Вязкая реальность

Это из той серии, когда кричишь: "О Боже, как" и дальше многозначительные знаки вопроса. Для большей иронии можно добавить: "такое могло произойти", и уж, чтобы добило: "со мной". Это из той серии, когда чувствуешь себя живым мертвецом и не, потому что не спал несколько суток, а просто бывает такое дерьмище, когда тебя вталкивают в одно единственное слово - "отпусти" - ты то, знаешь, что там лишь острые ножи, но тебя упорно туда пихают. Бесцеремонные твари. И как такое можно было любить. А вообще, тебя просят не это. Тебе, конечно, говорят, отпустить, уйти, отступить; понять, что это не любовь или что еще банальнее, что так будет только лучше. Но все знают, что это просто слова. И их корявое "отпусти" и сто тысяч замков - не то, что действительно от тебя требуется. Умереть - вот это куда больше подходит. Но кто ж признает в себе убийцу. Есть ночи, которые совсем не предназначены для романтики. Они черные, наверное, их темноту даже можно потрогать; в них можно запутаться, они поглощают. И такими же бывают люди: совершенно не созданные для романтики и любви. Джиён из таких. Он очень старается; ведет себя деликатно: руку подать, шнурки завязать, пиджак отдать, когда холодно или сочинить песню про свою любовь - все это про него. Но это все блеф. Если бы Джиён не видел бы себя в музыке, он стал бы гениальным актером. Иногда Сынхёну кажется, что он настолько уверен в своей игре, что даже обманывает самого себя. Но это не работает с Сынхёном. Все кроткие поцелуи в темноте коридоров, когда свет выключают двое последних; и взгляды, а руки! О Джиён умеет ласкать. И все же, все это не работает с Сынхёном. - Я говорил тебе, что из этого ничего не выйдет, - упрекает Сынхён стоя на балконе общежития. Он такой хороший мальчик, приехал сюда, лишь стоило Квону сказать, что с ним ничего случиться. А что бы могло? - Сынхён-а, помолчи, пожалуйста. Иногда Сынхёну кажется, что в детстве он накосячил в своих снах. Ему снился один, где приходило какое-то существо и что-то говорило про идеальные глаза. И сейчас, Сынхёну кажется, что он обладает этими идеальными глазами. Иначе как объяснить то, что он видит не Джиёна, а какого-то божка. Сошедшего с ума божка; со своими причудами, ослепляющей любовью и безумным чувством собственничества. Вообще-то Джиён легко прощает, но, кажется не в этот раз. - Не люблю, - Сынхён делает паузу, чтобы поднять глаза и посмотреть на Джиёна (особенно прекрасного Джиёна), - тебя, - прямо в глаза. Говоря о боли, Джиён действительно мазохист. И чуть-чуть садист. Он просит повторить Сынхёна эти слова, а потом подходит к нему и делает то, что не позволил бы себе никогда - пытается изнасиловать его. Раздавленный, гнилой изнутри человек. Он черными с чешуею руками, связывает несопротивляющегося человека и от этого так веет формалином, будто все уже решено - это зарисовка из канц.камеры. :::: "И он говорит, - разговор между двумя Богами, - весь из себя серьезный, как будто не в жопу ебет, а мозг: "позволь мне найти способ". - Это должно быть звучало смешно; Боги смеются - ветер в мире в ураганы сплетается. - А дальше что? - спрашивает второй Бог. - Не может быть, чтобы конец, это же люди. - Ну как что, потом второй просил позволить ему улететь, а может и умереть, кто их людей знает, но точно он бормотал что-то про кроваво красный бархат неба. Откуда он только узнал, что небо действительно такое, и только люди видят его голубым. - Ему сломают крылья, и он упадет, - задумчиво отвечает второй Бог. Он смотрит настолько тоскливо в даль, на сколько это вообще возможно при чистой эссенции чувств у Богов. Уж кому ли не знать, как это бывает, когда чувствуешь под ногами хруст собственных крыльев. Ими просто так не становишься. - И что? Он еще жив? - Представь себе, этот малый даже не думает о суициде. Да и кажется, он был готов идти до конца. - Но у этой истории грустный конец, - перебивает его все тот же второй. - Не больше не меньше, у тебя закурить будет? И Боги долго курят, глядя вверх на человечество." :::::\ Когда говоришь: я - это - я, и то, что чувствует мое сердце сейчас - правда - готовься умереть. Сынхён не думал о таких вещах, он вообще отключился, когда его собственное тело летело с балкона многоэтажки. В голове на повторе крутилась сцена поцелуя, и секса и руки Джиёна ласкали, а губы обхватывали головку члена, как хваленная папочкина принцесса; в первую ночь, еще целка, но потом на нее наподдает сексуальный жор. Принцесса из Джиёна вышла хорошая: с оттопыренной задницей, потной блестящей кожей, спутанными волосами и похотью в глазах. В его действиях сквозила дикая боль раненного зверя, будто уже тогда понимал, засранец, что Сынхён не выдержит и скажет еще раз о том, чтобы его отпустили, чтобы дали свободно вздохнуть, и господи, улететь, выдохнуть, выжить, выкурить собственное заточение, и любовь. любовь особенно важно с собою взять...в отпуск? - Джиённ-а, хотя бы отпуск? Дай мне его, я так больше не могу! Тошно! - А потом тук-тук-тук в голове и нет ничего. Только кровь, собственная и родная, и их любимый телевизор с приставкой сегой уже летят в окно, а потом и душа и еще черти что. крыльям, черненьким, пушистым, мало место. ад ова дря нь. да что блят ь происходит. - Джиёна прекрати!!! ___________ И выдох. Настоящий, полноценный. Ты - птица вселенной. Внебрачный сын земли. Не страшно. Все хорошо закончится. Это история, слишком полюбилась Богам. А теперь давайте с самого начала. Сынхён - хорошенький такой, но больно угрюмый - сидел в кафетерии YG, рядом с ним Джиён и люди, занимающиеся разработкой клипа. И все они обсуждали новую идею на заглавную песню к альбому GD&TOP vol2. Только там должна была быть еще девушка, и это снова должен быть любовный треугольник. - Мне нравиться то, что ты придумал, Джиён - восхищенно говорит один из мужчин, который сидел рядом с Сынхёном. Объект похвалы смутился и покраснел. - А тебе? - почему-то робко спрашивает Джиён у Сынхёна смотря себе в бумажный стаканчик с кофе. Никто не знает, через сколько стаканчик размокнет, если его забыть на столе вместе с кофе? - Мне? - испуганно переспрашивает Сынхён и поднимает голову. Вообще-то он спал. С открытыми глазами. Да. И видел сон с Джиёном в главной роли, прям черная интерпретация клипа. Ох уж и забавный мозг человека, подсовывает иногда... А вдруг это был не сон, ведь GD&TOP vol2. - это другая реальность. - Понравилось, - отвечает Сынхён. И в знак согласия, за спиной трепещут черные крылья. Когда кто-то проснется, у него явно будет болеть голова. Это из той серии, когда после поглощения залпом сериала, ты говоришь: "Дерьмо! Что за хрень мне снилась!?" А потом ты весь день пытаешься это забыть. На самом деле нужно всего лишь не думать об этом, и тогда все само собой забудется. Но эта самая "хрень", оказывается очень живучей и как бы ты там себя не мотивировал и просил о забвении, единственное что от тебя требуется, это - выносить этот сон, до его рождения. А что будет где-то там - уже не важно. На этом твоя задача заканчивается. Есть такое утро, когда понимаешь, что лучше бы оно не наступило. Если бОльшая половина человечества готова: жить, любить, веселиться и иже вся гамма чувств, то в это утро Ёнбэ к такому не готов. Ему только что снился отвратный сон, а теперь еще убирать в гостиной общежития. - Я когда-нибудь прибью Сынри! - Ворчит Ёнбэ, собирая с пола осколки от тарелки. - В следующий раз, я не буду добреньким и приду к тебе с утра пораньше с блендером! Посмотрим какое у тебя похмелье. Блять ну обязательно по ночам ходить и все громить. Откуда только эти перья!? Курицу что ли щипал здесь?