Если бы

Мукуро не может быть таким. Если бы он был зол, он бы прищурил хищно восхитительные глаза, кривил губы совсем не заметно, голос опасно спокойными и просчитанными словами жалил прямо в мозг и сердце. Если бы Мукуро был игрив, он бы даже не пытался спрятать насмешливо-легкую ухмылку, расслабленность в тоне соответствовала каждому движению и тогда ожидать от него можно все самое безумное. Если бы Мукуро скучал, он бы изводил его разговорами, лениво следил за чем-нибудь непримечательным и обязательно просил шоколад. Если бы он был задумчив — тогда в его глазах отразилось бы небо, он бы не изменился в лице. Если бы он был ревнив, то Дино бы получил. Никому нельзя видеть, как Рокудо на самом деле выходит из себя, но Дино это нравится. Если бы. Но все не то. Дино снова смотрит в сторону, отвлекаясь от разговора с Тсуной. Скрещенные ноги свисают недвижимо с подлокотника дивана, гетерохромный взгляд упирался бы прямо в потолок, если бы не телефон, с которым он проводит в последнее время больше, чем с Дино. —…и, кажется, тебе нужно его приручить, — доноситься до Каваллоне мягкий голос Десятого босса Вонголы. Он оборачивается к нему, потом вновь к безучастному Мукуро. Учитывая, что разговор как раз о нем, Дино вдруг впечатляется смелостью названного брата. И вздыхает. — Об этом я и говорю. —Будет непросто. Тсуна улыбается, пожимая плечами. Он бы справился, если бы не было Дино и их отношений. Когда один из хранителей чуть больше, чем задумчив, особенно на важной миссии, он бы действовал жестко и прямолинейно. Но у Мукуро есть Дино, а у Дино большая проблема. Мукуро вскидывается, стоит Дино подняться, выпрямляется, кидает боссу пару дежурных фраз и первым выходит из кабинета. —Удачи, — говорит Тсуна, и Каваллоне слышится насмешка. Они останавливаются в уютном ресторане, Мукуро так же отстранено изучает меню, а Дино мог бы превратить его в решето своим взглядом. —И где я опять согрешил? — спрашивает Мукуро, стоит официантке отойти. Дино провожает ее взглядом, отрешенным, и обращается к Рокудо. —Ты давно перестал над этим задумываться. —У меня такое чувство, что я обидел щенка, — он откидывается на спинку стула и смотрит на Дино почти как прежде. — Что-то случилось? —Это я у тебя спросить хочу, — Дино потер переносицу, — Ты не замечаешь, что ведешь себя странно? —Савада напел? Он печется, что вместе с теми ублюдками, которых нужно было не трогать, канули мирные переговоры. Пусть, наконец, вспомнит, что у него есть волшебные перчатки, — так знакомо тянет Мукуро и Дино невольно вспоминает, как Рокудо с такой певучестью и ехидцей отчитывал его за оставленные россыпи синяков и пятен. Совсем не то, но вдруг накатывает — а если это все, он, Мукуро, раздумывает разойтись? Дино размышляет, пока Мукуро снова невидяще разглядывает расписные стены заведения. Размышляет, пока перед ними возникают блюда и пара бокалов вина. Он совершенно не представляет, как указать Мукуро на его странность. —Ты что-то скрываешь, — произносит Дино. День толком не начался, а в висках уже начинает болезненно стучать. — И если это напрямую касается меня, тебе лучше сказать. Я не очень люблю сюрпризы. Мукуро отвечает не сразу, неспешно пережевывает, делает глоток Шардоне и поднимает внимательные глаза. —Если бы я хотел тебя бросить, я не стал бы заморачиваться. Дино не сразу замечает, что от этих слов в голове легко. Оказывается, полтора года — это очень мало, чтобы изучить Мукуро. Однако Дино не избавляется от своих подозрений до конца. Ни тогда, когда Мукуро спокойно ныряет под одеяло и отворачивается, обнимая подушку и демонстрируя гибкую спину. Дино и удивиться не успевает, замечая сонное дыхание. Еще не открыв глаза, Дино слегка улыбается. Сегодня его день, значит, все дела откладываются, его Семья поздравит его с Рождением, а вечером обязательно устроит праздничный сюрприз. И странный Мукуро хотя бы сегодня ему улыбнется и останется со всей шумной компанией, радуя его своим присутствием. Но вместо уютного тепла рядом пустое место. Дино хмурится и открывает глаза. Он даже не может сказать, где находится. Может, гостиничный номер или чей-то особняк, но определенно не его родное поместье. Здесь огромная кровать и мягким бельем, на которой он лежал где-то посередине. Здесь мебель из светлого дерева и темная отделка. Сама комната мала и уютна. На спинке висит одежда, и Дино, одеваясь в белые рубашку и бриджи, немного нервно коситься на дверь. Коридор небольшой, заканчивается лестницей куда-то вниз, но внимание привлекает соленый свежий запах моря. Им тянет из комнаты впереди, он колышет полупрозрачные занавески. Нежное рассветное солнце озаряет широкую лоджию и круглый столик, сервированный фарфором. Плененный ароматами завтрака и йода, залюбовавшийся синим морем, Дино не слышит шагов. Зато чувствует цепкие руки на груди и, наконец, тепло. Мукуро перебирает его пальцы, тычется лбом в плечо, а потом говорит: —С днем рождения, Дино. На мизинце ощущается прохлада кольца. Такого же, как у Мукуро.