Эффект Эхо

Сначала Тому подумалось, что Локи обратился к Тору, потому что вспыхнули молнии, грохнуло, и тот приземлился совсем рядом. Но не успел Тор коснуться земли, а Папа - развернуться к новоприбывшему, как началось совсем другое кино. С двух сторон метнулись к человеку, сжимающему оружие, черные огромные вороны. С клекотом вцепились в голову, в лицо, размахивая крыльями и заваливая на землю, а небеса разверзлись и пролились слепяще-белым светом. Вороны тут же взмыли вверх, оставляя человека в покое. Том успел услышать, как коротко выругался вернувшийся на шум Джонс, и подумал, что сегодня у него судьба такая: ругаться. Он бы и сам выругался. Но не смог. Просто рот открыл. В белых лучах, в белых одеждах, сияющие, огромные, они стояли на земле во всем своем блеске и великолепии. И как же их было много, как много… А впереди - всадник на белом коне, на плечи которому сели взлетевшие птицы. Том помнил его: высокий, широкоплечий, с повязкой на глазу. Только как будто еще выше стал, больше. И все они были, хоть и не великаны, как Хель, но куда больше обычных людей. Или просто казались такими от всего этого белого сияния и прочего антуража. Том закрыл рот. “Так вот куда ты ходил! - подумал он. - Вот зачем тебе силы были нужны: не воевать, переговоры вести. В Асгарде! С Одином! Сколько же сил тебе было нужно! И, господи, как же тебе невероятно тяжело было это сделать… После всего...”. Покосился на Локи и тут же прекратил его жалеть. Потому что Локи смотрел не на Одина и уж точно не на ЦРУшника, который с трудом поднялся, одну окровавленную руку прижимая к лицу, а другой подхватывая пушку, - на Тома. И крайне самодовольно улыбался. Знал, зараза, какой эффект произведет эта сцена. Как будто специально для него старался ее организовать и сейчас откровенно любовался результатом. Где-то на фоне вслед за руганью Джонса Тор с неожиданной для него растерянностью выдохнул: - Локи… И так смешалось в этом выдохе восхищение с сочувствием, что Том в который раз почувствовал укол неуместной ревности. Правда, Локи только презрительно бровь приподнял, на миг бросив взгляд в сторону брата, и вновь сосредоточился на Томе, и Тома от этого тоже не впервые проняла невероятная гордость, ощущение собственной избранности. Нельзя так, напомнил себе, а Тор, немного пришедший в себя, обиженно добавил: - Стукач. Верховный бог неодобрительно кашлянул. Не нужно быть Всеотцом, чтобы понять: Мидгард и впрямь нехорошо влияет на Тора. Вон, уже слова нехорошие выучил. Но семейные разборки начинать не стал. "Дома в угол поставит, - предположил внутренний голос. - Без десерта после ужина оставит...". А Один резко перешел к делу. - Ты сейчас отдашь мне оружие, смертный! - раскатисто провозгласил он. - За моей спиной - боги! Все мы - боги! Сколько такого оружия тебе надо будет сделать, чтоб убить всех?! - помолчал секунду, продолжил спокойнее. - Если еще когда-нибудь кто-нибудь в Мидгарде посягнет на статус богов, мы придем не с миром, как сейчас. Мы придем с войной. И клятва моего сына защищать вас будет нами забыта. Следить за вами оставляю своих вестников. Взмахнул рукой - и вороны взлетели, уходя в поднебесье. Требовательно протянул руку и еще раз приказал: - Оружие! Папа так и не пошевелился. К нему шагнул было Тор, но того придержал Крис, который уже окончательно освоился в ситуации, шепнул: - Видишь, чувак в шоке. Лучше я, а то еще пальнет нечаянно, - беспечно подошел к Папе, осторожно извлек из почти судорожно сцепленных пальцев пушку, развернулся и легко зашагал к Одину, подбрасывая ее в руке, будто биту свою любимую нес, а не смертельно опасное для богов изобретение. Остановился в шаге, протянул. Один принял оружие, окинул Криса задумчивым взглядом и странно хмыкнул. Том видел все это боковым зрением, он продолжал в упор смотреть на Локи, а Локи, закусив губу, снизу вверх, на Тома. И уже откровенной победной насмешкой искрились вновь живые зеленые глаза. Шутка удалась. И сам этот факт придавал ему сил. И снова Том думал с нежностью: “Какой же все-таки ребенок…”. И только когда Один произнес: "Локи", тот вздрогнул чуть заметно, медленно закрыл глаза, а когда вновь открыл - взгляд изменился: подернулся пеленой безразличия, за которой всегда пытался скрыть острую боль. Правда, не удавалось никогда. Не от Тома. Медленно развернулся на зов. Медленно поднялся. “Если с тобой сейчас что-то произойдет…” - подумал Том, но додумать не успел. Один коротко кивнул ему, Локи склонил голову в ответ, обозначая поклон. Вновь вспыхнул слепящий свет, и воины исчезли в его сиянии. - Вот это я имел в виду, когда предлагал побеседовать с родителем, - буднично отметил Джонс, обращаясь к Тору. Как будто только что не Одина во главе асгардского войска лицезрел, а закурить у прохожего попросил. - Как ты… - начал Тор, оборачиваясь в свою очередь к Локи, но тот отмахнулся. Ухмыльнулся: - Я умею вести переговоры, брат. А врать не умеет совсем. И очень хорошо сейчас видно, слышно, как ему тяжело. Понять бы еще почему: то ли воспоминания нехорошие, то ли просто устал, то ли чего-то об этих самых переговорах не договаривает. Или все вместе? - Торушка, - Джонс покосился на вновь тяжело опускающегося на землю шефа. - Отнеси-ка ты нашего главнокомандующего куда-нибудь. Подальше. Подлечиться. - С тобой у меня еще будет разговор, - многообещающе рыкнул Папа. А Джонс кивнул успокаивающе: - Конечно-конечно, шеф. Будет. Торушка! - Может, мы к Тору сиденье приделаем? - включился в беседу пришедший в себя Стрелок. - Стремена, - тут же предложила Блэк. - Кстати! - обрадовался Гарольд неожиданно пришедшей в голову мысли. - Ноги у коня, на котором Всеотец прибыл, кто-нибудь посчитал? Локи покосился на него с легким раздражением, как будто даже собирался что-то ответить, но внезапно побледнел еще больше, хотя казалось - куда уж больше? Пошатнулся. Том успел подхватить в последний момент, чувствуя, что сейчас и сам отключится уже не из-за физического недомогания - просто сознание прекратит функционировать в условиях постоянного стресса. Просто больше невозможно выдерживать эти эмоциональные качели. В очередной раз пугаться за него, в очередной раз вздыхать с облегчением, но ненадолго - небольшая пауза, передышка, и сердце снова леденело, замирало в груди. Осторожно уложил его на спину, прислушался, всмотрелся. Сбивчивое слабое дыхание, едва ощутимый запах мяты, заострившиеся черты лица. Положил руку ему на грудь, слушая удары сердца - тоже слабые, тоже сбивчивые. Крис вновь остановился рядом и вновь коснулся плеча. Подошел Джонс, присел, коротко осмотрел, коснулся шеи, пробуя пульс. Окружили остальные, заглядывали через плечо, нависали. Тому почему-то казалось, что от них ему душно. Что они перекрывают доступ воздуха, а ему ведь и без того так трудно дышать сейчас. - Просто обморок, - вынес вердикт Джонс, поднимаясь. - На фоне общего истощения. Торушка! Еще кандидат на доставку! И Том вздохнул с облегчением, ощущая, как его собственное сердце вновь заработало, пошло. Будничный тон Джонса в некоторых ситуациях был буквально спасительным. - Этого я нечаянно уроню, - мрачно пообещал Тор, готовясь на взлет с очередным полубессознательным грузом в лице Папы. - Несколько раз. Там, где потверже. - Может, в вертолет его? - предложил Гарольд. - Да и всем - в вертолет. Если, конечно, агент Джонс уже уничтожил все вражески настроенные деревья из табельного оружия. - Тор живописнее, - возразил Стрелок, наблюдая за взлетом. - Вон, как хорошо получается… - Тор троих нести откажется, - пожал плечами Гарольд. - У нас тут снова церберы, видишь? В количестве двух штук. И не отойдут от него, пока не проснется. И отрывать от них лучше не пытаться - загрызут еще. Видал, как воюют? Даром что актеры… - Актерствуют тоже ничего так, - многозначительно хмыкнула Блэк, и Том подумал, что от нее им еще влетит. От всех них влетит. Просто ждут, пока Локи станет легче. Том не отрывал от него взгляда. Держал руку на груди. Будто сердце его держал. Умолял биться дальше. Не останавливаться, не затихать. Думал о том, что, если понадобится вырвать собственное и поменяться, сделает это хоть сейчас. Всегда готов был сделать. Думал о том, что мало, слишком мало ему смог отдать тогда. Но все это думал где-то вдалеке, сопутствующими шумами. Основной же мыслью, которая крутилась в голове, была фраза Джонса, которую повторял, как мантру, как заклинание: “Просто обморок, просто обморок, просто обморок…”. Пусть это будет так, умолял всех известных богов, пусть так... Всматривался в лицо. Что же ты отдал? Не мог просто так, да еще и по твоей просьбе, да еще и по первому твоему зову, явиться сюда одноглазый всадник. Ты умеешь вести переговоры, но в переговорах всегда участвуют, как минимум, две стороны. Поэтому скажи мне, мой нефритовый бог: что ты отдал?