Ten kisses in a row

      Сначала его крепко хватают за волосы, прямо под корень, отчего он истошно шипит; затем его тело пронзает боль в тысячу отбойных молотков от удара в живот; и под конец его берут на руки и бросают через всю комнату, чтобы он безвольно врезался в стену с отвратительным глухим стуком. Лежа почти побежденным на полу, Эдвард Элрик сквозь густой туман в голове думает, что ведет себя вразрез с тем как должен был. В его положении стоило бы встать на ноги, каких бы мучений и боли это ни стоило, и бежать из темной комнаты, крича о помощи. Но его тело отказывается подчиняться, оно вдруг стало тяжелым и абсолютно бесполезным; Эд был еще способен воспринимать происходящее и поэтому чувствовал, как нога с обувью на толстой подошве сдавила ему грудь, Эд мог дышать с очень редким интервалом, и для него это не имело значения: все равно никто не услышит его сдавленных всхлипов, он один в этом богом забытом здании, и умрет один.       Тогда Эдвард отрывками слышит чей-то отчаянный голос: "Эд, Эд... О боже, нет, пожалуйста, Эд". И он разглядывает очертания этого человека, который смотрит прямо на него широкими от ужаса глазами. На мгновение Эд думает, что это Бог, пока остаток разума не говорит, что перед ним Рой Мустанг.       Рой старается собрать лишние эмоции в кулак и оказать Эду реанимационную помощь. Он кладет свою руку на грудь парня, наклоняется и касается его губ своими, готовясь сделать искусственное дыхание. Эд все понимает; знает, что делает Рой, чувствует тепло его дыхания, болезненный ожог от того, что легкие раздуваются против воли, секундную паузу, когда Рой отстраняется, позволяя ему выдохнуть. Эд знает, что это такое, но не может отделаться от мысли, будто полковник сейчас целует его.       Пока он может чувствовать, как Рой держит его, пытаясь вдохнуть жизнь в его тело, как прижимает пальцы к его руке, считая секунды и вдохи, Эд считает вместе с ним. Только его не интересуют шансы выжить, секунды и вдохи потеряли для него всякую роль. Эдвард пытается вспомнить, сколько раз до этого дня Рой так же целовал его.       Один...       ...и на календаре январь, а Централ замело ослепительно белым снегом. Ал против воли брата тащил того на улицу. Эд ненавидел холод, тем более его автоброня при низких температурах имела обыкновение ломаться. Но крики и попытки вернуться в отапливаемое помещение прошли, и Эд, глядя на город, накрытый большим и мягким одеялом снега, вспомнил о своей любви к зиме.       Минуты не прошло как братья построили себе по крепости и, заливаясь смехом, начали обстрел снежками.       Эд ловил языком падающие снежинки, которые оставляли тонкий кружевной узор на его пальто и волосах, а в следующую секунду его схватили за плечи, развернули и нежно поцеловали. Эд с испугом оттолкнул Роя.       — Я не могу, — шепчет он и с трудом сдерживает накатывающиеся слезы. — Прости... Я хочу этого, но не могу...       — Я знаю. Но... только один раз.       Не получив ответа, Рой поцеловал уже не сопротивляющегося Эда еще раз.       И он знает, что действия Роя бессмысленны, потому что каждый вынужденный вдох колет легкие, будто бы он пытается перевернуть Землю одним дыханием. Эд задается вопросом, сколько это все будет длится, прежде чем Рой осознает простую истину и оставит попытки.       Два...       ...и они вместе с Алом лежали в середине круга трансмутации, до сих пор находясь под шоком от того, что их затея сработала. За всю историю никому не удавалось пройти через врата не претерпев огромных потерь. Братья знали, что, попробовав преступить линию, они вероятнее всего погибнут. Но порыв надежды заставил их сделать отчаянный шаг, придумать бесплодный, обреченный с самого начала план, который как-то сработал, они не могли объяснить как. Они и не поверили бы, если б только реальность клинком не вбилась в сознание. Эд сидел на земле, одетый в немецкую одежду, и завороженно осматривал первое по-настоящему знакомое место, которое он видел за четыре года, и Ал сидел рядом с ним, протирая глаза и улыбаясь. Эд нашел силы, чтобы встать, и уже было собрался раздумывать, что они должны делать дальше, когда пара рук притянула его в объятья, и от неожиданной хватки Эд на миг потерял дыхание. Он почувствовал влагу на своем лице и понял, что человек, держащий его, плачет.       — Это действительно ты, Эд, неужели ты вернулся? Я думал, что потерял тебя навсегда. Все вокруг твердили, что ты мертв, что не стоит надеяться, — говорил Рой, голос его предавал. — Я люблю тебя и больше не позволю творить глупости, потому что второй раз этого не выдержу.       Эд чувствовал соленый вкус губ полковника, когда они целовались.       И он слышит яростные крики Роя, проклинающего свою беспомощность, мимолетом Эд думает, что Рою, похоже, придется выдержать его потерю второй раз. Но вот звуки начинают медленно гаснуть, Эд слышит его голос будто через телефонную трубку на плохой связи.       Три...       ...и это их первое свидание. Ничего особенного, просто ужин в ресторане, о котором лейтенант Хоукай хорошо отзывалась: небольшое тихое заведение в нескольких минутах езды от штаба. Эд был удивлен тем, что со стороны это свидание больше походило на их первое знакомство: они оба чувствовали себя неловко, глядя друг на друга через стол, опасались раскрывать слишком многое и не до конца были уверены в своем отношении к происходящему. Размолвки в выборе вина, ряд неудобных разговоров, и Эд был почти готов отказаться от всего этого как от ужасной ошибки.       Когда они под конец вечера подошли к двери квартиры Эда, ни один из них не был готов признать полное фиаско, ни один из них не хотел уйти первым, тем самым объявив прошедшее свидание провалом.       В конце концов сдался Эд и, протяжно выдохнув, потянулся к дверной ручке; Рой ухватил его за руку, притянул к себе и поцеловал...       Рой пытается сделать массаж сердца Эдварду, ритмично надавливая на грудь, а Эд не знает, проснется ли он когда-нибудь от вынужденного сна, шансы на то, что Рой сможет заставить его сердце снова биться, падали с каждой секундой.       Четыре...       ...и это их первый раз, поспешный, но такой пьянящий. Одежда Эда теперь лежала где-то в полутемной комнате, однако ее местоположение в данный момент волновало парня в последнюю очередь. Тогда Рой остановился и молча посмотрел на Эда, лежащего под ним на кровати, отвернулся и проговорил:       — Моя одержимость. Мое запретное наслаждение. Я чувствую, будто пользуюсь тобой.       Эд, не отрывая глаз от Роя, взял его руку и прижал ее к своей груди.       — Я не ребенок, — произнес он. — И я знаю, что мы делаем. Ты мной не пользуешься. Я хочу этого.       Рой улыбнулся.       — Я люблю тебя, — шепчет он и целует Эда.       Он чувствует холод, просачивающийся в его конечности, пальцы рук и ног покалывает, они словно лед. Эдварду кажется, что автоброня поглощает его тело целиком, что он постепенно превращается в сталь.       Пять...       ...и Эд зашел в кабинет Мустанга, пока тот флиртовал с секретаршей, хищно ухмыляясь и разглядывая ее через длинные ресницы. Эд, сжав зубы, дождался ее ухода, чтобы начать кричать на Роя, называя его бессердечным, плюющим на все ублюдком, не способным на серьезные отношения. Рой молча стоял, пока Эд не сорвал голос и у него не закончились аргументы.       — Это был только легкий флирт, — заверил его Рой. — На этом все бы и закончилось.       — Ты слышишь со стороны что несешь? — воскликнул Эд. — Ведешь себя так, будто тебе нет дела до нас.       — Если тебя беспокоит именно это, я прекращу любые заигрывания, — спокойно сказал Рой.       — Серьезно? — недоверчиво спросил парень.       — Обещаю. Я не люблю ее. И никого не люблю. Кроме тебя, конечно, — прошептал Рой перед тем как поцеловать Эда.       И единственное, что он понимает, — это то, что Рой до сих пор старается вернуть ему дыхание. Весь его мир сузился до вдоха и выдоха в неправильном, противоестественном ритме, потому что тело Эда находится под контролем другого человека, и он почти желает остановить происходящее, даже если это единственное, что пока держит его в живых.       Шесть...       ...Эд слишком опоздал. Опоздал, чтобы попытаться исправить случившееся; он мог лишь смотреть на яркую вспышку света и слышать тошнотворный звук разорвавшейся плоти и сломанных костей. К тому времени как он прибыл к месту, он слишком опоздал даже для того, чтобы схватить убийцу, не оставившего за собой ни одной улики, кроме окровавленной стены с налипшими на нее остатками тела и органов, которые возможно когда-то были человеком. Ноги Эда подкосились, он упал на землю и забылся в рыданиях, не обращая внимания на солдат, преследовавших его. Они, похоже, в срочном порядке вызвали его начальника, потому что кто-то сел рядом с Эдом и положил руку на его плечо, и он не должен был выглядеть так, будто понял, что рядом с ним сейчас Рой.       — Это не твоя вина, — сказал он. — Ты ведь это понимаешь?       Эд отрицательно покачал головой.       — Я мог все исправить. Я должен был успеть.       — Не упрекай себя. Ты всего лишь человек.       Слезы продолжали катиться по лицу Эдварда, но не с той силой; он по-прежнему выглядел неуверенным, тогда Рой наклонился и поцеловал его.       И он больше не чувствует своего тела. Это пугало, ведь он, несмотря на приближающийся конец, видит Роя и знает, что он делает, только уже ничего не болит, просто холодно.       Семь...       ...и он провел полмесяца вдали от Централа, выполняя миссию и теперь ему оставалось ехать три дня на поезде в обратном направлении. Впервые Эд ездил в одиночку, без Ала. Брат отправился на задание вместе с ним, но по пути вышел на остановке в Ризембург, пробормотав что-то невнятное в качестве объяснения. Ал, разумеется, прибудет в город, только позже, и Эд должен был ехать без него два дня, что очень злило парня. Он ненавидел находиться в окружении малознакомых людей, ненавидел спать, зная, что брат не сторожит его сон, ненавидел быть одним. Поэтому Эд как никогда прежде ждал возвращения в Централ.       Он сошел с поезда и не успел опомниться, когда его схватили со спины. Незнакомец смог уберечься от удара только из-за того, что Эд узнал перчатки на его руках.       — Я скучал по тебе, — засмеялся Рой и поцеловал его.       Пятна света мельтешат перед его глазами, блестящие круги, словно огни факельного шествия, ослепляют Эдварда, а затем их поглощает мрак, и на периферии сознания он понимает, что это происходит от недостатка кислорода, который убивает его.       Восемь...       ...и это день свадьбы Ала и Уинри. Все гости беседовали о том, насколько красива была пара и церемония бракосочетания; родственники и друзья, как это и происходит обычно, пророчили молодоженам долгую и счастливую семейную жизнь; один только Эд не разделял общей радости. Он лишь смотрел на Ала и Уинри отсутствующим взглядом.       — Жалеешь, что упустил ее? — спросил Рой, присев напротив Эда. — Вы ведь когда-то спорили с Альфонсом, кто первый женится на мисс Рокбелл.       — Нет, — отвечает парень. — Они любят друг друга, я рад за них, просто...       — Я понимаю. Тебе тяжело. Но обещаю: однажды на их месте будем и мы. Однажды...       — Мы оба знаем, что это никогда не случится, — сухо сказал Эд.       — Нет, — настаивал Рой. — Я стану фюрером, и все изменится. Тогда никто не сможет помешать нам, независимо от того, что все вокруг думают, потому что я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал Эд, касаясь губ полковника.       Конец почти настал, Эд не сомневался. Еще несколько секунд пронесутся как пули, и у Роя больше не останется времени, чтобы вытащить его с того света.       Девять...       ...инаугурация Роя Мустанга. Он, в парадной форме, стоит на платформе в окружении почетного караула, который обычно набирался из выдающихся генералов или перспективных молодых офицеров, но фюрер сам отбирает доверенных людей для гвардии, поэтому никто не посмел сказать и слова против его выбора: трех лейтенантов, прапорщика, сержанта и майора, которые сейчас стояли рядом с новым фюрером по стойке смирно. Эдвард находился во главе почетного караула, улыбаясь Рою.       Когда последние слова присяги перед государством были сказаны, Рой посмотрел на Эдварда и, щурясь от яркого солнца, улыбнулся ему. Тогда он сделал последнее, что мог ожидать от него Эд: стоя на середине сцены на глазах у половины жителей Централа, высокочинных военных и послов нескольких соседних стран, Рой притянул Эда вплотную к себе, вдоволь насладился его ошарашенным взглядом и поцеловал его...       Начиная с того раза, как его ударили о стену, Эдвард отчаянно борется с поглощающей его тьмой, рвет и царапает невидимую завесу, упавшую между ним и Роем, пытаясь зубами вырвать свое право на жизнь.       Удар, опять похожий на отбойный молоток. И он чувствует, как его душа сделала последний рывок, сердце, пусть и вяло, начинает биться; он дышит как в первый раз, какое-то время его разум занимают только воспоминания о том, как делается вдох и выдох. Но с течением времени, когда его дыхание вернулось к нормальному, Эд осознал, что кто-то до сих пор держит его трясущимися руками, не давая упасть.       — Ты спас мне жизнь, — хрипло шепчет Эд.       — Я думал, ты умрешь, — дрожащим голосом говорит Рой. — Я думал, что снова потеряю тебя, и не знал как смогу жить дальше.       И Эд, еще слабый, поворачивает голову, чтобы взглянуть ему в глаза, улыбнуться и сказать, что все худшее уже позади.       Десять...