Влюбленная

Эшли в который раз спросила у меня, не видно ли шпаргалку у нее на ручке, потом поправила шпаргалку в носовом платке и под рукавом, нервно оглядываясь по сторонам. Весь мой класс действовал почти так же, разве что, шпор наделали меньше, а я сидела и думала, похвалит ли меня Новак, если я напишу работу на отлично, не пользуясь подсказками. Ежу понятно, что это вогнало бы меня, вечно бледное создание, в краску, но, блин, было бы чертовски приятно, если бы биолог-таки заметил мои способности в сотый раз. Краснеть от смущения перед ним я не устаю, да и, едва ли, устану раньше, прежде чем пройдет этот идиотский период "всепоглощающей нежности". Так и хочется подойти и заобнимать, вдохнуть этот запах, напоить чаем, подать расческу, которая, к слову, ему нужна после шестого урока, обычно он уже ко второму хватается за голову, ероша себе волосы. Кстати, о волосах, я едва сдерживаю себя, чтобы не подпрыгнуть и не потрогать их, узнать, мягкие они или же жесткие. Прихожу в себя я обычно тогда, когда уже рукой тянусь к нему, одергиваю себя, подбираю слюни и опускаю взгляд, чтобы Новак не принял меня за маньячку. Зная по себе, что этот период долгий, понимаю, что придется пережить эти месяцы, пока не успокоюсь и во мне не проснется "мамочка". Эта стадия ещё хуже первой, потому что эта навязчивая идея окружить объект своего вожделения заботой, при том, безграничной, ходить по пятам и подтирать розовые сопли. Едва ли Новаку, себе - безусловно. Одернув ткань своей небесно-голубой водолазки, я посмотрела на белые брюки и сглотнула, надеясь, что на голове сейчас не "упала с самосвала", а заодно задней мыслью повторяла определения, которые вчера зубрила весь день и вечер. Учитель прошел в кабинет, под общий стон уныния, бросил на дергающуюся в припадке ужаса Эшли взгляд, скользнул им по мне, от чего я вспыхнула как помидор, а потом оглядел остальных. Повесив свой плащ на вешалку в своей каморке, Новак вышел к нам с тетрадями для контрольных работ и махнул ими нам. - Ну, что, готовы? Это был риторических вопрос, потому что признавшихся в неготовности никто от контрольной не освобождал, наоборот, контрольную эту неготовые писали бы во всех вариантах. Именно поэтому двоечники и болевшие не издали и писка, только зашуршали бумажками под партами. Шорох Новаку не понравился, и он бросил хмурый взгляд на задние парты, сел за стол, раскрыв журнал. - Подходим по трое, берем тетрадь, лист с заданием и садимся тихо на свои места. Я был бы вам благодарен за тишину в классе, - Новак потер виски и уткнулся в журнал. - Кто-то вчера гулял, - хихикнула Эшли, пихнув меня под бок. Я не ответила, только вглядывалась в явно плохо себя чувствовавшего Новака, пытаясь понять, правда ли он вчера пил или просто приболел. Первое меня как-то не совсем устраивало. Нет, я была не против посиделок с друзьями, но обычно вслед за выпивкой идут женщины, и я боялась упустить свой ничтожный шанс. Тишины в классе не наблюдалось, но биолог, казалось бы, был полностью погружен в чтение чьей-то работы. И опять взыграла моя ревность. - Сдаем, - произнес Новак, устало потирая глаза после чтения. - Давайте, ребята, иначе можете нести работы сразу в мусорное ведерко. Я вздохнула, быстро поставив два последних ответа в специальные клеточки, вскочила с места и положила свой листочек на стол к Новаку, опередив всех. Отреагировал на это учитель сдержанным кивком. - Можешь идти, - произнес он чуть более хрипло, чем обычно и кашлянул в кулак, принимая другой рукой работы, что ему подавали подошедшие. - Можно с Вами поговорить? - что я творю?! - Эми, - он устало выдохнул. - Это может подождать? - К-к-конечно, - выдавила из себя я и тут же свалила из кабинета, не оглядываясь. Пока я забирала куртку из гардероба, пока я относила журнал, уютно ношенный до этого подмышкой, в учительскую, и забегала в туалет, Новак спустился из кабинета. Я, выскакивая из туалета, так некстати грубо врезалась в биолога, даже не поняв, что произошло, по инерции шагнула вперед и уткнулась носом в плащ. Пахло каким-то порошком, от этого свежестью, немного столовой и, едва уловимо, им самим. Я бы так долго простояла, если бы сверху не донеслось шмыганье, и руки Новака отстранили меня от себя, осторожно и бережно прикасаясь, будто я маленький кусочек мела, который вот-вот рассыплется, а писать им нужно ещё очень многое. - Так, ты чего? В порядке? - он посмотрел на меня с тенью заботы, и именно это меня привело в чувство. - Да, а Вы? Я, кажется, налетела на Вас, простите, - дернув сумку на плече, я покраснела, виновато опуская взгляд. - Пустяк, к двум часам мало кто остается внимательным. Я тоже несся, как на пожар, - он наклонил голову набок, глядя с пониманием. - Пойдем, заодно проследишь за мной, а то я, скорее всего, рухну по дороге. - Вам плохо? - тут же переполошилась я. - Да, продуло, - не стал вдаваться в подробности Новак. Шли до остановки мы молча, ехали тоже, молча. Но я замечала, как он сверлит меня взглядом и мои уши краснели, думаю, даже пар от них шел. При выходе он чуть не оступился, и я инстинктивно вцепилась в его локоть, помогая удержать равновесие. Новак снова покосился на меня, и я дернулась, убирая свои "грабли" от его священного плаща. У самого поворота к его дому, биолог притянул меня в свою сторону, остановившись около подъезда. - Амелия, перестань, я тебя прошу, - вкрадчиво произнес он, отпуская мой локоть. - Что именно? - моргнула я, отступая на шаг, чтобы не наткнуться на его подбородок макушкой. - Эти все "краснелки-гляделки". Я понимаю, что я взрослый, отчего-то привлекательный для девочек, мужчина. Но ты выше всего этого, выкинь этот идиотизм из головы. Мы оба понимаем, что влюбленность проходит быстро, но своим поведением ты меня компрометируешь. Я никогда в жизни своей не одобрял подобного и сейчас тоже. Хоть ты мне приятна, как прилежный ученик. Слышишь, чем раньше перестанешь витать в облаках, тем лучше. Я просто вытаращилась на него, отступив ещё на шаг, чтобы сдержать в себе желание хорошенько врезать. - Как Вы можете?! Откуда Вам знать, что это влюбленность? К Вашему сведению, я уже взрослая и могу отличить "облака" от "реального чувства". - Вот, значит, как, - Новак покачал головой, опуская взгляд. - Эми, сейчас ты точно ребенок. Упрямый ребенок. Ради Бога, влюбляйся в своих сверстников, оставь меня в покое. Я сменил четыре школы из-за подобных тебе, не жди, что я буду мягок и терпелив. - Да больно надо! - разозлилась я. - Вы хренов эгоист, а я таких ненавижу. Мое шипение удивило Новака, как-то потянувшегося ко мне, но я уже бросилась бежать. Плевать, что по весеннему льду, я вся кипела от обиды. "Девочки, вроде тебя!" Да сам он "вроде-уроде", козел. Было бы эпичным солгать, сказать, что я проревела весь оставшийся день или била посуду, крича от боли и злости, но нет, я пришла домой и свалилась на кровать, заснув прежде, чем слеза скатилась по щеке. И где был мой мозг? И где его мозги, а? Как педагог мог сказать такое? *** - Дин, я теперь, прямо скажем, в смешанных чувствах. Я зайду к тебе? - Кастиэль Новак вздохнул, глядя на огни дома Амелии. - Мужик, в конце концов, иди домой и успокойся. Да, нехорошо получилось. Но это лучше, чем если ситуация повторится. Да и вообще, я нуждаюсь в женском обществе. Я это тебе честно заявляю, а это редкое для меня явление. Завтра увидимся, приходи, у меня после второго урока окно. - Хорошо, я тогда постою немного здесь, успокоюсь, - Кас глубоко вдохнул вечерний воздух. - Увидимся, Дин "Гроза Жирдяев" Винчестер. В ответ фыркнули и отключились. Кас потоптался на льду и вошел в подъезд, вспоминая неласково ученицу, наглотавшуюся, из-за неразделенной любви к нему, таблеток. Ее, конечно, откачали, но Новак теперь предпочитал обрубать подобное на корню, а не терпеть, стиснув зубы. И все же, он надеялся, что Эми не натворит с собой ничего... *** Эхехей, чуваки! Матан меня отпустил, я напечатала главу и жду отзывов.