, но тут же понимаю, что дверь открыта и захожу, нежно улыбаясь. «Значит, Крис уже тут», — с довольной интонацией выдает мне мозг, и я поворачиваюсь спиной к окну, видя, что мой блондин сидит в кресле с полуприкрытыми глазами, освященный лишь тусклым светом ночника. Неспешно закрываю дверь, нарочно гремя ключами, и тут же ощущаю сильные руки на своих ребрах. Сдавливает так сильно, что нет сил дышать, но я даже не смею сопротивляться. — Нравятся чужие поцелуи, Томми? — нарочито мягким голосом промурлыкал мне в ухо Крис и сжал моё тело куда грубее. — О чем ты, Крис? — удивленным голосом выдаю я, и он тут же поворачивает меня к себе, впечатывая спиной в деревянную дверь. — А ты думал, что я не узнаю, ЧТО ты делаешь на сцене, пока я не могу присутствовать рядом? О, нееет, Томми, я специально сегодня разгреб свое время для того, чтобы все-таки сходить на спектакль и поглядеть на тебя, — прошептал он и, видя, что я уже было, открыл рот, приложил сильную ладонь к моим губам, продолжая выдыхать мне на ухо слова. — И вот этот день настает... Я прихожу, сажусь так, чтобы ты меня не заметил, приготавливаюсь смотреть постановку, и что же я в итоге вижу? Ты целуешься на сцене с какой-то левой девкой, хотя это еще не самое обидное. Но целоваться с другим мужиком! — Крис буквально рычит мне в ухо и властным движением оттаскивает меня от двери, кидая на кровать. На секунду страх берет верх надо мной, но стоило мне только поднять испуганные глаза на него, как от сердца мгновенно отлег страх. В глазах Криса не читалось ни грамма злости, лишь легкое недовольство и шальные искорки. «Значит, хочешь поиграть в ревнивца? Будет тебе ревнивец, Крис!» — довольно подумал я про себя и вернул во взгляд тень страха, прикрывая им похоть. Видя меня, искорки в глазах Криса разгорелись еще больше, и он оскалился, мгновенно кидаясь на меня. — Целуешься, с кем попало! Надо тебя наказать, мои милый, — промурлыкал он и, опалив мне, ухо своим горячим дыханием, грубо прижал мои запястья к подушке, облизывая языком мои скулы. Я постарался вырвать руки из его захвата, поддельно сопротивляясь, но сдвинуть руки хоть на миллиметр не получалось, а Крис, чувствуя мою беспомощность, лишь больше ухмылялся, продолжая изучать языком моё лицо. Скулы, щеки, нос, глаза — все было включено в его увлекательный поход по моему лицу... Все, кроме губ. Как бы я не старался дотянуться до него, он не давал мне возможности это сделать, быстро отстраняясь и усиливая хватку. — Нет, Том! Даже не думай, никаких поблажек! — крикнул он, садясь на мои бедра. Наконец-то поняв, что я еще в одежде, он недовольно фыркнул и осторожно отпустил мои руки, нервными движениями снимая с себя, уже основательно намокшую от жара его тела майку. Я же лежал и извивался под ним, чувствуя, как возбуждение от увиденной картины взлетает до небес, не решаясь менять правила его игры. Но стоило мне только увидеть его рельефные мышцы и часто вздымающуюся грудь, и я не выдержал, дернулся к нему, целуя все так полюбившиеся мне участки его тела. Кубики пресса, грудь, плечи, ключицы. Он же лишь томно вздыхал, грубо прижимая мою голову к своему телу, и расстегивал пуговицы на моей рубашке, стараясь побыстрее сорвать с меня ненужный элемент одежды. Я поднимался все выше, желая впиться в его губы страстным поцелуем и наконец-то прекратить эту затянувшуюся игру, но как только он почувствовал мои губы на скулах, Крис будто бы очнулся и, сорвав с меня рубашку, вновь толкнул на кровать, сильнее прижимая мои запястья к подушке. — Нет, нет, Том, сегодня ты играешь по моим правилам! — прошипел он и накинулся с поцелуями на мою шею, ставя там бесчисленное количество засосов, словно метки своего безраздельного обладания мной. Я уже вовсю стонал и прогибался под ним, а он лишь довольно ухмылялся и сильнее кусал мою кожу, в полной мере ощущая его полную власть над моим телом. Громко рыча от удовольствия, он спустился к моим соскам и облизал их окружность, прикусывая потемневшие от возбуждения горошины, что заставило меня буквально взвыть от наслаждения, бесстыдно раздвигая перед ним свои длинные ноги. — Ничего не хочешь сказать в свое оправдание, сладкий? — довольно промурлыкал он, сжав в руке мой уже внушительный стояк. Глаза полезли на лоб от особо сильного удовольствия, и я закусил губу, крупно задрожав под тяжелым телом от страсти. — Криииииис... Ах... Это же просто... Аххх... Спектакль... — вновь застонав, ответил я, но он лишь покачал головой. — Ответ неверный, Томми, — шепнул он мне на ухо и, прикусив мочку уха, начал мять в руке бугорок, становящийся от этого все больше и больше. Я же уже давно обомлел от ощущений и сжигающей меня изнутри страсти, и не поднимал рук, даже, несмотря на то, что Крис уже не держал меня. — Поцелууууй меня, Крииис!! — жалобно протянул я, стараясь потереться о его горячую ладонь, но он неизменно мотал головой, нахально усмехаясь. — Нет, мой сладкий, ты наказан! — заявил он мне и дернул змейку на моих джинсах, стягивая их до икр, второпях расстегивая свои брюки. — Так ты не хочешь ничего мне сказать? — Крис, милый, ну, это же театр, там нет дублеров. Это ведь Шекспир, пойми! — с напускным возмущением крикнул я, чувствуя, как тело содрогается от ощущения его грубых рук на бедрах. — Шекспир, Шекспир, Шекспир... Вечно ты о нем говоришь! Терпеть уже не могу твоего Шекспира! Особенно, если в его постановках моего любимого парня будут целовать незнакомые мужики! — зашипел, пуще прежнего, мне в губы Крис и недовольно фыркнул — Снова неправильный ответ! Значит, мы продолжим. Кстати, я тут совершенно случайно обнаружил, что у нас кончилась смазка... Какое огорчение, что придется сделать все без растяжки, — мило улыбнувшись, проворковал Крис, и только теперь меня охватил панический ужас. Я стал вырываться, стараясь скинуть его с себя, но когда Крис входит в азарт — его уже не остановить. Вновь наклонившись ко мне, он прижал мои руки и, прошептав мне в губы. — Не напрягайся, милый, и тебе не будет больно, — навалился на меня, ткнувшись головкой в мой зад. Тело сковала дикая боль, и я зажмурился, раскрывая рот в беззвучном крике, а Крис лишь зажал мне рот покрепче и, обхватив мою талию, резко вошел во всю длину. У меня тут же прорезался голос, и я издал громкий крик, но он так и осел на ладони Криса, которого, судя по горящим глазам, все устраивало. Громко застонав от удовольствия, он закатил глаза и сразу начал двигаться, не дав мне, толком привыкнуть к острой боли, но, как оказалось, не зря... Мелкие, но резкие толчки сейчас ощущались куда острее, и это уносило меня все дальше и дальше на вершину странного для меня блаженства, от ощущения боли, которая сейчас лишь добавляла кайфа. С увеличением темпа увеличивался и этот кайф, оттесняя боль на второй план, и вот уже я сам резко подаюсь навстречу его бедрам, срывая голос в громких криках. Он щурит глаза и стонами вторит мне, одним махом увеличивая темп до максимума. Наши стоны переплетаются друг с другом и, отражаясь от стен, снова и снова возвращаются к нам, лаская слух, воздух становится тяжелее и говорить нет сил, но Крис все-таки силится упрямо шептать мне в ухо. — Ну, что, Томми, будешь еще лизаться с другими мужиками? Я уже не в силах отвечать, лишь хриплые стоны и сбитое дыхание вырывается с моих губ, но все-таки, собрав силы в кулак, я открываю глаза и шепчу только одно. — Это... Всего лишь... Постановка... И Крис рычит громче, вбиваясь в меня еще яростнее... Вдруг он падает на меня и это меняет угол входа. Меня прошивает вспышка бешеного удовольствия и глаза наполняются слезами. Крис понимает, что попал в точку и снова входит так же, резко приходясь головкой члена по простате, и снова шепчет мне в ухо. — Ну, как, сейчас твое мнение изменилось? — Да, Крис, ДА! Не будууу! Прошу, ещё, ещё, ЕЩЁ! Услышав это, глаза Криса окутались щемящей нежностью. Добро улыбнувшись мне, он похлопал меня по щеке и продолжил начатое, наращивая темп. —Умный мальчик, — мурлыкнул он мне на ухо и протяжно застонал, ощущая приближение нашего общего оргазма. Первым не выдержал я. Схватив его за плечи, я содрогнулся всем телом и кончил, даже не прикоснувшись к себе, лишь от того, что сейчас ОН был во мне, громко протягивая его имя. — Я люблю тебя, Томми, — с особым трепетом выкрикнул Крис и, снова ворвавшись в меня, кончил, крепко сжимая моё тело в руках. — Ну, хоть сейчас поцелуй меня! — смеясь, прошептал я, видя, как лукавое лицо расползается в улыбке. — Неа, Хиддлстон. Ты наказан! Меньше надо заставлять меня ревновать. Неделя без поцелуев! — довольно мурлыкнул он, и мы вместе рассмеялись, прижимаясь, друг к другу. — Сам же не выдержишь, — хихикнул я, положив голову ему на плечо и чувствуя, как он осторожно выходит из меня. — Это мы еще посмотрим, мой непослушный названый братик, — засмеялся он и тихо добавил. — Ведь, я говорил, только о поцелуях в губы...