Тайное оружие

Шон зашел в подъезд, устало скользнул взглядом по чистому вестибюлю и, медленно шагая, добрался до лифта. Кабина оказалась на первом этаже, и Ренард оказался у своей квартиры за считанные секунды. Уже на пороге дома Шон стал испытывать неприятное беспокойство, которое могло быть вызвано только одним — в его квартире, в его маленькой крепости кто-то находился. Мужчина глубоко вздохнул, нащупал пистолет в кобуре за поясом, убедился, что коридор пуст и, открыв дверь, зашел в квартиру. В ней царил умиротворяющий полумрак, в лицо Шона пахнуло тонким и ненавязчивым запахом успокаивающих ароматизированных палочек — словом, все было так, как оставил Ренард перед своим уходом. Мужчина, стараясь не шуметь, держа пистолет наготове, преодолел расстояние от входной двери до комнаты и вышел из-за угла, вскидывая руки на уровень груди и направляя огнестрельное оружие ровно в голову незваному гостю, но быстро расслабился. — Не очень гостеприимно, капитан. У окна лицом к Ренарду стоял Ник, держа в руках еще нераспечатанный журнал светской хроники прямиком из Вены — порой Шон узнавал о делах Семьи из прессы раньше, чем получал нужную информацию от Себастьяна. — Не очень законно проникать в чужой дом без приглашения или ордера, — привычным движением поставив пистолет на предохранитель и убрав его в кобуру, Ренард снял тяжелое черное пальто и зажег свет в коридоре. Так не было видно, что в квартире помимо Шона был еще человек, но все же было значительно светлее. Убрав верхнюю одежду в шкаф, мужчина вернулся в комнату и широким жестом пригласил Бёркхардта присесть на недавно купленную софу. Ренард питал слабость к красивым вещам, но старался ее подавлять, как и множество тех качеств, которые достались ему от отца и столь сильно связывали его с Семьей. — Ты ведь пришел не просто так? — Ник не шевельнулся, оставшись стоять у окна, только отложил журнал. А Шон был настороже. Он не мог предсказать своеволия Гримма, хотя понимал, что Ника не подчинить. К Бёркхардту нужен был совершенно другой подход — Шон не мог приказать служить, вся знать при дворе отца и королевская кровь не имели значения для Гримма, он не мог заставить подчиниться себе, Ник не был Адалиндой, которую манила возможность быть ближе к венценосной семье. С ним все было намного сложнее. — Ко мне в дом недавно заглядывала парочка ищеек. — С Джульеттой все в порядке? — скорее для порядка спросил Ренард, даже не изменившись в лице, замерев у софы. Мужчина пытался не вспоминать то наваждение, когда эта женщина была для него всем без преувеличения. — Ее нет в городе, — Ник начинал злиться или просто его ярость медленно пробивалась наружу через еще тонкую броню охотника за головами существ. — Если бы это были просто ищейки, то я мог бы списать это на обычный грабеж со взломом. Но к этому делу приложил руку Феррат. Гримм замолчал, выжидательно уставившись на Ренарда. Тот молча кивнул и приподнял брови в немом вопросе. — Что это, черт возьми, значит? Это „у меня есть Гримм“? — после затянувшейся паузы внезапно остро и громко спросил Ник, делая нервный шаг в сторону Ренарда. — Что ты имеешь в виду? — Думаю, Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Я тоже умею разговаривать с существами, не забывайте об этом. — Я не понимаю, о чем ты, — теперь Ренард двинулся к Гримму. Он прекрасно понял, о чем говорил Бёркхардт, но мужчине хотелось услышать то, как его слова передаются в Феррате. — Одна из ищеек была слишком болтлива. Умирая, она долго шипела и скулила, а в конце сказала, что они еще придут за мной, потому что, цитирую: «Он сказал: „у меня есть Гримм“, и мы отнимем его у самовлюбленного ублюдка». Что это все значит? — Это значит, что у нас большие проблемы, — это значит, что кого-то из лауферов поймали и вытрясли из него всю информацию. Где-то есть слабое звено. — У Феррата появилась еще одна причина для встречи с Гриммом, следует быть осторожнее. Эти ищейки скорее всего были отправлены просто на разведку, а то, что они оказались мертвы — неудачный просчет со стороны их руководства. Ренарду не нравилось взвинченное состояние Ника, он не хотел видеть Гримма таким напряженным. Видимо, мужчину сильно задели эти слова, раз он говорил так несдержанно и грубо, не похоже на привычную речь Бёркхардта. Шон слишком устал за последние сутки, чтобы сходу успокоить своего гостя или найти слова, которых он послушается. Ник сделал несколько стремительных шагов и оказался нос к носу со своим капитаном, глядя на него с вызовом снизу вверх. Он все еще ждет объяснений, и его кожа медленно приобретает пепельный оттенок. Ренард дал слабину и сделал шаг назад, чуть опуская голову, но не теряя при этом гордости. Если сейчас его сочтут слабым, он потеряет Ника навсегда. Не для этого Шон так старался приблизиться к Гримму, чтобы в считанные секунды потерять все и сразу. Если Бёркхардт сейчас уйдет, то принц себе этого простить не сможет и скорее погубит себя сам, чем до него доберется Семья или Феррат. — Да объяснишь ты мне хоть что-нибудь, Шон? — имя капитана так естественно сорвалось с губ Ника, и Ренард жадно прислушивался к его звучанию в своей голове. Он не станет сейчас все объяснять Бёркхардту, только ту часть, которая не навредит Гримму. — Мой отпуск прошел плодотворно, но… люди, с которыми я встречался, оказались чуть более болтливыми, чем надо. Ник развернулся, потер рукой подбородок, шаря невидящим взглядом по полупустым стенам комнаты, и опять. — Меня интересует, что значит „у меня“, — Ник был встревожен и больше не злился. Шон не торопился отвечать, пристально всматриваясь в лицо Гримма. Сегодня они не виделись на работе, поэтому Ренард еще не успел по достоинству оценить великолепный сливовый синяк на скуле детектива. Не уследил. Феррат работает так же хорошо, как и много лет назад, не зря же эта организация наводит ужас в определенных кругах. Ренард ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу идеально выглаженной рубашки. — Капитан? — Ник напомнил о себе, пожав плечами в знак того, что молчание Шона ему не помогло разобраться в ситуации. Принц за мгновение преодолел расстояние между ними и, напирая, вжал Гримма в стенку, попутно зацепив винтажную тумбу, которая с характерным звуком уничтожения чего-то ценного пошатнулась и упала. Ник только успел сцепить руки на вороте рубашки, как Шон накрыл его рот своими губами в рваном, жестком поцелуе. Одна рука Ренарда обхватила шею мужчины, вторая легла на бедро, чуть сжимая ногу. Разорвав поцелуй столь же внезапно, как и начав его, Шон, вглядываясь в голубые глаза с расширившимися зрачками, выдохнул: — Доступно объяснил? Тяжело дышащий Ник облизал губы и с запозданием разжал руки, хотя правой все еще намеревался ударить своего капитана, когда тот расслабится и не будет ожидать подвоха. — Не проникся, нужно повторить, — неожиданно для себя хрипло выдавил Бёркхардт. Ренард усмехнулся. Он знал, что Гримму это объяснение придется по вкусу, хотя не думал, что этим все закончится. Знатной дракой еще куда не шло, но не этим скомканным подростковым бесчувственным поцелуем, только позорящим доброе имя капитана полиции Портленда. И Шон повторил. Куда более страстно, вкладывая всю ту часть себя, которую многие называли душой, переместив руку с шеи под мягкий пуловер Ника, чуть касаясь кожи кончиками пальцев. В этот раз поцелуй прервал Бёркхардт, отталкивая от себя принца и высвобождаясь из его захвата. — В следующий раз напишу тебе на почту. Может, так ты будешь более разговорчив, — смущенно пряча глаза, бросил детектив, оттесняя Ренарда в сторону и поспешно выходя в коридор. Шон позволил себе улыбнуться еще раз, когда за Ником захлопнулась дверь. Мужчина знал, что его Гримм не способен устоять и рано или поздно объявится в его квартире, проявляя несвойственную ему кротость, поддаваясь древним обычаям. У Шона Ренарда было свое тайное оружие, о котором слишком рано стало известно Феррату. Однако, Гримм сам захочет подчиниться своему принцу. Тогда он станет непобедим в своем желании отплатить за расположение и вполне возможно нежность мужчины. А сейчас пусть свыкнется с мыслью, что у него эрекция уже после поцелуя Шона, и продолжает наивно полагать, что её-то Ренард и не заметил.